ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Но ведь может случиться, — сказала Элис, — что вы превысите свой кредит в банке и выпишете чек на сумму больше вашего вклада? Что произойдёт тогда?

— Вы, вероятно, можете ответить на этот вопрос не хуже меня. Поступить так — значит совершить уголовное преступление, которое, кстати, повредит вам самой. Такой проступок, совершённый впервые, повлечёт за собой предупреждение. Его повторение вызовет вторичное, но уже более строгое предупреждение, а на третий раз последует тюремное заключение. Предполагается, что первые два раза вы могли ошибиться, однако в третий раз на это уже нельзя ссылаться. К тому же ваш счёт будет изъят из всех банков и вас лишат права открыть новый в продолжение десяти лет. На чеках, как вам известно, помимо подписи, ставятся отпечатки пальцев. Благодаря этому эксперты смогут установить, что вы нарушили запрет. Вот почему никто не злоупотребляет своим правом выдавать чеки и не выписывает из банка больше, чем у него есть на счету.

Через несколько дней Ральф свозил Элис на одно из крупных промышленных предприятий, изготовляющих одежду. Они слетали в Пенсильванию, где находились все крупные фабрики по выработке искусственного шёлка, хлопчатобумажной ткани и шерсти. Ральф рассказал ей, что уже в XX веке окончательно перешли на производство шёлка из древесины и химических веществ.

Уже тогда его называли искусственным шёлком. Но только в последние сто лет удалось добиться получения искусственного хлопкового волокна и шерстя из тех же материалов. Следует указать, что их качество превосходит естественные хлопок и шерсть.

В огромных фабричных цехах стояли гигантские чаны, в которых сырые материалы первоначально варились и обрабатывались химикалиями, потом масса выжималась под давлением сквозь микроскопические отверстия, и образовавшиеся нити наматывались на громадные бобины. Мотки пряжи отправлялись на ткацкие и прядильные фабрики.

Особый интерес представлял новый вид ткани, более лёгкой, чем хлопчатобумажные или шерстяные, но одновременно более прохладной летом и более тёплой зимой. Этот материал был изготовлен из пробки. Её сначала превращали в пыль, а затем обрабатывали химикатами. Гидравлическим способом вырабатывалась довольно толстая нитка, обладавшая всеми достоинствами пробки и ни одним из её недостатков. Ткань из пробковых нитей обладала прочностью и лёгкостью, была бархатисто-мягкой на ощупь и, будучи плохим проводником тепла, защищала тело от жары летом и от холода зимой.

Путём комбинации шёлковых и пробковых нитей был получен совершенно новый материал, наделённый всеми качествами шёлка и пробки.

Угроза плаща-невидимки

С пенсильванских фабрик Ральф и Элис летели с большой скоростью. Вскоре воздухолёт доставил пассажиров на одну из высоких посадочных площадок Нью-Йорка. Ральф провёл Элис вниз и предложил ей покататься на роллерах: до дому недалеко, объяснил он ей с улыбкой, и небольшой моцион будет только полезен перед обедом.

Они уже приближались к дому, когда Ральф услышал позади себя слабый свистящий звук. Он дважды оглянулся, но никого не увидел: улица в этот час, около полудня, была пустынна.

Однако шипящий звук не прекращался и словно даже приблизился; было похоже, что к ним подлетело назойливое насекомое.

Элис, очевидно, ничего не слышала или принимала этот странный свист за один из обычных уличных шумов. Она продолжала, как всегда, весело и оживлённо щебетать, что придавало ей особое очарование, и даже не замечала, что озабоченный Ральф не отвечает.

Окончательно удостоверившись в том, что вокруг них не было ничего, что могло бы производить этот назойливый звук, Ральф недоумевал: из какого невидимого источника он исходит и что бы он мог значить?

Для учёного, привыкшего объяснять необъяснимое, в этом звуке было что-то подозрительное, даже угрожающее…

Ральф снова оглянулся, внимательно осмотрел пустынную улицу, как вдруг услышал приглушённый крик своей спутницы. Он мгновенно обернулся и… не увидел никого! Он был один на пустой улице…

Не веря себе, сомневаясь в том, что видели собственные глаза, Ральф озирался во все стороны, слишком ошеломлённый загадочным и невероятным исчезновением, чтобы рассуждать хладнокровно.

Над ним в чистом безоблачном небе сияло солнце, по обе стороны от него уходила вдаль тихая улица.

Только тут Ральф обратил внимание на окружившую его совершенную тишину, мёртвый покой улицы. Вместе с Элис исчез и таинственный звук.

Учёный внезапно постиг размеры обрушившейся на него катастрофы, и им овладело состояние, близкое к отчаянию. Грозившую ему лично опасность он мог встретить со спокойным мужеством храброго человека, но этот неожиданный и непредвиденный удар неизвестного врага, обрушившийся на девушку, ставшую столь близкой и дорогой его сердцу, поразил его холодным ужасом: какое-то мгновение он чувствовал себя скованным и беспомощным.

Элис была в опасности, он оказался недостаточно бдительным… Но сейчас не время себя упрекать…

Надо действовать и действовать немедленно — это главное!

В его мозгу вихрем завертелись мысли о радиоволнах высокой частоты, о рентгеновских лучах, о Фернанде…

— Фернанд! — громко воскликнул учёный, и этот возглас вернул ему способность логически мыслить.

Он помчался к дому и через несколько секунд оказался в своей лаборатории. Мозг его беспрерывно работал над разрешением величайшей задачи, какая когда-либо перед ним стояла.

Экспериментирование с ультракороткими волнами убедило его в том, что можно добиться полной прозрачности любого предмета, если придать ему частоту колебаний, равную частоте света. Эту теорию Ральф хорошо знал, но хотя ему приходилось временами над ней работать, он никогда практически ею не занимался.

Учёный понял, что такой аппарат был в руках человека, похитившего Элис. Зная, что полицейские запросы передаются за тысячи миль в несколько секунд, Ральф догадывался, что похититель будет первое время прятать Элис, чтобы её кто-нибудь не увидел и не опознал. Всё это мгновенно пронеслось у Ральфа в голове, пока он собирал обнаружитель, состоящий из переносной антенны и небольшого ящика с радиоприборами и парой наушников.

Вращая антенну, можно было определить, откуда идут волны. За десять минут Ральф смонтировал аппарат и стал поворачивать антенну, пока в наушниках не послышался глухой рёв. Он знал, что его должен производить аппарат, делающий твёрдые тела светопроницаемыми, и не теряя ни секунды, с обнаружителем в руках, в сопровождении двух своих ассистентов, выскочил из своего дома на роллерах.

Началась погоня. Едва они стали приближаться к похитителю, как звук в наушниках усилился. Они мчались по Бродвею, вдоль тротуара, очищенного для них полицией, которую Ральф успел предупредить. Всё усиливающийся шум в наушниках ясно показывал, что они мчатся по верному следу и приближаются к похитителю.

Расстояние между Ральфом и похитителем сокращалось благодаря тому, что наземная и воздушная полиция расчищала перед учёным путь громкими сиренами, тогда как злоумышленнику со своей добычей приходилось медленно прокладывать себе дорогу в толпе.

Вскоре Ральф и его друзья оказались на узкой улице на окраине города.

Звук в наушниках сделался очень громким; цель была, по-видимому, близка. Однако именно эта близость сбивала Ральфа с толку, так как громкость звука не позволяла точно установить местонахождение похитителя и девушки. Тщетно поворачивал учёный антенну во все стороны, стараясь определить, откуда исходит более сильный звук и в какую сторону направить поиски. На минуту он замер, как замирает на следу гончая, сбитая с толку хитрой уловкой лисы, и ждал того, что должно было неминуемо произойти — следующего движения преследуемого человека.

И вот тот его сделал, в наушниках послышались более низкие последовательно чередовавшиеся звуки, подсказавшие натренированному слуху учёного всё, что ему хотелось узнать. С торжественным криком он бросился к двери небольшого магазина.

21
{"b":"10110","o":1}