ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Это был неожиданный удар, и Шарон даже слегка покачнулась, как будто ее действительно ударили. Она предвидела возможность такой реакции со стороны Дугласа, но все равно услышать это из уст матери Дугласа... Она промолчала, а Фелисия, посмотрев на нее, произнесла:

– Разве это удивляет тебя? И ты этого не хочешь, не так ли? Дуглас рассказал нам, что ты скрыла от него, кто отец твоего сына. И если бы этот мерзкий Мэрфи не сообщил ему, что ты была беременна, когда внезапно исчезла, Дуглас так никогда и не разобрался бы в этом деле. А эта старая фотография только послужила ему еще одним доказательством.

Шарон перевела дыхание:

– Я хотела сказать ему...

– Так почему же не сказала?

– Потому... потому что... потому, что он спал со мной, – потому, хотела она добавить, что я поняла: он может причинить мне боль...

– Потому, что он тебе неприятен? – спросила Фелисия. – Может быть, ты вообще хотела вычеркнуть этот период из своей жизни?

– Нет.

– Тогда в чем же дело?

– Потому, что я люблю его, – с болью произнесла Шарон, – и Майк – наш с ним сын.

Фелисия долго и внимательно смотрела на Шарон. Затем, когда та начала чувствовать себя неуютно от взгляда, проговорила:

– Ты думаешь, я должна поверить в это? И мой сын спивается только потому, что ты любишь его?

– Он не...

– Тогда отчего он упал в обморок?

– Да... вы говорили, что он пьет...

– И пьет здорово с тех пор, как Мэрфи выгнал его с работы. И ты не знаешь, что это произошло из-за тебя? Но это правда. Он не сообщил, где ты находишься. Кто-то другой отправился на Сан-Педро, чтобы разыскать тебя.

Шарон облизнула пересохшие губы. Совершенно очевидно, что Дуглас не рассказал матери о том, что виделся с ней на острове. Трудно сказать, хорошо это или плохо. Ей с трудом верилось, что она призналась матери Дугласа в том, что любит его. Но теперь сказанного не вернешь.

Фелисия протянула руку.

– Тебе больше нечего сказать? Не думаешь ли ты, что у Дуга есть шанс? Ведь ты сказала, что любишь его. Тогда докажи это. Скажи ему об этом, дорогая. И пусть он решает, что делать дальше.

Глава 13

Это напомнило ей то время, когда она впервые приехала в Ноулэнд. Весна только началась, но погода стояла исключительно теплая. Шарон захотелось прогуляться, и она попросила шофера такси остановиться у ворот. Вдоль дороги к дому росли тюльпаны, а в полях летали птицы. Возле кобыл, которых выращивал Брюс, резвились жеребята, и вся природа вокруг как бы замерла в ожидании чего-то.

Но что ожидает ее, подумала Шарон, вступая на гравийную площадку перед входом в дом и каждой клеточкой ощущая тревогу за будущее. По иронии судьбы, она приехала сюда, чтобы повидать Дугласа. Фелисия сообщила, что обычно он живет в Глазго.

Но, подумалось ей, подобно раненому животному, он мог приехать в родной дом, чтобы залечивать раны. А вернее, чтобы утвердиться в своем решении. По словам матери, он избегал общества, редко бывал трезв и не знал, как жить дальше.

А знала ли она, как ей жить? Отбросив назад волосы, Шарон огляделась вокруг. Она знала, что Фелисии здесь не было, а Брюс уехал в Венгрию на ярмарку-распродажу лошадей.

Оставался сам сэр Ирвин, но Фелисия предупредила, что он будет работать в своем кабинете, и пообещала позвонить дворецкому, чтобы тот встретил Шарон.

Казалось, все обстоит благополучно, но все же женщина нервничала.

Шарон никак не могла свыкнуться с мыслью, что вновь находится здесь. Захочет ли Дуглас встретиться с ней? Ведь он хотел вычеркнуть ее из своей жизни. Во всяком случае, он так сказал. То, что его мать не верила ему, ни о чем не говорит. Та считала, что он теряет контроль над собой. А подумала ли Фелисия, что будет с Шарон, если Дуглас отвергнет ее? Или для нее главным было дать сыну шанс принять правильное решение? В лучах полуденного солнца тихий дом выглядел очень гостеприимным. Поблескивали стекла увитых плющом окон. Из труб на крыше вился легкий дымок.

Ворота с левой стороны дома открывали проход к конюшням и псарням, расположенным позади дома за деревьями. Насколько она помнила, за мощеным двориком должна была быть большая оранжерея, в которой выращивали фруктовые деревья.

– Позвольте мне помочь вам? – внезапно раздавшийся голос человека в рабочем комбинезоне заставил ее вздрогнуть. Охваченная воспоминаниями, она не слышала, как он подошел к ней.

Ее наряд, состоявший из длинной, по щиколотку, юбки и замшевых туфель, неизвестно какое впечатление мог на него произвести. Возможно, даже вызвать некоторое подозрение, подумала Шарон.

– Ммм... я приехала к мистеру Ирвину, – сказала она, хотя какое ему до этого дело, – к мистеру Дугласу Ирвину, – добавила она на всякий случай, – у меня есть договоренность.

Человек улыбнулся. Это был приятный мужчина, лет сорока, на вид довольно суровый.

– Ну, как же! Бог мой, вы похожи на кинозвезду Шарон Ино!

Шарон заколебалась:

– Да, мне уже говорили об этом. А теперь, если позволите...

– Но ведь вы же Шарон Ино, – воскликнул мужчина, снимая шляпу и расплываясь в улыбке, – я вас недавно видел по телевизору. А раньше вы часто приезжали сюда к леди Ирвин. Я видел, как вы играли в теннис с мистером Дугласом, ведь правда?

Женщина вздохнула от нахлынувших воспоминаний:

– Возможно.

– Я вас сразу узнал, – и он ткнул в себя пальцем, – а меня зовут Колм Пепин. Я уже двадцать лет служу здесь садовником.

– Неужели? – Шарон не хотелось проявить невежливость, но она не желала здесь задерживаться, боясь, что в любую минуту из окна может выглянуть Дуглас и увидеть ее. А вдруг он вообще откажется разговаривать с ней? Никакой уверенности в хорошем окончании этого предприятия у нее не было.

– Совершенно точно, – казалось, садовник готов разговаривать с ней целый день. Но затем, видимо, почувствовав ее нетерпение, улыбнулся. – Если вы хотите повидать мистера Ирвина, вам не нужно идти в дом.

– Что вы имеете в виду?

Ей вдруг стало страшно, что садовник скажет, что Дуглас вернулся в Глазго и его нет здесь, но Колм указал пальцем на ворота:

– Он в конюшне. Минут десять тому назад я видел его там, он приглядывает за лошадьми младшего брата, пока тот в отъезде.

У Шарон пересохло во рту:

– За лошадьми?

– Совершенно верно. Хотите, я провожу вас к нему?

– Нет, – она смягчила отказ улыбкой, – спасибо, мистер Пепин, я знаю дорогу.

Юбка хлестала ее по ногам, когда она пот спешно зашагала по дорожке за дом, и она пожалела, что не надела джинсы. Но разве она могла думать, что Дуглас будет заниматься чисткой лошадей?

После того, что ей наговорила Фелисия, она думала, что ее сын не встает с постели.

Желая избежать встречи еще с кем-нибудь, Шарон прошла мимо оранжереи напрямую к конюшне. Боже, она, вероятно, вообще совершила ошибку, приехав сюда! Ей уже следовало лететь в самолете на Сан-Педро, вместо того чтобы изливать свою душу Дугласу.

Конюшня была построена в виде буквы «Г», частично закрывая небольшой дворик для разминки лошадей. Здесь их также прогуливали после быстрой езды. Дугласа нигде не было видно: ни во дворе, ни внутри конюшни. Возможно, он уже куда-нибудь ушел.

В конце здания она увидела открытую дверь, которая вела на сеновал, и, хотя ей очень не хотелось идти в полутемное помещение, Шарон все же решила довести дело до конца и убедиться в том, что объекта ее поисков здесь нет. Запах сена, кожи и резкого конского пота ударил ей в нос. Дугласа она увидела, едва переступила порог. Он накладывал вилами сено в кормушку, а за его плечами в стойле стояла жеребая, судя по очень толстому брюху, кобыла и жевала овес. Господи, неужели тут больше никого нет, кроме Дугласа? А если кобыла начнет жеребиться?

– Что тебе нужно? – резко спросил он, и она почувствовала исходивший от него запах алкоголя. Значит, Фелисия ничего не преувеличивала! Казалось, он вовсе не удивился, увидев Шарон. Создавалось впечатление, что он ожидал ее.

31
{"b":"978","o":1}