ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Милях в четырех к северу от "Гундерхофа" он позволил себе остановиться, обнаружив наконец следы, ведущие к тропинке на берегу. Там он сел, прислонился спиной к дамбе и, закурив сигарету, уставился на сверкающую морскую гладь, размышляя над мучительной картиной смерти Джона О'Кифи.

Он пытался уговорить себя не думать об О'Кифи. В его деле часто приходилось неожиданно и бессмысленно терять друзей. В этих случаях следовало попытаться отыскать причину их гибели, постараться учесть их ошибки, чтобы подобное не повторить самому. Хотя никогда не верится, что с тобой может произойти что-то в этом роде; Джон О'Кифи тоже был настолько уверен, что останется в живых, что без всяких сомнений планировал поездку в отпуск с Клер и детьми.

Нужно будет обязательно встретиться с Клер до возвращения в Штаты – если он до этого доживет, подумал Дарелл.

Он понимал, что ярость не поможет, и все равно никак не мог успокоиться. В Джулиане Уайльде было нечто первобытное, животное, аморальное; какая-то зараза джунглей жила в нем и ставила вне нормального общества. Он был существом, несущим смерть точно так же, как чума, которую он носил с собой – он был зверем, представлявшим опасность для любого живого существа на земле.

Дарелл совершенно не сомневался в том, что у Джулиана Уайльда есть возможность распространить чуму, и что он может ею воспользоваться. Это вполне соответствовало его общему облику. Он уже сравнивал Уайльда с человеком, который разгуливает с бутылкой нитроглицерина в кармане; но вирус был гораздо страшнее вещества, угрожавшего всего лишь локальным взрывом. И как приблизиться к такому человеку, когда малейшее неосторожное движение могло вызвать взрыв и привести к эпидемии, способной за пару недель унести миллионы жертв?

Он этого не знал.

Дарелл поднял камень, лежавший на берегу, и швырнул его в спокойное море, докурил сигарету, выбросил ее и зажег новую. Солнце пригревало, но с северо-запада, с Северного моря и прятавшихся в тумане островов дул холодный ветер. Чайка, парившая в порывах ветра, заметила него и улетела прочь.

С проходившей наверху дороги доносился шум машин. На какое-то время он был здесь в безопасности от Флааса и всех остальных. Он укрылся здесь, потому что обязан был найти ответ. Здесь и сейчас.

Дарелл попытался систематизировать известные ему к этому моменту факты.

Во-первых, у Джулиана Уайльда была одна или несколько пробирок с вирусом чумы; и он был тем человеком, который может ими воспользоваться, если на его след нападут и загонят в угол.

Во-вторых, Джулиан Уайльд знал, где находится бункер. Он нашел его вместе с Мариусом. Они его вскрыли. А доплыли туда с арендованной рыбацкой лодки.

Почему он уплыл с лодки? – размышлял Дарелл.

Во-первых, чтобы команда "Моеи" не узнала, куда он направился. Но как можно в этой плоской стране, – подумал Дарелл, – в этом плоском сверкающем море спрятаться среди затопленных, поросших тростником островов?

Совершенно очевидно, что Уайльд скрылся из виду, обойдя и спрятавшись за что-то, оказавшееся между ним и любопытными рыбаками из Доорна.

Дарелл оглядел с того места, где сидел, линию морского горизонта. Но во всей картине не было ничего необычного, что могло бы натолкнуть на ответ.

И все-таки он чувствовал, как нарастает в нем возбуждение.

Третий факт заключался в том, что Пит ван Хорн создал теорию относительно местонахождения лаборатории в бункере. Он пытался сказать об этом Дареллу перед смертью. Привлек его внимание к карте провинций Фрисландия и Гронинген, выпущенной для автотуристов.

Карта должна была что-то означать. Сейчас она была приклеена к задней стенке орехового платяного шкафа, если уже не перекочевала в карман инспектора Флааса. В любом случае он уже изучал ее и не обнаружил ничего, указывающего на расположение бункера.

Совершенно очевидно, что у Пита не было времени по пути к врачу использовать те средства, которые имелись в распоряжении лаборатории – ультрафиолетовые лучи или какие-то специальные методы – чтобы обнаружить скрытые надписи. Что бы ни было на карте, – решил Дарелл, – это доступно невооруженному глазу, и должно быть видно любому, кто в состоянии его распознать.

Дарелл швырнул в море следующий камень.

Или может быть, в конце концов, на карте вообще ничего не было. Может быть, там не было ничего особенного, что следовало видеть. Может быть, сама карта в целом что-то означала. Может быть, Пит пытался что-то сказать ему с помощью самой мысли о карте.

Дарелл выпрямился, захваченный этой идеей.

Мысль о старой карте? На туристской карте была предвоенная дата, что-то в конце тридцатых годов. Еще до войны. На ней были показаны деревни, фермы и дороги, навсегда скрывшиеся под водой после того, как нацисты взорвали дамбы.

Вот должно быть что пытался внушить ему Пит перед смертью – мысль обратиться к старой карте.

А что он сказал относительно церкви и света?

Свет Гроот Керк. Маяк Гроот Керк.

Именно в этот момент, сидя на берегу неподалеку от того места, где они прошлой ночью были с Кассандрой, когда маяк ритмичными вспышками подчеркивал охватившую ее страсть, он неожиданно увидел ответ так ясно, как тот яркий свет с маяка.

Даже рыбак с Доорна, умирая, в беспамятстве бормотал что-то о свете с моря. Маяк. Погрузившийся в море маяк, который называется "Гроот Керк"? Был ли он отмечен на карте Пита? Дарелл не мог припомнить. Но предположим, что в момент нижней точки отлива руины старого маяка частично появлялись над поверхностью моря. И братья Уайльды обогнули руины, что позволило им скрыться от рыбаков "Моеи", а скрывшись они нашли вход в бункер лаборатории, в которой велись работы над "Кассандрой"!

Дарелл стремительно вскочил и взглянул в сторону моря.

Это было там. Это должно быть там.

Во время отлива, в определенном месте и в определенное время туда можно было добраться и уничтожить бункер.

Он уже почти взбежал вверх по ступеням, когда его мысли помчались дальше. Он вспомнил о рулонах гидрографических карт в строительном бараке на вершине дамбы Ваддензее. Если есть карта, на которой показан маяк Гроот Керк, если тот когда-то существовал, то она должен находиться там.

Тут он замер на вершине дамбы, там, где бросил свой велосипед.

Возле велосипеда, сунув большие пальцы за пояс, стоял голландский полицейский в форме, поджидая его.

18

Полицейский козырнул.

– Минхер, это ваш велосипед?

– Да, – ответил Дарелл.

– Тогда я должен предупредить вас – кстати, вы англичанин? Американец? Да, хорошо, я должен предупредить, что вам следует пользоваться только велосипедной дорожкой к югу от Амшеллига в строгом соответствии со знаками. – Полицейский показал на стандартный металлический знак над дорогой. – Велосипедами следует пользоваться только там, где знаки имеют круглую форму и окрашены в синий цвет. В некоторых случаях ими можно пользоваться там, где знаки имеют овальную форму и окрашены в черный цвет. Вы оставили свой велосипед в запрещенном месте вне стоянки.

– Простите, – сказал Дарелл. – Это все?

– Это очень важно для вашей собственной безопасности, минхер.

– Конечно. Я очень благодарен вам за заботу.

– Очень хорошо, сэр.

Патрульный полицейский вновь козырнул и уехал. Независимо от того, эффективно ли действовал Флаас, – думал Дарелл, нажимая на педали по пути в "Гундерхоф", – тот не сообразил поднять по тревоге местные дорожные патрули.

Он нашел телефонную будку возле отеля, воспользовался своим запасом гульденов, чтобы добраться до справочной службы и попросил соединить со строительством дамбы Ваддензее, и в частности с господином Мойкером, главным инженером строительства. Некоторое время спустя в телефоне что-то загудело. Сквозь стеклянную дверцу будки он наблюдал за потоком туристов, резвившихся на залитом солнцем берегу. Где-то под этим солнцем разгуливал Джулиан Уайльд с ужасной смертью в кармане, зная, что за ним следят, возможно уже сознавая всю отчаянную безнадежность своего одинокого вызова всему цивилизованному миру.

31
{"b":"950","o":1}