ЛитМир - Электронная Библиотека

– Да как тебе сказать…

– Так вот, слушай очень внимательно, – сказал Луи и открыл папку с делом Клер Отисье. – Сегодня ночью мне в голову постучалась одна из статуэток Клермона и не давала покоя, пока я не поговорил с ней. Было больно, и я не мог заснуть.

– А может, это коньяк стучался?

– И коньяк тоже, но все дело в этой чертовой статуе, поверь. Помнишь, ту, что стояла под часами, лицом к стене?

– Да, но я внимательно ее не разглядывал.

– А я разглядывал. Вот она. – Луи подал Марку газетную вырезку. – «Сама правда», как сказал бы Клермон.

Марк подошел к столу с кастрюлей кипятка в руках и взглянул на пожелтевший лист.

– Никогда ее не видел, – сказал он.

– А ты, Клеман? – спросил Луи, показывая ему фотографию.

Марк проглотил две таблетки, потом поставил кофе, пока Клеман смотрел на женщину, а Луи на Клемана.

– Я должен что-нибудь сказать про эту женщину? – спросил Клеман.

– Да.

– А что, например?

Луи вздохнул:

– Ты ее не знаешь? Никогда не видел? Может, как-то вечером, восемь лет назад в Невере?

Клеман молча смотрел на Луи, разинув рот.

– Да брось ты ему мозги загружать, – сказал Марк, ставя кофе на стол.

– А ты перестань вести себя как Марта, черт возьми. Он не сахарный.

– Немножко сахарный, – нахмурился Марк. – Если ты выведешь его из себя, он сбежит. Объясни все, как есть. Нечего его подлавливать.

– Ладно. Она жила в Невере, ее звали Клер. Восемь лет назад ее задушили, вечером, в ее собственной квартире. Убийца бил ее чем-то острым. Рядом с головой на ковре были следы трения, такие же, как у трех жертв с улицы Аквитании, улицы Башни Аббатис и улицы Звезды. А это значит, что убийца с ножницами начал свою серию задолго до Парижа. Первой была женщина в Невере.

– Она умерла? – перебил Клеман, положив палец на фото.

– Совершенно верно, – сказал Луи, – а потом убийца исчез на восемь лет, возможно, был за границей. А потом приехал в Париж и взялся за старое.

– Это Секатор, – проворчал Клеман. – Чик, чик.

– Секатор или третий насильник, человек без имени.

– А почему этот человек изнасиловал женщину в парке, а других не тронул? – спросил Марк, подвигая к себе газету.

– Третий, может, и не притронулся к женщине. Спроси Клемана. Он сказал, что он первый убежал, потому что был одет, помнишь?

– Клермон? – спросил Марк, внимательно разглядывая газетную вырезку.

– Во всяком случае, он ее изваял, и ничего хорошего тут нет. Николь Бердо он тоже «увековечил».

– Но он вроде не исчезал на восемь лет. И Секатор тоже.

– Чик, – сказал Клеман, глядя в чашку с кофе.

– Я знаю, – продолжал Луи. – Я расспросил Мерлена о жизни его отчима. Старик никогда с ним не расставался, к его великому несчастью. Но, как и Секатор, он мог быть начеку и все эти годы сдерживать свою…

– Муху, – подсказал Марк, – сдерживал безумный полет своей огромной навозной мухи под толстой шляпой.

– Можно сказать и так, – согласился Луи, махнув рукой, будто хотел отогнать мошку. – Если только этот третий не совсем другой человек, неизвестный нам сообщник Секатора. Он участвует в изнасиловании женщины, ночью убивает ее и молодого Русле и меньше чем через год малышку Клер. Потом он испугался, уехал очень далеко, например в Австралию, и о его преступлениях больше никто не слышал.

– Да, – кивнул Марк, – не часто до нас доходят новости из Австралии.

– А потом он возвращается, – продолжал Луи, – все с той же навязчивой идеей. Но в этот раз он не хочет рисковать. Он тщательно прорабатывает путь к отступлению. И ищет того негодяя, который облил ему задницу ледяной водой в самый разгар насилия.

– Это я сделал. – Клеман резко поднял голову.

– Да, – мягко подтвердил Луи, – не волнуйся, я помню. Он ищет его и находит почти там же, где и оставил, в добром старом городке под названием Невер. Он отправляет его в Париж, где и подставляет.

– Да, – сказал Марк, – теперь я понимаю, почему ты всю ночь не спал. Но если подумать, то нам это ничего не дает. Еще одно преступление добавилось, это верно, но мы и так знали, что муха у этого типа в голове уже давнишняя.

– Слушай, оставь ты в покое эту муху.

– И еще мы узнали, что Клермон делает статуэтки убитых женщин, это, конечно, очень важно. Но у нас нет твердых доказательств, которые помогли бы Клеману выбраться из этого осиного гнезда. Старик вполне мог питать свои фантазии из газет. Может, он только к фотографиям и прикасался, а к женщинам нет.

– Слушай, – Луи внезапно сменил тему, – сюда вчера кто-то приходил?

– Ничего особенного, приятельница Люсьена. Мы отправили Клемана в погреб. Она его не видела и не слышала, будь спокоен.

Луи нетерпеливо махнул рукой.

– Постарайся втолковать Люсьену, – сурово сказал он, – что сейчас не время приглашать сюда гостей.

– Ладно.

– Из-за него все может полететь к чертям.

– Давай поговорим о другом, – слегка поморщился Марк.

Луи сел за стол рядом с Клеманом и несколько минут задумчиво молчал, подперев рукой подбородок.

– Женщина из Невера, – сказал он, – помогла нам продвинуться на три пункта. Благодаря ей мы взяли в тиски старого скульптора, хотя он еще может выскользнуть, тут я с тобой согласен. Но он вполне может быть к этому причастен. Благодаря ей же мы видим, что поэтическая гипотеза Люсьена оказалась совершенно неверна. Убийства начались задолго до улицы Аквитании. Возможно, первой была малышка Клер из Невера. Он мог продолжать лет восемь где-нибудь в Австралии.

– Допустим.

– А тогда к поэме пришлось бы добавить несколько строк в начале, а это невозможно.

– Нет, – согласился Марк, – но ты сказал, что убийца считает своих жертв. Тогда почему он говорил Клеману про «первую девушку», «вторую девушку»?

Луи поморщился:

– Наверное, это «первые девушки», порученные Клеману, но не первые в цепочке убийств.

– А разве цепочка не должна на чем-то закончиться?

– Господи, да понятия не имею, Марк. Вернее, я знаю одно: надо забыть про «El Desdichado» и Черное Солнце. Ключ к разгадке в другом. И наконец, третье: благодаря давнему убийству в Невере мы можем узнать, как приблизительно выглядит убийца. По крайней мере кого стоит подозревать – Клермона или Секатора.

– Чик, – сказал Клеман.

– Или пупсика, сам знаешь чьего, – тихо добавил Луи. – Или совсем другого человека. Потому что в тот вечер, когда была убита Клер Отисье, убийцу едва не настиг сосед, который погнался за ним. «Храбрый кондитер», прочти заметку.

Марк присвистнул.

– Да, – сказал Луи, – я еду в Невер после обеда. Если можешь, поехали со мной. Доверь Клема-на крестному и Матиасу, у них все будет хорошо теперь, когда они вместе булыжники клеят.

– А моя работа? Тебе наплевать на это?

– Отпросись. Поездка займет день или два.

– Я буду выглядеть безответственным типом, – проворчал Марк. – Я только что с трудом получил это место. Зачем я тебе? Можешь и один поговорить с этим храбрым кондитером.

– Конечно. Но я не смогу нарисовать Клермона, или Секатора, или сам знаешь кого. А ты сможешь.

– Чик, чик, – сказал Клеман.

– Клеман, забудь на время про Секатора, ладно? – попросил Луи, кладя руку ему на плечо.

Марк нерешительно поморщился.

– Подумай, – сказал Луи, вставая. – Я заеду в два часа. Возможно, убийство все-таки важнее белья мадам Туссен.

Марк взглянул на корзину.

– Это белье мадам Малле, – поправил он. – Почему в старых газетах пишут, что это могла быть женщина?

– Не знаю. Меня это тоже беспокоит.

Глава 32

Секатор сидел в тени сарая, зачерпывая ложкой из котелка какое-то варево. Луи несколько секунд наблюдал, как тот хлебал еду, потом подошел и встал напротив, прислонясь спиной к дереву. Он достал бутерброд из бумажного пакета. Оба молча жевали. На кладбище было безлюдно и тихо, издалека доносился гул машин. Секатор расстелил на сумке чистую белую салфетку с кружевными углами и положил на нее хлеб и нож. Вытерев пот со лба, он бросил на Луи мутный взгляд и снова принялся равнодушно жевать.

32
{"b":"631","o":1}