ЛитМир - Электронная Библиотека

– Боже, здесь душегубка хуже, чем на улице, – заметил мужчина. – У вас что, кондиционер не работает?

– Работает, – ответил Имертон. – Но толку чуть. Все некогда отвезти его в сервис. С этой электроникой прямо беда.

– Да и с людьми тоже, – добавил вошедший, и взгляд его остановился на Мауре. Он протянул ей руку. – Вы доктор Айлз, верно? Я лейтенант Лерой Стилман. Меня вызвали, чтобы разрядить обстановку. Посмотреть, можно ли обойтись без насилия.

– Вы переговорщик?

Он скромно пожал плечами:

– Так меня называют.

Они обменялись рукопожатиями. Возможно, все дело было в его непритязательной внешности – виноватое выражение лица, лысина во всю голову, но Маура почему-то сразу прониклась к нему симпатией. В отличие от Хейдера, который, казалось, бурлил тестостероном, этот человек смотрел на нее со спокойной и терпеливой улыбкой. Как будто готов был посвятить беседе с ней все свое время. Он повернулся к Хейдеру:

– В этом трейлере невозможно находиться. Зачем ей сидеть здесь?

– Ты сам просил не отпускать свидетелей.

– Да, но не зажаривать их живьем. – Он распахнул дверь. – В любом другом месте будет намного приятнее, чем здесь.

Они вышли, и Маура глубоко вздохнула, радуясь своему освобождению. Здесь, на улице, было хотя бы какое-то подобие ветерка. За то время, что она пребывала в заточении, Олбани-стрит превратилась в море полицейских машин. Все подъезды к зданию бюро судмедэкспертизы были перекрыты, и она не знала, удастся ли ей выехать с парковки. А в отдалении, за линией полицейского оцепления, маячили спутниковые тарелки, нависшие над крышами телевизионных фургонов. Интересно, репортеры так же изнывают от жары, как она в полицейском трейлере? Маура надеялась, что это так.

– Спасибо, что подождали, – сказал Стилман.

– Выбора мне не предоставили.

– Я понимаю, что причинил вам неудобство, но мы вынуждены задерживать всех свидетелей, чтобы коротко допросить их. Сейчас ситуация под контролем, и мне нужно хорошенько разобраться в происходящем. Мы не знаем ее мотивов. Не знаем, сколько людей может находиться с ней. Мне необходимо понять, с кем мы имеем дело, чтобы найти правильный подход, когда мы начнем переговоры.

– Она пока молчит?

– Да. Мы изолировали три телефонные линии в том крыле, где она забаррикадировалась, так что можем контролировать все ее звонки. Мы неоднократно пытались связаться с ней, но она все время вешает трубку. Впрочем, пройдет время – и ей захочется общения. Так бывает почти всегда.

– Вы полагаете, она такая же, как все террористы?

– Как правило, если дело касается заложников, преступники ведут себя одинаково.

– И как много среди них женщин?

– Должен признать, это нетипично.

– Вам когда-нибудь приходилось иметь дело с женщиной-террористкой?

Он задумался.

– По правде говоря, – сказал он, – в моей практике это первый случай. Первый для всех нас. Здесь мы имеем дело с редким исключением. Женщины не захватывают заложников.

– Но эта захватила.

Он кивнул.

– И пока я не располагаю информацией, мне приходится действовать по старой схеме. Прежде чем я вступлю в переговоры, мне необходимо знать о ней как можно больше. Кто она, почему это делает.

Маура покачала головой:

– Не знаю, смогу ли я вам помочь.

– Вы последняя, кто вступал с ней в контакт. Расскажите мне все, что помните. Каждое слово, произнесенное ею, каждое ее движение.

– Я была с ней наедине очень недолго. Всего несколько минут.

– Вы разговаривали?

– Я пыталась.

– Что вы ей говорили?

Маура почувствовала, что ладони вновь стали влажными, стоило ей вспомнить ту поездку в лифте. Вспомнить, как дрожала рука женщины, сжимавшая пистолет.

– Я пыталась успокоить ее, урезонить. Я сказала, что хочу ей помочь.

– И как она реагировала?

– Она молчала. Не проронила ни звука. И это было самое страшное. – Она взглянула на Стилмана. – Ее абсолютное молчание.

Он нахмурился:

– Она что, вообще никак не реагировала на ваши слова? Вы уверены в том, что она вас слышала?

– Она не глухая. Она реагировала на звуки. Я уверена в том, что она слышала вой сирен.

– И тем не менее не произнесла ни слова? – Он покачал головой. – Странно. Может, мы имеем дело с языковым барьером? Тогда это осложнит переговоры.

– Мне показалось, что она не расположена к переговорам.

– Давайте с самого начала, доктор Айлз. Расскажите все, что она делала, все, что делали вы.

– Я уже все рассказала капитану Хейдеру. Бесконечно задавая мне одни и те же вопросы, вы не продвинетесь ни на шаг.

– Я знаю, что вам приходится повторяться. Но может быть, что-то из того, что вы вспомните, окажется чрезвычайно важной деталью. Единственной зацепкой для меня.

– Она целилась мне в голову. Мне трудно было сосредоточиться на чем-то. Я думала только, как бы остаться в живых.

– И все-таки вы были с ней. Вы лучше всех знаете, в каком она состоянии. У вас есть какие-то соображения, почему она это сделала? И собирается ли она расправиться с заложниками?

– Она уже убила одного человека. Это вам ни о чем не говорит?

– Но с тех пор мы не слышали других выстрелов, так что, можно считать, первые критические полчаса миновали, а это самый опасный период. Именно в это время захватчик находится под воздействием страха и может убить заложника. Прошел уже час, а она не совершила больше никаких действий. Никто не пострадал, насколько нам известно.

– Тогда что она там делает?

– Понятия не имею. Мы по-прежнему пытаемся выяснить, кто она, откуда взялась. Убойный отдел проверяет, что предшествовало ее появлению в морге. В больничной палате сняты, как мы надеемся, ее отпечатки пальцев. Пока никто не пострадал, время работает на нас. Чем дольше будет пауза, тем больше информации о ней мы сможем получить. И тем выше вероятность того, что все обойдется без кровопролития и героизма. – Он бросил взгляд в сторону больницы. – Видите вон там полицейских? Они уже готовы штурмовать здание. Если дойдет до этого, тогда можно считать мою миссию неудачной. У меня есть золотое правило: не спешить. Мы блокировали ее в крыле, где нет ни окон, ни выходов, так что ей не уйти. Во всяком случае, своими ногами. Так что пусть посидит, обдумает ситуацию. И со временем поймет, что нет другого выбора, кроме как сдаться.

– Если она достаточно разумна, чтобы это понять.

Некоторое время Стилман молча смотрел на Мауру. Словно взвешивал ее слова.

– Как вы считаете, она в здравом уме?

– Я считаю, что она до смерти напугана, – сказала Маура. – Когда мы были одни в лифте, я видела ее взгляд. В нем была паника.

– И поэтому она стреляла?

– Должно быть, она почувствовала угрозу. Нас было трое возле ее кровати, и мы все пытались усмирить ее.

– Трое? Медсестра, с которой я беседовал, сказала, что, когда она вошла в палату, увидела только вас и охранника.

– Был еще врач. Молодой человек, блондин.

– Медсестра его не видела.

– Да, он сбежал. После того как прогремел выстрел, он бросился наутек, словно трусливый заяц. – Маура замолчала, все еще переживая тот факт, что она была брошена на произвол судьбы. – Я осталась одна в ловушке.

– Как вы думаете, почему пациентка стреляла только в охранника? Вас ведь было трое там, возле ее койки?

– Он наклонился к ней. И стоял ближе всех.

– А может, все дело в его униформе?

Маура нахмурилась:

– Что вы имеете в виду?

– Подумайте сами. Униформа – это символ власти. Она могла принять его за полицейского. Это наводит на мысль, что у нее могло быть криминальное прошлое.

– Многие люди боятся полиции. Для этого вовсе не обязательно быть преступником.

– Почему она не выстрелила в доктора?

– Я же сказала вам, он убежал. Его уже не было в палате.

– Но она и вас не убила.

– Потому что ей нужен был заложник. Я подвернулась под руку.

– Как вы думаете, она бы убила вас, будь такая возможность?

13
{"b":"10124","o":1}