ЛитМир - Электронная Библиотека

— Нет, — заявил он, сажая Рейчел на бревно и вставая. — Никто не будет прокалывать уши моей дочери.

Рейчел потрогала собственное ухо.

— Я тоже проколю уши, — сказала она Микаэле, игнорируя предупредительное рычание, исходящее из груди Ки. — Я тоже хочу висячие сережки.

— Нет, — повторил он, на этот раз скорее с отчаянием, чем категорично.

Микаэла схватила жирафа и взглянула на отца с самодовольной улыбкой.

— Я требую голосования, — заявила она.

Рейчел ошарашенно наблюдала за тем, как Ки внезапно расслабился.

— Хорошо, будем голосовать. Но чтобы было «да», должно быть шесть голосов против одного.

Рейчел поняла, почему шхуна Ки получила такое название. Последние пять лет на ней было шестеро мужчин, постоянно находящихся в разногласии с одной маченькой девочкой.

— А я тоже могу участвовать в голосовании? — спросила Рейчел, вставая.

— Нет.

— Может, папочка. Она ведь твоя девушка. И я хочу, чтобы и Уилли проголосовала.

— За что я должна голосовать? — спросила Уиллоу, подходя к ним. На расстоянии одного шага за ней шел Дункан.

— Я собираюсь проколоть уши, — сообщила Микаэла, бросаясь к Дункану.

Он поднял ее на руки.

— Нет, — отрезал Дункан категорично. Его ответ не смутил девочку.

— Мы будем голосовать.

Дункан тяжело вздохнул, растрепав своим дыханием завитки волос на ее голове.

— А зачем тебе надо просверливать дырки в своей голове? — спросил он.

— Чтобы носить висюльки. — Она посадила жирафа между собой и грудной клеткой Дункана, потом двумя ручками повернула к себе его лицо и заставила посмотреть ей прямо в глаза. — Я хочу сережки, и платье, и туфельки.

Она склонилась к нему, почти касаясь носом его носа.

— Потому что я девочка, Дунки, — прошептала она.

Казалось, что Дункан вот-вот заплачет. Микаэла Оукс была тираном или манипулятором не больше, чем любой пятилетний ребенок. Она была просто маленькой девочкой с шестью дядями, которые до смерти за нее боялись. Они знали, что она превратится в красивую женщину и влюбится в какого-нибудь мужчину, чем разобьет их сердца.

— Дунки? — переспросила Уиллоу, склоняя голову набок и награждая Дункана обольстительной улыбкой. — Так вот, Дунки, если мы немедленно не отправимся в Огасту, тебе придется разгружать грузовик в темноте.

— А что случилось с Ларри? — спросила Рейчел.

— Он звонил и сказал, что его оставили на дежурство из-за… из-за вчерашней ночи, — пояснила Уиллоу.

— Но он и так отработал двойную смену.

— Они дали ему несколько часов на сон, но в два он должен вернуться на работу. Ларри сказал, что им нужны люди, чтобы опросить горожан, не видели ли они чего-нибудь подозрительного.

Дункан с расстроенным видом крепко обнял Микаэлу и ее жирафа и опустил их на землю. Микаэла подошла к отцу и молча подняла на него глаза. Ки так же молча поднял ее и, прижав к груди, пошел в сторону дома.

Глава 18

Рейчел сидела на кушетке, глядя прямо перед собой и думая о том, что она впервые за полторы недели оказалась одна в своем доме. Ларри вез вещи Уиллоу в Огасту с остановкой в Эллсуорте; сама Уиллоу, Дункан и Микаэла ехали туда же в машине Уиллоу.

Рейчел удивило, что Ки позволил своей дочери поехать в Огасту, и она спросила его об этом. С обворожительной улыбкой он сказал ей, что скорее она присматривает за ними, чем они за ней.

Рейчел вполне согласилась с ним и даже подумала, что раз они здесь, то она может наконец устроить Ки экскурсию по своему дому.

Ки, в свою очередь, устроил ей экскурсию по своему прекрасному телу, которая закончилась тем, что она уснула в его объятиях и проспала целых два часа.

Проснулась она больше часа назад. Ки стриг лужайку перед домом, что, с точки зрения Рейчел, говорило о его хозяйственности.

Она вздохнула, прижимая к груди диванную подушку. Статус девушки Кинана давал ей некоторые преимущества, такие, как доступ ко всему этому мускулистому и первобытному очарованию и свободу в полной мере выражать свою страстную натуру.

Но в этом также были и определенные неудобства, например, ей приходилось мириться с его собственническим диктатом. Ее проблема близости расширилась — даже когда его не было рядом с ней, ей казалось, что она ощущает его присутствие. Но самой большой проблемой была потребность Ки в ее доверии ему.

Фрэнк Фостер был единственным мужчиной, которому Рейчел когда-либо доверяла, и это доверие закончилось ужасной трагедией, домом, полным краденых предметов искусства, и осознанием того, что ее отец оказался не только убийцей, но и вором.

И как бы она ни смотрела на это, именно страсть стала главной разрушительной силой Фрэнка Фостера.

Так, значит, теперь ей надо контролировать свою страсть на каждом шагу и не дать ей разрушить собственную жизнь? Хранить ее в закупоренной бутылке и притворяться, что ее не существует?

Этого не получится. Ее страсть вспыхнула в тот момент, когда наследник Саб-Роуз вошел в библиотеку.

Но могла ли она по крайней мере сдерживать ее? Может быть, позволить себе поддаться ей до определенного предела, но не отдаваться ей целиком?

Нет. Слишком поздно.

Она влюблена в Кинана Оукса.

Рейчел поняла, что это любовь, в тот момент, когда доверилась Ки сегодня утром. И снова почувствовала доверие к нему днем в своем доме. Когда он вошел в ее тело с таким вожделением, она знала, что будет готова умереть за его любовь.

Так что Неандертальцу надо быть настороже. Эта его «подружка» не уйдет от него и не позволит ему уйти от нее. Так же ей придется тащить за ним свой каяк, она поймает его и заставит пожалеть о том, что он первым ее бросил.

Он думал о том, какой будет жизнь с ней? Это будет бесконечный праздник любви! Она была в него влюблена, и он был навечно привязан к ней, нравится это ему или нет.

— Господь всемогущий, кого ты собираешься убить?

Рейчел вздрогнула и, подняв глаза, увидела Ки, стоявшего в дверном проеме ее гостиной и наблюдавшего за ней.

— О чем ты говоришь? — спросила она, вставая с кушетки и глядя на него в упор.

— Я вхожу сюда и застаю тебя с таким выражением лица, словно ты собираешься кого-то убить, — сказал он. — И я хочу знать кого.

— Тебя.

— Извини? — тихо спросил он.

— Я как раз думала о тебе.

Он скрестил руки на груди и принял выжидательную позу.

— Не хочешь ли ты сказать мне, что именно ты обо мне думала?

— Что ты разбиваешь мне сердце.

Он выпрямился; его руки повисли вдоль бедер, а глаза расширились от удивления.

— Что?!

Рейчел сжала кулаки и вздернула подбородок.

— Но я тебе этого не позволю, — решительно заявила она, делая шаг к нему. — Я не Джоан. Я не уйду от тебя и не позволю уйти тебе.

Он медленно приблизился к ней, не спуская с нее своих темно-голубых глаз, и все его тело внезапно изогнулось. Он остановился в трех шагах от нее и посмотрел на нее настолько провокационно, что Рейчел отступила на шаг назад.

— Такой возможности не существует с того момента, как ты первый раз достигла оргазма в моих объятиях, — произнес он тихо.

Он приблизился к ней вплотную, и, хотя не дотронулся до нее, жар, исходивший от его тела, жег ее словно пламя.

— Бог свидетель, ни один из нас никогда не уйдет, — сказал он, заключая ее в объятия и завладевая ее ртом.

Сердце Рейчел, казалось, вдвое увеличилось в размере и не помещалось в груди. Ее голова кружилась от счастья, и ей было так легко, что она могла бы парить в небе без крыльев.

Она обняла его за шею и, когда он поднял ее и понес по лестнице, обвилась ногами вокруг его талии.

— Скажи что-нибудь, — потребовал он, внося ее в спальню.

Она молчала, когда он уложил ее на кровать и вытянулся рядом с ней, молчала и тогда, когда он стал гладить ее по щеке костяшками пальцев, дрожавших от нетерпения.

— Я люблю тебя, — прошептала она наконец. — И буду любить всегда.

51
{"b":"5798","o":1}