1
2
3
...
31
32
33
...
47

От негодования Тил почти задохнулся, но тем не менее упрямо ринулся в бой.

– У меня много чего на уме, – проскрипел он, – и вы наверняка знаете, что именно. Вы, должно быть, со смеху помирали все это время. Вы, должно быть, думали, что сумеете заставить меня проглотить все что угодно. Я на это и клюнул. Я дал вам слишком большую волю, а вы сами себя завели в неволю. Как же вы теперь выпутаетесь, а?

– Клод! – Голос Святого хлестнул, как кнут. – Может, вы бренди перебрали? Я вижу, у вас желчь разлилась. Что, в конце концов...

– Оставьте в покое мою желчь! – сквозь зубы процедил инспектор. – Я жду, что вы мне еще кое-что расскажете! Но перед тем, как вы начнете, предупреждаю, что от этого вашего алиби я камня на камне не оставлю, даже если мне придется потратить на это остаток моей жизни!

– Алиби? – негромко повторил Святой.

– Именно!

– Я не понимаю, о чем идет речь.

– Да что вы говорите?! – неприязненно выпалил инспектор. – Я имею в виду то ваше драгоценное алиби, которое объясняет все, что делали сегодня вечером Униац и Патриция Холм, а возможно, и все ваши остальные дружки. Я имею в виду то самое алиби, которое вы обманом устроили себе за мой счет...

– Да о чем, черт побери, вы толкуете? – терпеливо переспросил Святой, и Тил вновь набрал полную грудь воздуха для ответа.

– Я толкую о том, – начал он, и в его голосе зазвучала вся скопившаяся за пять лет неравной дуэли мстительность, – я толкую о том, что вы, наверное, сочли чертовски умным пригласить меня на ужин именно в этот вечер и держать меня здесь с семи часов до настоящего момента, когда полчаса назад на Брайтон-роуд был подобран мертвый человек, а на трупе найдена ваша метка!

Глава 2

Саймон недоуменно уставился на инспектора и вдруг сообразил, что мимо него проплывает уникальная возможность подразнить Тила, а он не только не хватает ее за рукав, но еще и вежливо машет ей вслед шляпой. Преступление, в котором он был невиновен так же, как и еще не родившийся эскимос, и совершенно железное алиби были поданы ему на блюдечке и открывали безбрежные перспективы для услады сердца, но Святой их даже не заметил. Он был слишком сильно и искренне заинтересован происходящим.

– Ну-ка повторите, – попросил он.

– Вы уже слышали, что я сказал, – парировал детектив. – Теперь ваша очередь рассказывать. Так я жду. Обожаю ваши сказочки! Что вы придумаете на этот раз? Тот человек покончил самоубийством и шутки ради повесил вашу метку себе на шею? А может, это сделал для вас император абиссинский или все подстроил султан турецкий? Но что бы вы ни придумали, я готов выслушать все!

Некоторые пристрастные критики нашего повествования утверждают, что старший инспектор Тил редко действует в нем как нормальный детектив. Данное обвинение автор вынужден признать. Но можно одновременно указать и на то, что существует очень мало хроник, где старшему инспектору Тилу предоставлялся случай действовать как нормальному детективу. Когда он сталкивался с ленивой улыбкой и ироническим взглядом синих глаз Святого, что-то внутри него разлаживалось. Мистер Тил переставал быть самим собой. Он перенапрягался. Он уступал. Короче говоря, он вел себя как человек, который, обжегшись на молоке, всегда дует на воду. Но это была не его вина, и Святой это знал.

– Подождите-ка минутку, дубина вы стоеросовая, – весьма любезно отозвался Саймон. – Я ведь не убивал того человека...

– Я-то знаю, что не убивали, – с каким-то слоновым сарказмом произнес Тил. – Все это время вы сидели здесь и трепались со мной. Тот человек просто умер. А умер потому, что нарисовал на листке бумаги ваш знак в виде забавной фигурки с нимбом, глянул на него и... получил разрыв сердца.

– Гадать можно сколько угодно, Клод, – лениво протянул Святой. – Но мое личное мнение – какой-то низкий мошенник старается меня подставить.

– Мошенник, говорите? Ну, если бы этого мошенника искал я...

– То пришли бы по моему адресу. – Саймон погасил сигарету, допил бокал и выложил на стол деньги за ужин. – Ну, вот он я. Вы навешиваете на меня убийство, и вы же даете мне алиби. Вы придумали эту игру, так почему бы ее не продолжать? Арестован я или нет?

Тил даже проглотил жевательную резинку.

– Будете арестованы, как только я побольше узнаю об этом убийстве. Я знаю, где вас найти...

– Кажется, я уже где-то слышал эти слова, – улыбнулся Святой. – Но они вроде не всегда сбывались. Ведь мои передвижения так беспорядочны... Так зачем рисковать? Позвольте мне арестовать самого себя. Машина моя за углом, и еще не поздно. Поехали выяснять побольше об этом совершенном мною убийстве.

Святой встал, и старший инспектор Тил по какой-то непонятной причине тоже поднялся. В мозгу детектива заворочался червячок сомнения. Такие сцены уже бывали, и они здорово укоротили ему жизнь. Он знал, что Святой был виновен в многочисленных беззакониях и нарушениях спокойствия, и сомнений в этом попросту быть не могло, но все те случаи начинались невинной улыбкой Святого и издевкой в его глазах, а их к делу не подошьешь. Инспектор уже привык и был готов к тому, что его в конце концов перехитрят, но ему даже не приходило в голову, что он может быть не прав. Но до этого самого момента на лице Святого невинная улыбка так и не появилась... Даже тогда Тил не поверил – он уже находился в том состоянии, когда не мог принимать за чистую люнету ни слова, ни поступки Саймона Темплера, – но ему в голову уже начали закрадываться сомнения, и он молча последовал за Святым на улицу, сам не понимая, зачем это делает.

– Откуда поступили сведения? – поинтересовался Саймон, садясь за руль своей мощной, сверкающей лаком машины, которая была припаркована неподалеку.

– Из Хорли, – коротко ответил инспектор. – Да вы и сами должны знать.

Святой оставил этот ответ без комментариев, что само по себе уже было необычно. Червь сомнения глубже вгрызся в мозг Тила, но он продолжал меланхолично жевать очередную резинку, пока машина с головокружительной скоростью проносилась по улицам Южного Лондона.

Саймон закурил новую сигарету одной рукой, а другой, лежащей на руле, искусно повернул машину на скорости семьдесят миль в час. Машину он вел автоматически, думая о других вещах. Раньше ему частенько приходило в голову, почему специалисты по алиби из преступного мира до сих пор не воспользовались возможностью свалить какое-нибудь деяние на такого удобного козла отпущения, как он, Саймон Темплер. Единственным объяснением мог быть только страх привлечь к себе его внимание. Человек, который нынешней ночью создал прецедент, был, очевидно, или слишком уверен в себе, или слишком безрассуден, и именно поэтому Саймон жаждал с ним познакомиться. И в глазах Святого появился тот стальной блеск, который свидетельствовал, что при встрече он собирается свести кое-какие счеты с этим неожиданно объявившимся самозванцем... А машина тем временем мчалась по дороге в ослепительном свете фар.

Возможно, потому, что Святой горел нетерпением получить какую-то информацию, которая приблизила бы эту встречу, или потому, что он никогда не чувствовал себя комфортно в едва ползущей машине, но ровно через тридцать пять минут после того, как они вышли из ресторана, Саймон заложил последний вираж на двух колесах и резко затормозил перед входом в полицейский участок Хорли. Последние полчаса старший инспектор Тил даже позабыл жевать резинку и только старался удержать на своей голове котелок. Но после остановки котелок он все-таки отпустил и выбрался из машины довольно спокойно. Вслед за ним Саймон поднялся по ступенькам и услышал, как Тил представился дежурному сержанту.

– Они в кабинете инспектора, сэр, – ответил сержант.

Вслед за Тилом туда вошел и Саймон. В голой безликой комнате сидели три человека и пили кофе. Один из них, судя по комплекции и занимаемому у стола креслу, был инспектором, второй, седоволосый человек в пенсне – полицейским врачом. Третьим был патрульный полицейский мотоциклист в форме.

32
{"b":"5803","o":1}