1
2
3
...
65
66
67
...
71

Он остановился перед дверью ее спальни, глубоко вздохнул и постучал.

– Войдите, – послышался из-за двери ее голос. Шарль вошел и кивнул горничной:

– Оставьте нас, пожалуйста.

Дверь за Жозеттой закрылась, и Шарль подошел к кровати. Луиза выглядела гораздо лучше, чем накануне. Ее веки чуть-чуть припухли, но цвет лица был вполне здоровый. Она полулежала в постели под пологом, опершись спиной о подушки. Несмотря на всю серьезность момента, Шарль не мог не отметить, что она очаровательна, – волосы ее растрепались после беспокойного ночного сна и теперь рассыпались по подушке. Луиза лежит перед ним, и в ней его ребенок.

И выглядит смущенной и виноватой. То, что она чувствует себя виноватой, сначала удивило его, потом рассмешило. Луиза всегда говорила о своем «романе» в прошедшем времени, как говорят о том, что случилось столетия назад. Она никак не ожидала, что этот роман напомнит о себе так ощутимо.

Луиза собирается оправдываться перед ним.

Шарль непременно посмеялся бы, если бы сам не был так взволнован. Он сунул руки в карманы, бросил взгляд на ее согнутые колени под одеялом.

– Ну как ты? Все хорошо? – пробормотал он.

Она кивнула, осмелившись поднять глаза, потом сказала:

– Правда, никак не приду в себя после унизительного осмотра, которому меня подверг доктор. – Луиза помолчала и добавила: – Хотя его диагноз смутил меня еще больше. – И спросила еле слышно: – Он уже сказал тебе?

– Да.

Прошла тягостная минута. Шарль стоял у ее постели, молясь о том, чтобы Луиза выслушала его и поскорее простила. Она опустила голову, щеки ее пылали. Она осуждает и корит себя.

– Я солгала ему, – сказала наконец Луиза.

– Солгала?

– У меня задержка уже почти четыре недели. Видишь ли, месячные должны были наступить почти сразу после нашей свадьбы, но я решила, что они задерживаются из-за моего, волнения и других причин. Так уже бывало раньше, но… – Она вздохнула. – Ошибки быть не может.

– Да, это так. – Что еще он мог сказать? Она расстроена и смущена. Он счастлив. Ребенок, думал Шарль. Семья, ребенок – это то, о чем он мечтал. Шарль улыбнулся ей и ласково потрепал ее ноги под одеялом. – Все будет хорошо, – ободряюще промолвил он. Не зная, как начать, он выпалил то, что сейчас было у него на уме: – Видишь ли, это мой ребенок. Мой.

Луиза резко вскинула на него глаза. Поразмыслив, она нахмурилась и прикусила губу.

– О Шарль, ты не обязан…

Шарль повторил более отчетливо:

– Я отец ребенка.

Луиза в замешательстве отвела взгляд.

– Шарль… – Она поджала губы. – Я очень ценю твою преданность и то, что ты пытаешься сделать. Ты самый благородный, самый честный и самый добрый человек, какого я знаю…

Шарль замялся:

– Ну, не такой уж я и…

– Нет-нет. Ты прекрасный человек. – Луиза говорит вполне искренне. Она подняла на него взгляд, она верила в него. – Я не стану притворяться. Я хочу, чтобы ты все знал. Тот роман, о котором я тебе рассказывала, случился на корабле. – Она прикрыла рот рукой и опустила голову. – О Господи, какой стыд! – И, по-прежнему не поднимая взгляда, очаровательная Луиза с самым невинным видом пробормотала по-английски: – Он говорил мне что-то о мерах предосторожности. Он сделал это нарочно, сукин сын!

Брови Шарля поползли вверх от изумления.

Луиза продолжала:

– Я люблю тебя, я очень люблю тебя, Шарль, но воспоминания о том негодяе не дают мне спать спокойно. Я мечтаю отомстить ему… Ах, если бы я могла ему отомстить! И теперь, когда еще один сюрприз, – подлец оставил во мне частицу себя, я готова убить его.

– Ты не хочешь этого ребенка?

Луиза помолчала, размышляя.

– Полагаю, что хочу. Это прекрасно – иметь детей. Но… Я не думала, что все произойдет именно так.

– Да, – согласился Шарль. – Но ребенок в самом деле мой, Луиза. Видишь ли…

– Шарль, – перебила она его, – если ты хочешь убедить в этом весь свет, если ты хочешь защитить меня, я буду тебе благодарна. Я всем буду говорить то, что ты считаешь нужным, но между нами не будет никаких недомолвок. Прошу тебя. Я так рада, что правда выплыла наружу. Какое это облегчение. Ненавижу ложь.

Шарль смотрел, слушал и покусывал губу.

– И я считаю, – сказала она, – что будет лучше, если Тино и мои родители тоже узнают правду, потому что ребенок будет похож на того, другого. Они будут презирать меня, но, поверь мне, ты в их глазах будешь выглядеть благородно. Мы откровенно переговорим об этом и наконец избавимся от моего паши, изгоним его призрак с помощью честности.

– Твой – кто?

– Мой паша. – Луиза печально улыбнулась. – Так я его мысленно называла. Он был араб, так я думаю. О Шарль, у ребенка будут смуглая кожа, черные глаза! О Господи. Нет-нет… – Смиренное раскаяние. Не очень-то приятно видеть это выражение на ее всегда таком самоуверенном юном личике. – Шарль, мне так стыдно! Никто не поверит, что это твой ребенок, что бы я ни говорила. У нас обоих голубые глаза.

– Луиза, я как раз хотел сказать тебе…

Она взглянула на него.

– О Шарль, ты так добр ко мне.

– Нет, не то. – Он покачал головой. – Видишь ли… Не слушая его, Луиза продолжала:

– Другого я от тебя и не ожидала. Ты самый благородный из мужчин, Шарль д'Аркур. Я восхищаюсь тобой, муж мой, и уважаю тебя больше всех на свете.

Шарль посмотрел на нее долгим пристальным взглядом, потом отвернулся, смущенный, и подошел к окну.

Она спросила:

– Тот человек, который продал тебе жасмин, был арабом? Как его имя? – Луиза решила выяснить все до конца. Шарль усмехнулся:

– Кто? Старина Аль-Багдад?

– Как? – Несколько удивленная таким необычным именем, Луиза осторожно промолвила: – Да, думаю, что это он. – И после минутного колебания осведомилась: – Ты хорошо его знаешь? Он отец моего ребенка.

– Когда-то я его хорошо знал. – Шарль скрестил руки на груди. – И он не араб – он француз. И отъявленный осел, – добавил Шарль. – Этот негодяй притворялся и арабом, и еще черт знает кем, и соблазнил добрую половину женщин на побережье, подобно Дон Жуану, только чтобы польстить своему тщеславию. И он подлец и трус, каких свет не видывал. – Д'Аркур оглянулся на нее через плечо. – Кстати, у него светлые глаза.

Луиза насупилась.

– Нет, Шарль, глаза у него карие.

Он повернулся к ней всем телом и гневно воззрился на нее:

– Ты еще будешь спорить со мной? Как можно спокойнее она возразила:

– Они темно-карие, Шарль.

– Темно-карие? А ты видела его? Ты смотрела ему в глаза и видела, что они карие?

Досадно! Она ему не верит. Нет, не только досадно – гораздо хуже. Шарль почти признался ей в том, что он тот самый романтический возлюбленный, с которым она была на корабле, а эта девчонка продолжает верить, что встречалась с обходительным красавцем и у него карие глаза, вы только подумайте! Нет, она с ума сошла!

Луиза сидела в постели, уставившись на простыни, и усиленно вспоминала. Смуглое лицо, мелькнувшее между складками восточного головного убора. Спокойный, приятный голос по телефону.

Она спросила:

– А как давно ты его знаешь?

Шарль передернул плечами.

– Он правда такой негодяй, как ты о нем рассказываешь? То есть я хочу сказать, что ненавижу его, но…

Шарль метнул на нее быстрый взгляд – один из тех, что наводили ужас на окружающих.

Луиза умолкла, но не от страха.

Как это мучительно для него, думала она. Ведь этот человек способен оборвать бутоны роз из-за глупой любовной записки. А теперь любовное послание запечатано в лоне его жены. Жестоко расспрашивать его!

И тем не менее она попросила:

– Расскажи мне о нем.

Шарль молча покачал головой и тяжело вздохнул – стон отчаяния, но не боли. Он не чувствует себя оскорбленным – всего лишь расстроенным.

Нет, она подумает об этом после. Почему ей вдруг стало важно не то, что он ответит, а как?

Шарль открыл было рот, но Луиза опередила его:

– Он хорош собой?

Шарль прищурился и мстительно отрезал:

66
{"b":"968","o":1}