ЛитМир - Электронная Библиотека

– Эй, мам, тайм уже закончился. Когда же мы будем есть?

Джейн поглядела на ввалившегося на кухню старшего брата Фрэнки. Последний раз она виделась с ним год назад, когда он прилетал из Калифорнии домой на Рождество. С тех пор его плечи стали еще мощнее. С каждым годом Фрэнки, казалось, раздавался все больше – его мускулистые руки стали до того огромными, что свисали уже не прямо, а дугообразно, как у обезьяны. «Часами ворочал гири в тренажерном зале, – подумала Джейн, – и что это ему дало? Он стал мощнее, но явно не умнее». Она бросила благодарный взгляд на Габриэля, который откупоривал кьянти. Высокий и стройный, не в пример Фрэнки, он напоминал статью скакуна, а не тяжеловеса. «Если у тебя варит голова, – подумала она, – зачем тебе огромные мускулы?»

– Обед через десять минут, – объявила Анжела.

– Значит, до третьей четверти не закончим, – буркнул Фрэнки.

– А почему бы вам, ребята, просто не выключить телевизор? – спросила Джейн. – Ведь это рождественский обед.

– Ну да, мы бы все уже давно поели, если б ты пришла вовремя.

– Фрэнки, – резко оборвала его Анжела, – твоя сестра вкалывала всю ночь напролет. И сейчас вот помогает. Так что отвяжись от нее!

В кухне вдруг стало тихо – брат и сестра удивленно уставились на Анжелу. «Неужели мама вдруг перешла на мою сторону?»

– Ладно. Ну и Рождество у нас! – проворчал Фрэнки и вышел из кухни.

Анжела вывалила ньокки, с которых успела стечь вода, из дуршлага в сервировочную миску и полила дымящимся соусом с телятиной.

– Никакого внимания к тому, что делают женщины, – буркнула она.

Джейн усмехнулась:

– А ты только сейчас заметила?

– Неужто мы не заслуживаем ни капельки уважения? – Анжела взяла нож для резки зелени и принялась мельчить пучок петрушки с дробным стуком, точно пулемет. – Я сама виновата. Надо было с ним построже. Хотя на самом деле это все от вашего папаши. Он подавал пример. За всю жизнь не слышала от него ни слова благодарности…

Джейн посмотрела на Габриэля – он, улучив минуту, решил тактично выйти из кухни.

– М-м-м… мам! Папа что, трепал тебе нервы?

Анжела, с зависшим над искромсанной петрушкой ножом в руке, глянула через плечо на Джейн.

– Не нужно тебе этого знать.

– Нужно.

– Не желаю обсуждать эту тему, Джени. Да ни за что. По-моему, любой отец заслуживает уважения своих детей, что бы он там ни вытворял.

– Значит, он все же что-то там вытворял.

– Еще раз говорю, я не желаю обсуждать эту тему. – Анжела сгребла нашинкованную петрушку в кучку и высыпала в миску с ньокки. Потом, громко топая, подошла к двери и возвестила во весь голос, чтобы перекричать телевизор: – Обед готов! Садитесь!

Однако, невзирая на команду Анжелы, прошла не одна минута, прежде чем Фрэнк Риццоли и двое его отпрысков наконец оторвались от телевизора. Закончился очередной тайм, и в перерыве началось представление с длинноногими девочками в коротких юбчонках с блестками. Мужская половина семейства Риццоли, все трое, так и прилипли к экрану. Только Габриэль встал, чтобы помочь Джейн и Анжеле перенести блюда с кушаньями в столовую. Хотя он не вымолвил ни слова, Джейн все прочла по его глазам.

«С каких это пор рождественский стол превратился в поле брани?»

Анжела с шумом водрузила на стол миску с жареным картофелем, прошла в гостиную и схватила пульт. Одним щелчком выключила телевизор.

– Ну, мам! – рявкнул Фрэнки. – Ведь у них будет Джессика Симпсон через десять… – Посмотрев Анжеле в лицо, он мигом прикусил язык.

Майк первым вскочил с дивана. И, ни слова не говоря, покорно прошмыгнул в столовую, а следом за ним угрюмо поплелись его братец Фрэнки и Фрэнк-старший.

Стол был накрыт великолепно. В хрустальных подсвечниках мерцали свечи. Анжела достала голубую с позолотой китайскую фарфоровую посуду, постелила льняную скатерть, поставила новехонькие бокалы для вина, только что купленные в фирменном магазине «Данск». Анжела села и оглядела стол – но не с гордостью, а скорее с досадой.

– Все просто восхитительно, госпожа Риццоли, – похвалил Габриэль.

– Ну, спасибо тебе. Знаю, ты понимаешь, сколько нужно было трудов, чтобы состряпать все это. Ведь ты и сам умеешь готовить.

– Ну, просто у меня не было выбора. Ведь я столько лет промыкался один-одинешенек. – Он прикоснулся под столом к руке Джейн и крепко сжал ее. – А потом мне повезло – я встретил девушку, которая умеет готовить. – «Когда у нее доходят до этого руки», – следовало бы ему прибавить.

– Я научила Джейн всему, что умею.

– Мам, передай ягненка! – попросил Фрэнки.

– Что, прости?

– Ягненка.

– А как насчет «пожалуйста»? Не передам, пока не услышу волшебного слова.

Отец Джейн вздохнул:

– Фу-ты ну-ты, Анжи! Рождество ведь. Просто накорми мальчика – и все.

– Я кормлю этого мальчика уже целых тридцать шесть лет. И он не помрет с голода, оттого что я прошу его быть полюбезнее.

– Гм… мам, – рискнул попросить Майк. – Не могла бы ты, э-э, пожалуйста, передать картошечки? – И он тут же еще раз кротко прибавил: – Пожалуйста!

– Конечно, Майки. – Анжела пододвинула к нему миску с картошкой.

Некоторое время за столом царила тишина. Было слышно только, как усердно работают челюсти да столовое серебро постукивает о фарфоровую китайскую посуду. Джейн посмотрела на отца, сидевшего на одном конце стола, потом на мать – она сидела на другом конце. Родители же друг на друга не глядели вовсе; им вообще было впору разойтись по разным комнатам – до того стали они далеки. Джейн нечасто наблюдала за своими родителями, но сейчас она почувствовала, что это необходимо, однако то, что она увидела, не очень-то ее обрадовало. И когда только они успели состариться? Когда начали блекнуть мамины глаза, когда папа растерял свою шевелюру, от которой осталось одно лишь название?

Когда они возненавидели друг друга?

– А ну-ка, Джени, расскажи нам, что заставило тебя вкалывать всю прошлую ночь напролет? – попросил папа, поглядывая на дочь. И при этом упорно стараясь не смотреть на Анжелу.

– Гм, да кому это интересно, папа!

– Мне, – вставил Фрэнки.

– Сегодня же Рождество. Думаю, вряд ли…

– Так кого там у вас укокошили?

Джейн поглядела через стол на старшего брата:

– Одну девицу. Не самая приятная история.

– А мне это совсем не противно, – сказал Фрэнки, отправляя в рот кусок розовой ягнятины.

Надо же, старший сержант Фрэнки бросает ей вызов!

– Эта история будет противна. Противнее некуда.

– Девушка была симпатичная?

– Тебе-то что?

– Просто интересно.

– Дурацкий вопрос.

– Почему же? Если она была симпатюлька, легче понять мотив того парня.

– Который ее убил? Боже мой, Фрэнки!

– Джейн, – одернул ее отец, – сегодня же Рождество.

– Но ведь Джейн права, – огрызнулась Анжела.

Фрэнк с изумлением уставился на жену.

– Твоя дочь разводит ругань за праздничным столом, и ты еще на меня нападаешь!

– А ты считаешь, убивают только красоток?

– Мам, я же этого не говорил, – сказал Фрэнки.

– Да, не говорил, – подтвердил отец.

– Зато подумал. Вы оба подумали. Внимания, мол, достойны только красавицы. Любить или убивать женщин интересно, только если они хорошенькие.

– Ну пожалуйста!

– Да что «пожалуйста», Фрэнк? Сам знаешь, так оно и есть. Погляди на себя.

Джейн с братьями посмотрели на отца.

– А зачем на него глядеть? – удивился Майк.

– Анжела, – сказал Фрэнк, – сегодня же Рождество.

– Да, знаю! – Анжела вскочила с места и всхлипнула. – Знаю. – И направилась из столовой в кухню.

Джейн взглянула на отца:

– Что тут происходит?

Фрэнк пожал плечами:

– Сложный возраст для женщины. Жизнь меняется.

– Дело не только в этом! Я хочу узнать, что случилось. – Джейн встала из-за стола и следом за матерью вышла в кухню. – Мам!

Анжела сделала вид, будто не слышит. Она стояла спиной к дочери и взбивала сливки в кастрюльке-нержавейке. Миксер позвякивал о стенки кастрюльки, разбрызгивая по столу белые жирные капли.

9
{"b":"10123","o":1}