ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

По дороге домой они долго обсуждали несчастье, постигшее дом Шиги. Абуни знал, что может стать рабом Эйянацира, и очень горевал. Сингамиль старался утешить друга.

– Скажи мне, – спрашивал он Абуни, сумеешь ты написать долговое обязательство на глиняной табличке?

– Сумею, – ответил Абуни. – Помнишь, мы писали под диктовку уммиа.

– А сумеешь ты написать письмо должнику Эйянацира?

– Вот этого не знаю. Боюсь, что не смогу.

– Я тебе помогу! – воскликнул Сингамиль. – Я буду диктовать тебе долговые письма, а потом попрошу отца проверить – хорошо ли написано. Пока ты еще дома, мы тебя научим. Ты не пропадешь, Абуни. Грамотного мальчишку Эйянацир может взять с собой в Дильмун. А Дильмун – это блаженная страна. Я про это читал. Ты будешь у купца вроде переписчика, он не станет гонять тебя на копку канала или таскание тяжестей. У тебя будет занятие, как в «доме табличек».

Сингамиль весело рассмеялся, а Абуни призадумался, стараясь себе представить жизнь в чужом доме в качестве переписчика. Бывало, что уммиа даже хвалил его за усердное письмо, но чаще его хлестали по спине. Кто же поправит ему ошибки? А если хозяин узнает про ошибки, то может избить сильнее «владеющего хлыстом». От этих мыслей становилось так горько, так печально, что мальчик, не сдерживая слез, всхлипывал.

– Не плачь, – утешал его Сингамиль. – Помни, Гильгамеш никогда бы не оставил в беде своего друга Энкиду. И я не оставлю тебя в беде. Пойдем ко мне, мы спрячемся в хлеву и станем писать долговые таблички. Я поищу у отца испорченную табличку, мы станем ее переписывать. Не подумай, что она написана неграмотно, просто где-то неровная строка. Все будет хорошо, Абуни!

– Я согласен. Пойду помолюсь нашей доброй богине, пусть еще подождет злобный Эйянацир, пусть даст мне дни для учения. Я буду очень стараться. Знаешь, Сингамиль, я придумал для своего спасения хорошую вещь. Ты мне поможешь, я знаю, ты не откажешь. Мы напишем несколько табличек долговых в виде письма должнику, в виде брачного контракта. Ты покажешь их отцу, мы исправим ошибки, потом я перепишу начисто и буду хранить. Если злобный Эйянацир не захочет подождать выплаты долга, если он уведет меня в рабство, я буду ему переписчиком. Ты прав, Сингамиль. Я должен стать переписчиком. Скоро мне исполнится двенадцать лет. Разве это мало для переписчика?

– Вот и хорошо, я жду тебя в хлеву, – сказал Сингамиль и поспешил домой, чтобы скорее раздобыть нужную табличку.

ЗАБОТЫ ПРАВИТЕЛЯ

Смерть Нин-дады потрясла старого Рим-Сина.

– Как это случилось? – спрашивал он Имликума. – Верховный жрец должен знать, почему от нас отвернулся наш бог Нанна? Может быть, мы ему плохо служили? Может быть, не воздавали должного – пожалели серебра и золота на украшения храма? Ты все должен знать, Имликум!

– Нанна не оставил нас, – пробормотал Имликум, – стараясь собраться с мыслями и дать достойный ответ великому правителю Аарсы. – Нин-дада была очень заботлива, бог был доволен. Во всех несчастьях виноват Урсин. Он не сумел добыть редкостные целебные травы для исцеления царской дочери, а признаться побоялся. Когда увидел, что бедняжка в опасности, посчитал, что лучше всего бежать. Но куда он бежал, ума не приложу.

– Пошли людей на поиски злодея в Аагаш, в Ниппур, в Дильмун! – закричал в гневе Рим-Син, вскочил со своего позолоченного кресла и забегал по комнате. – Как ты не подумал, что мошенник, обманщик, наш враг мог сбежать на попутном корабле. Отправь толкового человека в гавань, пусть проверит каждое судно, пусть опросит каждого гребца. Корабельщик может скрыть истину, побоится, что узнают, как он способствовал бегству врага царского дома. Гнев мой велик! Когда Урсин будет найден, я пожелаю стоять у священной ограды, у места казни. Я не успокоюсь, пока не увижу голову Урсина, покатившуюся по пыльной дороге.

– Он будет найден, – пообещал Имликум. – Сегодня же глашатаи царского дома сообщат людям Ура о большой награде тому, кто найдет Урсина.

Имликум умолк. Он еще не решил, рассказать ли господину о тех ужасных бедах, которые постигли Ур после смерти великой жрицы. Его тревожили горестные вопли земледельцев, которые потеряли свое достояние и остались без зерна. Жрец подумал и сказал:

– Велика твоя печаль, мой господин, только жизнь Ура не может остановиться. Ты должен сказать свое слово. Люди Ура бедствуют. Их ждет страшный голод. Запасы дворца велики, но мы не станем разорять царский дом. Мы хотим обратиться к царской казне. Скажи свое слово, и казначей выдаст серебро для закупки зерна в соседних царствах.

– Надо узнать, много ли серебра в царской казне, – ответил Рим-Син.

Имликум увидел недовольство на лице царя и растревожился. Последние дни он заметил, как часто подвержен гневу его господин. Он услышал много упреков и угроз. Однако было необходимо что-то сделать для людей, оставшихся без хлеба. Их много. Они могут повторить восстание, совершенное их далекими предками, людьми прежних времен. Тогда случилось небывалое. Жители Лагаша свергли своего правителя. Они потребовали разогнать царедворцев, которые занимались поборами, грабили бедный люд, требуя непомерные налоги. Они избрали себе нового правителя из другого рода, Урукагина, который пообещал восстановить законность. Люди Лагаша тогда добились желаемого. Они кричали на улицах: «Амарги! Амарги!»[10] Это слово очень любят простолюдины. Но оно опасно для правителей. Правители не любят, когда простолюдины употребляют это слово.

– Почему люди Ура бедствуют? – спросил Рим-Син.

– Великий господин, хочу рассказать тебе о несчастье, которое постигло людей Ура. В твоем дворце, где толстые стены предохраняют от солнца, от горячего ветра, от наводнения, когда злится священный Евфрат, не было слышно завывания злого ветра пустыни, который ворвался в Ур и понесся по полям земледельцев. Они вырастили богатый урожай и должны были приступить к жатве. Вихри горячего песка смешали зерно с землей, повалили тучные колосья, разорили дома и овчарни. Погибло много овец. Без пищи остались люди, нечего давать скоту. Мы должны помочь людям, так велит нам великий Уту, блюститель справедливости. Я прошелся по улицам Ура, увидел разоренные жилища без крыш, поваленные скотные дворы и толпы людей, которые с воплями и плачем обращаются к богам, выпрашивают спасение.

– Тебе ли не знать о том, что у каждого человека своя судьба, – отвечал хмуро Рим-Син. – У меня сейчас горестная судьба. Я потерял дочь. У людей Ура своя судьба – потеря достояния, а главное – хлеба. Шумерская пословица говорит: «Следуй своей судьбе». Мудрые люди придумали эту пословицу, они на себе испытали силу судьбы. Однако я поговорю с хранителем сокровищ, узнаю, есть ли у него в достаточном количестве серебряных сиклей. Я велю тогда дать кое-что для закупки зерна в Лагаше.

– Великий господин… – промолвил Имликум, низко склонившись перед Рим-Сином, сидящим в своем позолоченном кресле из ливанского кедра. Царь в волнении теребил привязанную к подбородку бороду и часто поправлял парик, который сползал на правое ухо. Он явно не хотел слушать своего жреца, терял терпение. – Великий господин, завтра мы воздадим жертвы богу Энлилю. Он сотворил день, он сжалился над людьми, он способствует росту всех злаков на земле. Ему мы обязаны нашим благополучием. Он поможет нам в нашей беде. Я велю доставить в храм для Энлиля пятьсот сосудов зерна, двести овец, сто сосудов кунжутного масла, фиников, лука и чеснока. Я знаю, наши приношения помогут людям Ура побороть свои невзгоды.

Учись, Сингамиль! - i_024.png

– Я это одобряю, – согласился Рим-Син. – А вот что нужно узнать. Мне известно, что в храме есть большие запасы зерна от общины на случай неурожая. Из этих запасов надо дать немного зерна пострадавшим. В первую очередь выдайте зерно для рабов, строящих храм; для рабов, которые делают обожженный кирпич; для тех, кто воздвигает стены и украшает их росписью. Дайте зерно царским оружейникам, гончарам и людям царской овчарни. Ремесленники Ура сами добудут себе еду. Они привыкли к зелени. Проживут!

вернуться

10

Амарги – возвращение к начальному состоянию. Отмена долгов и налогов.

19
{"b":"101019","o":1}