ЛитМир - Электронная Библиотека

Луиза бросила вопросительный взгляд на мужчину, стоявшего на пороге. Штат прислуги невелик, но тем не менее рано или поздно в городе все равно узнают, что невеста и жених провели первую брачную ночь в разных комнатах.

Он посмотрел на нее, прищурив здоровый глаз. Затем спокойно сказал:

– Давай сюда свою одежду.

Луиза на миг остолбенела, но туг же сообразила, что он задумал. Она принялась собирать платье, нижние юбки, корсет, белье и чулки с кресла, со стола, с пола, решив сделаться его тайной сообщницей. Она протянула ему вещи, и он просмотрел их, словно проверяя, все ли на месте. Затем сунул все под мышку и шагнул в свою комнату.

Луиза последовала за ним до порога и остановилась, как будто это была граница, которую никто из них не имел права переступать.

У него была просторная спальня, не очень изысканная, зато уютная. Ее чемоданы все еще лежали на кровати, наполовину утонув в пуховой перине рядом с грудой подушек. Под подушками во всю ширину кровати протянулся круглый валик – все французские кровати были снабжены этим приспособлением. Луиза невольно посочувствовала французам – у них у всех, наверное, ночью сводит шею судорога. Над кроватью отсутствовал полог. Сама кровать с высокими спинками была сделана из темного дерева – изящная простота, столь характерная для старинной мебели. Глубокая и широкая. Неплохая кровать – она бы с удовольствием уснула в ней, если бы там ее не поджидал разъяренный похотливый муж.

В комнате также находился платяной шкаф из такого же темного дерева, с одной стороны у него имелось множество ящичков с бронзовыми ручками, а с другой – огромное, во всю длину зеркало. Другое зеркало висело на противоположной стене над комодом. Ночные столики с мраморной столешницей. Умывальник, выполненный в том же стиле, – его мраморную поверхность пересекала трещина. На стене рядом с умывальником висел необычный предмет: острый изогнутый клинок с инкрустированной золотом и серебром рукоятью – кривая турецкая сабля. Оружие арабов. Луиза взглянула на Шарля д'Аркура, который подошел к умывальнику и повернулся к ней спиной. Она скользнула глазами по его фигуре. Теперь, сняв сапоги, он казался почти одного роста с ее пашой. И в плечах так же широк, и те же длинные волосы.

По-прежнему стоя на пороге, Луиза обратилась к нему на языке, на котором не разговаривала почти две недели:

– Вы говорите по-английски?

В маленьком зеркальце над умывальником она увидела его лицо – он удивленно вскинул на нее глаза, как если бы не понял вопроса. Затем ответил двусложным звуком, смысл которого она не сразу разобрала:

– Не очхорош.

Луиза нахмурилась. Ей доводилось читать его письма на английском. Они были коротенькие, но безупречные по стилю. Она склонила голову набок, разглядывая его черноволосый затылок – Шарль снова склонился над раковиной. Наверное, есть люди, которые могут прекрасно письменно изъясняться на чужом языке и не в силах произнести ни слова, когда дело доходит до разговора. Или предпочитают не говорить.

Шарль обернулся, и Луиза в смятении отпрянула: положив бритву на умывальник, он поднял вверх большой палец. Из глубокого пореза сочилась кровь, ярко-красная капля стекала по его запястью.

Он протянул руку над постелью, откинул покрывало, и капля, повинуясь закону тяготения, упала на простыню. Луиза зачарованно смотрела, как кровь капает на постель – четыре, пять, шесть капель на белоснежной простыне.

– Иначе могут подумать, что ты не девственница, – пояснил Шарль. Впрочем, саркастическая ухмылка, с которой он произнес эти слова, ясно говорила о том, что сам он уверен: она таковой не является.

Не сводя глаз с простыни, Луиза спросила его:

– Значит, так это выглядит?

– Нет, – сказал он. – В действительности это светлее и смешано с мужским семенем. Однако у меня нет особого желания добавлять этот ингредиент, дабы подделка выглядела более достоверно.

Луиза смущенно потупилась.

– А у вас было много девственниц?

– О, сотни, – ответил он и с шумом встряхнул покрывало.

Но что-то в его голосе привлекло ее внимание, и она снова спросила:

– Когда вы возвращались из Штатов, на каком корабле вы плыли?

– Прости, что ты сказала?

– На каком корабле?

– «Обринье». А почему ты спрашиваешь?

Луиза и сама не знала. Она тряхнула головой и снова опустила глаза, стараясь унять смутную тревогу. Нет, это бред, убеждала она себя.

Просто она в отчаянии и хочет превратить человека, с которым связали ее узы брака, в человека, которого она по-настоящему любит. В этом-то все и дело. Любовь. Да, она и не думала влюбляться в своего друга с корабля. Да, он покинул ее. Любовь не спрашивает разрешения. И отсутствие предмета любви никак на нее не влияет. Да, взрослые люди частенько играют в подобные игры. Но она, Луиза, словно глупенькая школьница, потеряла голову и теперь никак не может успокоиться. Никак не может перестать думать о нем.

И вот она пытается поверить в невозможное: подмечает схожие черты, мысленно строит невероятные предположения, и все только для того, чтобы сделать из Шарля, за которого она вышла замуж, Шарля, которого любила. Как это глупо! «Не будь такой дурочкой, не будь ребенком».

Шарль, с которым ее связали узы брака, промолвил:

– Да, такова жизнь. Моя любимая рубашка принесена в жертву любви.

Луиза насупилась, услышав подтверждение собственным мыслям, и, мельком взглянув на него, заметила, что он вытирает порезанный палец полой рубашки.

«Любовь, – думала она. – Что он знает о любви, этот уродливый человек, женившийся на красавице, с которой едва знаком?»

Неожиданно для себя она сказала:

– Мне очень жаль, простите меня за все. Я прекрасно понимаю вас… ваше положение.

Шарль вскинул на нее глаза, бросив на пол ее нижнюю сорочку.

– Нет, ты даже представления об этом не имеешь, – ответил он.

– Ну, по крайней мере я рада, что не услышала от вас оскорбительных слов, вздорных обвинений и угроз, и надеюсь, что вы не таите на меня зла.

– Не понимаю, с чего ты взяла, что я собираюсь быть великодушным по отношению к тебе. – Шарль мрачно посмотрел на нее. Пожалуй, в данных обстоятельствах он действительно проявляет излишнее великодушие, даже героизм: порезал палец и теперь разбрасывает по комнате ее одежду.

Луиза продолжала:

– Тогда благодарю вас за прямоту, искренность и такт джентльмена.

Он возмущенно фыркнул:

– Послушай-ка, милочка моя, не благодари меня за то, что ты вряд ли получишь. А теперь убирайся отсюда, пока мой «такт джентльмена» не превратился в то, чем он на самом деле является, – оскорбленное самолюбие, которое может потребовать от меня взять силой то, что хотя бы ненадолго утолит мою гордость.

Шарль так и не сомкнул глаз, проведя всю ночь на балконе спальни, откуда он наблюдал за освещенным луной балконом на противоположной стороне внутреннего дворика. Там расположена комната, которая завтра станет спальней его жены. Обе комнаты разделены внутри дома гостиной, а с внешней стороны – внутренним двориком, посреди которого возвышается дуб, а стену напротив обвивает жасмин, растущий в нише под окном.

Так он сидел, вдыхая прохладный сентябрьский воздух. Из одежды на нем были брюки и длинный сюртук. Несмотря на прохладу, ему было лень подняться и накинуть на себя что-нибудь потеплее – а может, ему просто было не до того. Закинув босые ноги на перила балкона, Шарль раскачивался в кресле, подбирая продолговатые желуди, валявшиеся на полу, и швыряя их в закрытые ставни противоположного окна.

Замечательно. Женаты всего десять часов и уже спят в разных спальнях. Господи, даже его родители продержались дольше.

Он снова бросил взгляд назад, на кровать, видневшуюся в темной спальне, и сердце его сжалось в груди, как будто вместо крови в его жилах потек расплавленный свинец. Надо бы довершить начатое. Но не сейчас. Он не хотел делать этого один. Хватит с него притворства.

46
{"b":"968","o":1}