1
2
3
...
63
64
65
...
67

Рядом что-то лепетала Джудит. Кажется, здоровалась с виргинским выговором, как она мне сообщила. Ее «доброе утро» растянулось не меньше чем на полчаса. Мисс Джилбенк рассмеялась, похлопала меня по руке и сообщила, что соскучилась по мне и требует, чтобы я немедленно встала.

Так много людей вокруг хотят видеть меня здоровой, требуют, чтобы я открыла глаза. Но я не могла и ненавидела себя за слабость. Хотелось открыть рот, потребовать, чтобы они сделали что-то, перестали шептаться, кричали, смеялись, трясли меня. Хорошо бы вдалеке играла музыка…

Но надо мной по-прежнему витал шепот. Или сгущалось бесконечное молчание.

Это произошло среди ночи. Меня неожиданно окутало жаром, проникавшим до самых костей. Над ухом затявкал Джордж.

Мне хотелось улыбнуться, сказать Джорджу, чтобы не надоедал Джону своим неприкрытым обожанием.

Пламя, сжигавшее меня, становилось все неукротимее, и я поняла, что это Джон притянул меня к своей груди. Большие ладони гладили меня по спине. Теплое дыхание коснулось виска. Наконец-то я в безопасности, под его защитой… И это навсегда.

Он что-то говорил, и я упивалась звуками его глубокого голоса, тихим рокотом, раздававшимся в его груди при каждом слове. Я отчетливо понимала, что он любит меня и вне себя от тревоги и беспокойства, но ничего не могла сделать.

И вдруг шепот оборвался.

— Послушай меня, Энди! — нетерпеливо, в полный голос, закричал Джон. — С меня довольно! Я обращался с тобой бережно, со всей добротой. Но ты не желаешь возвращаться! Я решил, что больше ты не заслуживаешь моей нежности. Немедленно подчиняйся, черт тебя возьми! Ты моя будущая жена, а жена обязана покориться мужу. Почему ты никак не очнешься? Доктор не понимает, что с тобой. Нес чушь насчет шока, женских нервов и припадка безумия, пока я не объяснил, что твои нервы могут протянуться отсюда до Франции и не лопнуть. Что же до безумия… я сказал, что ты не задумалась бы втоптать меня в землю, ляпни я что-то в этом роде. Он от возмущения только головой качал. Потом я торжественно поведал, как ты застрелила человека и видела столько крови и страданий, что, вероятнее всего, просто не сумела этого вынести и спряталась в свою скорлупу, чтобы найти мир и покой, и останешься там, пока не сумеешь справиться с собой и примириться с тем, что случилось.

Я почему-то сразу ему поверила. Это, конечно, куда правдоподобнее, чем мое внезапное умопомешательство.

— Но, дьявол, прошло уже шесть дней, Энди! Пора вернуться к жизни, перестать ее бояться, выйти за меня замуж, гулять с Джорджем, играть для нас на пианино и держать пари с Джудит на то, какой куст в следующий раз выберет наш драгоценный пес. И позволить мне смешить тебя.

Ну так вот, мне нравится ласкать твои груди, такие белые и мягкие. Нравится ощущать вкус твоего рта, только жаль, что губы у тебя пересохли. Нужно не забыть смазать их жиром. Твой отец поправляется. Доктор Баулдер свое дело знает, но, думаю, будущему тестю лучше в основном благодаря превосходным обедам кухарки. Он съел почти все запасы ветчины.

На дворе сильно похолодало, и три последних дня шел снег, а Малютка Бесс почти здорова. Она жалобно ржет, когда кто-то подходит к ее стойлу. Тоскует по тебе.

Все мы ждем, пока ты откроешь свои прелестные глаза и выпалишь очередную дерзость, например потребуешь к своему куриному бульону рюмку бренди. А что ты делаешь с Питером? Он часами просиживает у твоей постели или вышагивает по комнате. Он похудел и измучился, Энди. Ты должна как можно скорее вернуться и попробовать бренди. Ну, что ты об этом думаешь?

Открой глаза, Энди, улыбнись мне. Я хочу целовать тебя и научить целоваться. Хочу любить тебя бесконечно и показать, какое волшебство способны сотворить мужчина и женщина в постели. Вот увидишь, нам с тобой это удастся. Ты доверишься мне и будешь отвечать на ласки, и такое желание охватит тебя, что боюсь, станешь набрасываться на меня из-за двери или из-за первого попавшегося дерева. И зацелуешь до безумия, пока я голову не потеряю. Мы всегда будем вместе.

Все это сбудется. Ты безгранично доверишься мне, Энди. А я буду верен тебе до последнего вздоха. Но и тогда мой дух останется преданным тебе. Я буду цепляться за тебя, пока ты не проклянешь меня и не потребуешь, чтобы я растворился в надзвездном эфире. Это правда, Энди. Я никогда, никогда не солгу тебе.

Целовать его, пока он голову не потеряет? Мне ужасно это нравилось.

Джон снова прижал меня к себе. Он большой и сильный. Но теперь я ничуть этого не боюсь. Мне хотелось смеяться, смеяться над тем, как разительно я изменилась, и все благодаря Джону. Джону, которого я буду любить вечно. И за порогом вечности.

Мне хотелось сказать ему, что моя аура будет куда более сильной, чем его.

Он подарил мне жизнь. Я старалась объяснить ему это и так и сделала. Про себя. Мысленно.

Не знаю, сколько времени он продолжал говорить, обнимать меня, гладить и целовать, но и этого оказалось недостаточно. Хоть бы он не уходил!

Но Джон исчез. Только Джордж продолжал лежать, прижавшись ко мне. Все будет хорошо.

В закрытые веки ударил свет. Я не поняла, в чем дело. Никто не заходил сюда со свечой. Кто это?

Послышался чей-то тихий голос, повторявший снова и снова:

— Мне никак не удавалось застать тебя одну, дьявол побери твою черную душу! Всегда кто-то слоняется рядом, особенно Джон, будь он проклят за то, что убил моего дорогого, Лоренса. Я так боялась, что действие зелья кончится и ты придешь с себя, но, слава Богу, этого не случилось. Вот уже два дня как я ищу возможности одурманить тебя. Но все ушли, а ты еще спишь. Ну же, злосчастная дурочка, дай приподнять тебе голову, чтобы я смогла влить свой чудесный настой, приготовленный специально для тебя. Я дала его тебе в ту первую ночь, когда ты привезла домой остывшее тело Лоренса, притащила своего мерзкого отца и послала за доктором Баулдером. Подумать только, этот развратник вот-вот поправится, а мой Лоренс гниет в холодной могиле. Я дала тебе снадобье и притворилась, как страдаю, как плачу от тревоги за тебя, чтобы все, все это видели.

Второй раз ты охотно выпила мое лекарство, а я с радостью наблюдала, как оно льется в твое горло и еще больше отдаляет тебя от этого мира. Вряд ли ты даже слышишь меня сейчас. Кто знает, может, ты уже на пути в ад? Но последняя порция ушлет тебя далеко-далеко, откуда нет возврата. Давно пора.

Я испугалась. Кажется, мисс Крислок с ума сошла? Хочет моей смерти? Пытается убить меня? Неужели она любит Лоренса?

Она просунула руку мне за спину.

Нет-нет, должно быть, я снова сплю, и в очередной раз уродливый кошмар терзает мою несчастную голову.

Я нахмурилась, отчаянно пытаясь проснуться. И проснулась. Открыла глаза и взглянула в лицо мисс Крислок. Она держала стаканчик, наполненный молочно-белой жидкостью.

Губы, казалось, застыли, не желая двигаться, но я все же громко сказала:

— Милли! Почему? Что ты со мной делаешь? Ты всегда меня любила. Почему?

Она рассмеялась, но от этого смеха по коже поползли мурашки. Безумный смех. Смех помешанной, полный отчаяния и ненависти. И предметом этой ненависти была я!

— Значит, ты все же слышала? Я намереваюсь убить тебя, подлое отродье. Лоренсу не удалось, но я сумею. Джеймсон довел до могилы твою мать, так что придется покончить и с ним, но ты должна умереть первой. Всем будет не до него, и я легко отправлю твоего папашу на тот свет. Никто не поймет, что с тобой случилось. Ты просто отойдешь во сне. Доктор так и не узнает причины. И ничем тебе не поможет. А меня… кто же заподозрит любящую компаньонку? О, как я буду радоваться твоей гибели и своей мести!

Ты думала, что это Лоренс появился в облике старухи с кинжалом? Нет, это была я! Хотела запугать тебя, сломить, но в тебе нет ни капли чувствительности, ты вся в своего жестокого деда! Тебе следовало бы родиться простолюдинкой!

А я-то надеялась, что ты закатишь истерику, упадешь в обморок! Зря! Сразу видно, не в мать пошла! А Лоренс считал, ты будешь вне себя. Он не знал тебя, как я, и что получилось? Проклятая стерва, твой любовник расправился с ним!

64
{"b":"5735","o":1}