ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Сотник Минагха в присутствии нойона принялся за осмотр с удвоенным усердием. Перешёл к следующему нукеру. Тот тут же подобрался и хрипло представился:

– Джельтэ, рода Есут… улус Орондай… седьмая сотня третьей тысячи Чёрного тумена.

И замер, как каменный истукан.

У его ног, как, впрочем, и у всех воинов, был расстелен «цув»,* на котором аккуратно покоились предметы вооружения и дополнительное снаряжение.

Сотник царапающим взглядом прошёлся по прямоугольным пластинам панциря, шлему. Не найдя изъянов, перешёл к упряжи и защите боевого коня, которой уделялось особое внимание. Тем более в гвардии, где не применялся мягкий доспех в виде попоны, обшитой металлическими бляхами, а был обязателен доспех твёрдый «ламилярный», из пяти частей, с налобной металлической полосой, который требовал более умелого пользования и повышенной выносливости лошадей.

Самым тщательным образом были осмотрены зубы скакуна, удила, а также крепящиеся к ним ремни повода и оголовья. Сотник подёргал рукой подпругу, стременные ремни. Особое внимание уделил эмээлу.* Седло, имевшее деревянный остов, было покрыто войлоком и обтянуто чёрной кожей, как и полагалось всаднику Чёрного тумена, и не имело никаких внешних повреждений. Он заставил нукера снять эмээл, потом находившиеся под ним кожаный черпак и войлочный потник – и убедился, что на спине лошади отсутствуют потёртости. Дотошный Минагха не ограничился внешним осмотром и, дождавшись, пока Джельтэ переседлает коня, пожелал лично убедиться в правильной подгонке конского доспеха и упряжи. Вскочив в седло, он пустил коня рысью, потом галопом. Вернувшись, спешился и сделал небольшое замечание – налобная пластина затянута немного туже разумного. На защитные функции это не влияло никак, а вот лошадь вела себя более напряжённо и могла устать раньше, чем должно. В целом же доспех был закреплён умело и надёжно – не болтался и не угнетал скакуна сверх меры.

Отдав поводья Джельтэ, сотник перешёл к осмотру личного оружия. В этом он был особенно въедлив. Хасанбек, продолжая думать о своём, рассеянно следил за его движениями. Тот поочерёдно брал с цува предмет за предметом, цепко выискивая взглядом изъяны.

Номо. Сотник вытащил его из кожаного саадака, осмотрел кибить, роговую накладку. Не обнаружив отслоений и трещин, перешёл к тетиве. Несколько раз резко растянул лук, остался доволен состоянием. Не забыл достать из саадака три сменных тетивы. Одобрительно качнул головой, обнаружив, что изготовлены они из разных материалов: из волокон конопли, из сплетённых воедино сухожилий, а также из женских волос – подобного добра было полным-полно в покорённых тангутских городах. Это говорило в пользу Джельтэ – каждая тетива предназначалась для своих погодных условий… Далее наступил черёд берестяного колчана со стрелами. Минагха не поленился и осмотрел каждый наконечник, причём тут же отметил отсутствие достаточного количества «срезней». Хозяин явно отдавал предпочтение трёхлопастным наконечникам, предпочитая стрелять наверняка, а не обвально, однако достижение общих целей обязывало воина иметь полный обязательный комплект боезапаса. Состояние стрел было отличным, наконечники изощрены, при колчане находился и массивный хурэ,* а также запасные костяные свистунки и маленький мешочек с ядом «могайн хорон» для смазывания наконечников перед боем.

Халха* ненадолго привлёк внимание дотошного сотника. Деревянный каркас, толстая кожа, наклеенная с внешней стороны щита, металлические сегменты, наклёпанные поверх неё, и войлочное покрытие с внутренней стороны – всё было в полнейшем порядке.

Черёд дошёл до хэлмэ,* лезвие которой было остро отточено, а клинок не имел трещин и ржавчины. В отличном состоянии были и ножны. Никаких нареканий на вызвало и состояние прочего оружия – «гулда»,* круглая булава из хорошего железа с втульчатым насадом, боевой топор «алма хунэ»,* и копьё «жада»* – всё так и просилось в бой!

Осмотрев оружие, Минагха добрался до вспомогательного снаряжения. Засапожный нож «хутуг»* в ножнах. Шило «шубгэ»,* скребница «зулгуур»,* кресало «хэтэ»,* волосяная верёвка «зээли»,* кнут «ташуур»,* иголка с нитями, три вида пут для лошади, палатка «майхам»* и многое другое – придраться было практически не к чему. Каждый предмет был на своём месте и в отличном состоянии.

Хасанбек усмехнулся, у него закралось подозрение, что Минагха нарочно так долго проверяет одного из своих лучших воинов. Наверняка выжидает, когда нойону надоест наблюдать и он проследует дальше. Видя, что нукер внимательно следит за проверяющим его командиром, темник протянул руку к ближайшему гвардейцу, жестом попросил его булаву. Неслышным кошачьим шагом подошёл сзади к Джельтэ. Выждал пару минут… и внезапно нанёс несильный точный удар, целясь прямо в ленточку на затылочной части дуулги.*

Булава рассекла воздух. В том месте, где только что была голова гвардейца.

Джельтэ, успевший подсесть и крутнуться вполоборота, встретился глазами с Хасанбеком. Расслабился, узнав темника. Нойон одобрительно покачал головой, оставшись доволен поистине звериной сноровкой воина. Похлопал его по плечу. Уже хотел сказать ему, что тот вполне достоин перевода в первую тысячу, и даже начал произносить имя:

– Джель…

Посторонний громкий шум оборвал его.

Успокоившаяся было ящерка вновь ожила. Царапнула по сердцу. Прикосновения её лапок были неприятными и пугающими, отозвались мелкими частыми уколами внутри.

«Что?! Что такое?!!»

Поднимая клубы пыли, в расположение выстроенного тумена ворвался всадник. Заметался по широким коридорам между выстроенными отрядами. Наконец определил местонахождение нойона и направил коня к нукерам третьей тысячи. От этой обречённой фигуры исходила незримая волна, заставлявшая увидевшего замереть и умолкнуть.

Весть, которую он нёс, не щадя себя и лошади, не могла быть радостной…

Хасанбек, стиснув зубы, наблюдал.

Как всадник вырвался из-за рядов соседней второй тысячи… Как принялся осаживать полуживого ошалевшего скакуна… Как спрыгнул с него… Повалился в ноги.

Судя по серебряному шлему с белым конским хвостом, это был нукер из личной тысячи самого царевича Тулуй-тайдзи.

– Говори! – Хасанбеку было не до церемоний.

– О достопочтенный!.. – голос гонца задрожал и прервался. – Выслушай мужественно…

– Говори!!! – зарычал темник, изнывая от когтистых лапок, истоптавших сердце. – Иначе бу…

– Великий Хан оставил нас…

Солнечный шар взорвался над головой темника! Лицо обожгло струями кипятка. И омертвевшая кожа до боли обтянула череп.

Жизнь остановилась.

– Что?! Повтори, что ты сказал! – это говорил не он. Шевелящиеся сами по себе губы. Онемевший чужой язык. – Повтори!!!

Это говорил кто-то из-под застывшей неподвижной маски, в которую превратилось лицо Хасанбека.

– Вечное Небо забрало его в Облачную Орду… – чёрные от пыли губы гонца шевелились как червяки. И Хасанбек едва удержался, чтобы не раздавить их одним ударом, вместе со страшными, невозможными словами.

Удержался. Гонцы не вольны толковать волю Неба. Не вольны воскрешать ушедших… Воскрешать даже на словах.

– Как?! Как это случилось?!!

– Меня послал Тулуй-тайдзи… Царевич требует, чтобы ты срочно прибыл в Ставку, о великий нойон! Один… Без тумена… Он всё скажет… Объявит последнюю волю Великого Хана.

Гонец говорил что-то ещё. Но темник уже его не слышал. Только удары пульса в висках. И неразборчивый, никак не стихающий шум.

«Ветер? Голос Неба?»

Один взгляд на оруженосца – и тот передал темнику поводья его коня. Миг! – и Хасанбек уже сидел в седле. Всё тот же «кто-то», чужим сдавленным голосом, уже на ходу выкрикнул сквозь маску:

– Закончить смотр… Ждать меня в полной готовности!

Тысячи раскосых глаз провожали стремительно удалявшуюся фигуру нойона. Постепенно превращавшуюся в крохотного чёрного всадника…

Он мчал вспять по незримым следам гонца, принесшего страшную весть. Плеть билась разъярённой змеёй, обжигая укусами бок застоявшегося скакуна. Даль подрагивала в сузившихся прорезях глаз, в такт эху, что билось внутри.

20
{"b":"101","o":1}