ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

От разогретой земли, от нагретых немилосердным солнцем доспехов исходила хорошо различимая дымка испарений. И словно в мареве, подстёгиваемые косыми росчерками внезапного ливня, мерно скакали всадники. Колонна за колонной.

Хасанбек ехал во главе Отряда багатуров – отборной тысячи лучших витязей Орды, входившей в состав Чёрного тумена. Именно так величали десятитысячный корпус кэкэритэн, личных гвардейцев Великого Хана, которыми темник командовал уже более двенадцати лет.

Называли не из-за дурной славы, а оттого, что в действительности единой чёрной массой надвигался на врагов гвардейский тумен. Неотвратимо, как ночь. Десять тысяч тяжеловооружённых всадников – все как один на вороных конях, в мерцании иссиня-чёрных доспехов. Чёрные щиты и перья на шлемах. Лишь в тулье шлема Хасанбека трепетали красные перья, да стрелы его имели на древках три кроваво-красных кольца шириной в ладонь.

И поистине, лучше для врагов было пережить приход ночи среди белого дня, чем атаку Чёрного тумена.

Гвардия, даже в походном порядке, выделялась из общей массы. Колонны Чёрного тумена после нескольких часов пути по-прежнему умудрялись держать равнение в рядах. Воронёные доспехи кэкэритэн и металлические бляхи на попонах их лошадей, обласканные тёплым ливнем, влажно поблёскивали. Красно-чёрные ленточки, прикрепленные на затылочной части шлемов в качестве знака отличия, в большинстве своём прилипли к металлу.

Но Хара туг, Чёрное военное знамя, развевалось, несмотря на ливень. Его намокшее полотнище реяло над всадниками огромной чёрной рыбиной, плыло по воздуху, что более всего напоминал сейчас воду. Изредка хлопало. Словно ударами хвоста, сбрасывало с себя налипшие и уже не желающие впитываться капли.

Да и сами плотно сбитые колонны гвардейского тумена были похожи на огромных хищных рыб. Одна за другой, неспешно, но неотвратимо пробирались они друг за другом. По самому дну. Туда, где только один их вид отнимет последние силы у истомившихся жертв…

Не действовал в Ханской гвардии установленный для всего войска порядок, по которому тысячники или сотники обычно начальствовали над нукерами своего рода. Сюда отбирали не просто аристократов, а лучших из лучших. И, единожды угодив в ряды избранной гвардии, никто не мог расслабиться – пребывание в Чёрном тумене нужно было доказывать всю свою жизнь, причём, в основном, ценою собственной жизни. Оттого и оставались ровными колонны кэкэритэн. Даже спустя несколько часов напряжённого марша.

Хасанбек скользил взглядом по фигурам, по лицам воинов. Из памяти тут же всплывали имена. Он знал, как зовут не только всех тысячников и сотников вверенного ему тумена, но и многих десятников и даже рядовых нукеров, особенно тех, с кем довелось вместе воевать не один год. Да что там имена… Цепкая память Хасанбека практически без искажения хранила многое. И более того, когда нужно было господину что-то вспомнить – выдавала без задержек и ошибок.

Неспешны и расслабленны были думы нойона. Давно уже витал он где-то далеко, в верховьях реки своей жизни, откуда много лет назад по капельке утекло время. Прокатилось по грозным перекатам… Не войти больше в те тёплые воды. Можно лишь мысленно потрогать и беззвучно возблагодарить Вечное Синее Небо. За то, что не высушило эту реку у самых истоков, позволило ручейку со временем стать полноводной могучей рекой.

Он скакал опустив поводья – верный жеребец и сам знал своё место в походном строю. Скакал, плыл сквозь струи ливня – вниз по течению своей реки. Сколько ещё отпущено?

Думы взмахивали незримыми крылами, уносили с собой.

«…За службу твою верную и многолетнюю – избавляю тебя от наказаний за девять преступлений, Хасанбек…»

Темник зримо представлял шевелящиеся губы Великого Хана. Именно губы. Потому как тогда ещё не решался подолгу глядеть повелителю в глаза… Как же давно это было!

«…Ты и твои багатуры, для спокойствия моего тела и души, оберегали кругом мою ставку в ночи дождливые и снежные… равно как и в ясные… И в дни тревог и битв с врагами… Через то достиг я великого сана… Завещаю моим потомкам смотреть на вас, как на памятник обо мне, тщательно заботиться, считать благодетельными духами и не возбуждать вашего неудовольствия…»

…Кусмэ Есуг, пришпорив статного буланого жеребца, дарованного ему Великим Ханом, нагнал десятую тысячу Чёрного тумена. Знаменитый отряд багатуров, которым лично командовал сам темник. Поравнялся с Хасанбеком и жестом показал тому вверх, в потемневшее небо. Прокричал:

– Нашими молитвами, доблестный нойон!

И улыбнулся своей загадочной улыбкой, тянувшей уголки рта вниз.

Хасанбек стиснул челюсти, поиграл желваками. Прищурил и без того узкие глаза. Ответил, выталкивая из себя быстрые рубленые фразы:

– Хвала Великому Синему Небу! И земля, и люди – истомились без дождя. Небесная влага поможет нам достигнуть Чжунсина… не такими измотанными. Не секрет, что это долгожданная подмога нашим туменам…

– Не секрет… – согласно кивнул Кусмэ Есуг. – И тут же вызывающе добавил, царапая темника взглядом неподвижных серых глаз: – От неба нет секретов…

Слова эти ударили молоточками в висках, запульсировали. Темник непроизвольно прикрыл глаза, замолчал.

Однако Кусмэ Есуг и не ждал ответа. Напротив, ожёг коня плетью и вырвался вперёд, намереваясь побыстрее оставить позади колонны Чёрного тумена. Должно быть, разыскивал Дэггу Тасха. Тот находился где-то далеко впереди. Вместе с авангардом, в котором сегодня быстро двигались подвижные чамбулы шестого тумена, именуемого Белым.

Великий Хан в последние дни нервничал. Более, чем к тому вынуждала обстановка. Оттого и были привалы недолгими, а переходы всё длиннее и длиннее.

Уже третий день главные военные силы единым маршем рвались к маячившей за окоёмом конечной цели, к самому сердцу Си Ся – стольному граду Чжунсин. Именно там укрылся Нань-пин – новый правитель царства. Прежний – ненавистный Чингисхану Дэ-Ван – отошёл в мир иной при весьма таинственных обстоятельствах. Скорее всего, ему помогли собственные же придворные. Но, как бы там ни было – он сумел-таки избежать гнева Великого Хана.

Около месяца назад орда разделилась на несколько самостоятельно действующих войск. Сначала под их слаженными ударами пал тангутский город Эдзина. Потом Сучжоу. Буквально захлебнулся в крови своих защитников город Лянчжоу. Подстёгиваемые жестокими приказами Повелителя Вселенной, монголы не щадили никого. От неисчислимых, жалости не ведающих клинков и стрел спасались лишь один-два человека из каждой сотни.

Гарь пепелищ, развалины строений, смрад разлагающихся тел да пугливые тени измождённых беженцев – вот что представляли ныне из себя некогда цветущие провинции царства. Там, где уже прошли монголы. Вот что будут из себя представлять обречённые земли там, где вскоре пройдут завоеватели. Стало быть, ничего хорошего не сулило грядущее защитникам пока ещё не завоёванных городов. Потому и не спешили они распахивать главные врата своих цитаделей, не верили льстивым посулам ханских посланцев. Сражались истово, надеясь, разве что, на помощь Небес.

«От Неба нет секретов»…

Хасанбек, неожиданно для себя, взбодрил ногами крутые бока своего скакуна. Огрел плетью. Вырвался из походного строя и через некоторое время напряжённой скачки поравнялся со всадником на буланом коне. Кусмэ Есуг недоумённо повернул к нему лицо.

– Что ещё знает Великое Небо? – прокричал темник.

Уголки рта Кусмэ Есуга дрогнули. Поползли вниз.

– Ну!!! – громогласно рявкнул темник. – Спроси его – что ждёт нас в ближайшем будущем?

– Не торопи Судьбу, доблестный нойон. Небо знает всё, но… Небо берёт дорогую плату за свои ответы. И берёт её не сразу… а спустя время, когда уже не ждёшь.

В нём трудно, вернее, почти невозможно было угадать недавнего пленника. Ещё бы – в таком-то облачении! Дорогая серебряная кольчуга, усиленная на груди массивной броневой пластиной с изображением оскаленной морды зверя. Иссиня-чёрные наручи, покрытые затейливым резным узором. Низкий серебряный шлем с бармицей, отороченный бело-жёлтым мехом барса… И длинный синий плащ, накинутый поверх доспехов. Негоже посланнику Синего Неба носить иное!

15
{"b":"101","o":1}