ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Потом мать присела на корточки и заглянула в дырку, проеденную ржавчиной в железном заборе. «На дальнем краю поля что-то есть, – сказала она. – Может, это гараж». Но здесь не было прохода внутрь, и мы вынуждены были двинуться дальше на поиски ворот или калитки. По дороге я объяснял ей, как странно, что наши действия до сих пор направляются кем-то, умершим четыре века назад, и вдруг заметил щель, буквально вырезанную в ограде. Не дав себе труда подумать над тем, чья это работа, я живо воспользовался этим самодельным лазом и очутился на той стороне. Там, в углу пустыря, стоял маленький прямоугольный сарайчик. Чтобы получше рассмотреть его, я прикрыл глаза ладонью и мельком увидел рядом с ним что-то блестящее; оно сверкнуло мне в лицо, и одновременно с этой яркой вспышкой мне почудился стук лошадиных копыт.

Мать шла к сараю впереди меня; вся ее прежняя вялость мгновенно испарилась. Она целеустремленно шагала по гравию и сорнякам, и я впервые задался вопросом, говорил ли ей отец о Джоне Ди хоть раз за всю их совместную жизнь. Мне по-прежнему казалось странным, что этот алхимик и философ оставил по себе такую долгую и действенную память; но, возможно, существуют способность к прозрению или склад ума особого типа, которые никогда не умирают окончательно. Вдруг почва у меня под ногами стала немного зыбкой, я ощутил легкую неустойчивость, точно брел по тонкому слою земли над гигантской пещерой или каверной.

– У тебя есть ключ? – крикнула она мне, добравшись до запертых ворот гаража.

– Погоди минутку. Сейчас подойду. – Кругом валялись порожние банки и бутылки, да и вообще весь пустырь, по-видимому, служил свалкой людям, живущим по соседству: заросли вьюнка и крапивы были усеяны картонными коробками, ржавыми железяками, обрывками старых газет, кусками исковерканного пластика, словно все это тоже могло дать всходы и расцвести пышным цветом. Поэтому я шел осторожно, выбирая путь, и не сразу заметил стоящего на краю поля бродягу. Он высоко поднял какой-то стеклянный или металлический предмет, блестевший на солнце, и помахал им мне, но тут я споткнулся о камень и чуть не упал – у меня даже вырвалось досадливое восклицанье. Когда я снова выпрямился, бродяга исчез.

– Видела того человека? – спросил я у матери, нетерпеливо ожидавшей меня перед гаражом.

– Какого еще человека? Скорей отпирай замок, Мэтью. Я сгораю от любопытства.

Это оказалось совсем несложно: один из ключей, которые я принес с собой, подошел к двум висячим замкам, и она откатила воротину, не дожидаясь, пока я ей помогу. Темнота и затхлая сырость, царившие в этом замкнутом пространстве, заставили меня помедлить у порога. Наверное, гараж не открывали ни разу со дня смерти отца – и, по-моему, в глубине души я боялся увидеть, как он выходит из этой тьмы мне навстречу. Мать явно не разделяла моих опасений.

– Честно говоря, тут вряд ли вообще что-нибудь есть, – сказала она, шагнув в полумрак. – Ах, нет. Прошу извинить. Кое-что здесь имеется.

Я вошел внутрь следом за ней и увидел в одном углу большую каменную глыбу. Ее контуры четко выделялись на фоне темной кирпичной стены, и мне померещилось, что она испускает слабое свечение; только подойдя к ней, я заметил покрывающие ее пятна мха и лишайника, словно камень посыпали зеленой пылью, древней, как прах веков.

– Знаешь, – сказала она, – могу поклясться, что это ступеньки.

Я сразу понял, что она права: в огромном валуне были грубо вырублены три ступени, хотя мы, стоящие на бетонном полу этого современного гаража, могли только догадываться о том, куда они вели прежде.

– Хочу взойти по ним, – сказал я. Говорить это не было нужды, но у меня возникло чувство, что я должен к кому-то обратиться. – Следи за мной, а то вдруг исчезну. – Это, по-видимому, озадачило ее, и я прибавил: – Помнишь такую песенку: «Я доберусь по лестнице до звезд»?

– Может, они вели не вверх, а вниз.

Я уже занес ногу на первую ступеньку.

– Сама видишь, – ответил я, – тут что вниз, что вверх – все едино. – Я поднялся по ним довольно легко и, разумеется, ничего не почувствовал. Однако, дойдя до верхушки глыбы, я вытянул руки, и мать громко рассмеялась; ее голос зазвенел в тесном пространстве сарая, и на миг мне почудилось, что смеется кто-то рядом с ней. Резкий жест вызвал у меня головокружение, которое затем так усилилось, что обратный путь по ступеням на землю показался мне длиной с милю. Если бы она не поддержала меня под руку и не вывела на свежий воздух, я, наверное, упал бы в обморок. Там я и ждал, покуда мать завершит свое, как она выразилась, «расследование». Я не думал, что ее поиски дадут результат; было ясно, что отцовское предприятие пришло к неожиданному концу раньше, чем он обнаружил на этом месте что-нибудь интересное. На земле, среди другого мусора, валялась какая-то стеклянная трубка или бутылка; я хотел было наподдать ее ногой, но вдруг ощутил сильный аромат фиалок и поднес руку ко рту. Примерно так же пахло от Дэниэла Мура, когда он, переодетый, поднимался по ступеням того ночного клуба.

– Хоть шаром покати. – Мать вышла из гаража, брезгливо вытирая руки белым платком. – А я-то надеялась отыскать здесь кусочек истории.

– Никакой истории на свете нет, – сказал я. – История существует только в настоящем. – И тут снова появился бродяга: теперь он махал мне с середины пустыря. – Вроде этих ступенек. Мы видим их сейчас. Так что – они часть прошлого или настоящего? Или и того и другого? – Он что-то кричал мне; по крайней мере, его рот открывался и закрывался, хотя я не мог разобрать ни слова. Мать смотрела в ту же сторону, но делала вид, будто не замечает его; конечно, это было самой правильной реакцией, и, продолжая говорить, я повысил голос. – Не верю я больше в прошлое. Это фантазия.

Потом где-то залаяла собака, и бродяга исчез: возможно, он решил спрятаться, хотя у меня осталось впечатление, что пес был рядом с ним. Я запер отцовский гараж и по дороге обратно к забору снова ощутил под ногами ту же странную пустоту. Нет, пожалуй, не пустоту. Это была какая-то блуждающая сила, словно в недрах земли бушевал ураган. Мы пошли на юг, к реке, и тут мать пожаловалась на сильную усталость. «Совсем вымоталась, – сказала она. – Это все твой отец – опять он меня измучил». Я поймал такси и велел шоферу отвезти ее в Илинг. Можно было поехать с ней и самому, но я вдруг почувствовал такой прилив энергии, что решил отправиться в Кларкенуэлл пешком.

Вечер выдался туманный – по крайней мере, все казалось окутанным легкой дымкой; на город как бы надвинулась грозовая тень, и когда я шел по берегу Темзы, цвета всего, что меня окружало, стали насыщенными, а движения – замедленными. Скоро я достиг Ньюгейта со стороны Грейфрайарс-пассидж; я хорошо знал эти места, так как на близлежащей площади располагался центр генеалогических исследований, однако неожиданно для себя свернул в какой-то незнакомый переулок. Так уж устроен наш город: в любом районе вы можете наткнуться на улочку или тупичок, до той поры ни разу не попадавшиеся вам на глаза. А этот поворот и вовсе ничего не стоило пропустить, потому что за ним тянулась только узкая аллейка с неосвещенными домами и магазинами по одну руку.

Затем я ощутил новое колебание почвы; она словно подалась и слегка накренилась подо мною, но, не успев перевести туда взгляд, я заметил, что мои правые ступня и нога полностью онемели – точно одна половина моего тела внезапно ухнула в бездну. Впрочем, это онемение мгновенно исчезло, и сразу все кругом показалось мне очень славным на вид: старые дома, нависшие над улицей, изящные резные двери, груда деревянных бочек на углу – все это было просто восхитительно. У одного крыльца стоял человек в темном плаще, и я улыбнулся ему, проходя мимо. «Здравствуй, мой человечек», – шепнул он и опустился передо мной на колени. Конечно, это меня изумило, но я ничего ему не ответил; я продолжал свой путь, пока не вышел к Ньюгейт-клоус, и шум уличного движения привел меня в чувство.

Скоро я вернулся в Кларкенуэлл; кажется, переступая порог старого дома, я напевал себе под нос какую-то песенку. Возможно, это была «Судьбинушка-судьба». Но, едва войдя в комнату первого этажа, я понял: что-то неладно. Кто-то побывал здесь до меня. Диван стоял немного не так, как прежде, из шкафа выдвинули ящик, а под окном валялась книга. Я выскочил в холл, готовый бежать прочь из этого дома, подальше от неведомого пришельца, но меня остановил запах гари. Видимо, в доме вспыхнул пожар – запах доносился откуда-то сверху, – и, взбегая по лестнице, я уже слышал, как потрескивает огонь. Я врывался в комнату за комнатой, но нигде ничего не обнаружил – ни дыма, ни пламени, ни незваных гостей. Досадуя на свою глупость, я медленно спускался вниз и вдруг услыхал на первом этаже голоса. Их было два, усиленных страхом или болью, и они буквально проревели у меня в ушах.

65
{"b":"994","o":1}