ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Тайная жизнь мозга. Как наш мозг думает, чувствует и принимает решения
Мечтать не вредно. Как получить то, чего действительно хочешь
Пятая дисциплина. Искусство и практика обучающейся организации
Король на горе
Двадцать три
И все мы будем счастливы
Тирра. Поцелуй на счастье, или Попаданка за!
Данбар
Древний. Час воздаяния
A
A

— Похоже, — сказал я, пытаясь переварить, что она рассказала. — А что тысяченожки? Они не дадут вам какие-нибудь ключи?

— Вы имеете в виду инсектоидов? Еще одна полная загадка. Например, они, похоже, все одного пола — вы знаете? Нет пола вообще.

— Как?

— Мы не нашли ни одного свидетельства — и никто не нашел — что у них вообще есть сексуальность. Ни физически, ни генетически: нет половых органов, нет половой дифференциации, нет вторичных половых признаков, и даже нет никакого способа размножения.

— Хорошо, но они должны…

— Конечно, должны, но лучшее, что мы нашли — это некие незрелые структуры, которые могут — только могут, обратите внимание — быть недоразвитыми яичниками или тестикулами, мы не уверены, чем именно, — и следы репродуктивного тракта, но они бездеятельны в каждом препарированном образце. Может, это просто припухшие гланды. Но даже если они являются сексуальными структурами, то почему погребены так глубоко в брюшной полости без соответствующей связи с каким-нибудь выходным отверстием?

Она остановилась у главных ворот достаточно близко, чтобы сканер удостоверил ее личность, потом проехала вперед, резко повернула направо и поехала через участок к далекому Г-образному зданию.

— А у хторров есть сексуальность?

— О, да. Совсем немного. мы еще не уверены, как это действует. Тот, что у нас — мы думали, женского пола. Но теперь не уверены. Теперь мы предполагаем, что это самец. По крайней мере, я думаю так, но… у нас не с чем сравнить. У нас была возможность препарировать нескольких мертвых в последнюю пару месяцев — о двух мы думаем, что это были самочки, один очень определенно самец, и еще в двух случаях мы не уверены. Большой определенно был самцом, — повторила она. В голосе слышалось восхищение: — Я бы хотела видеть его живым. Он должен быть великолепным. Два с половиной метра толщины, наверное пят метров длины. Мы получили только переднюю половину. Задняя была… потеряна. Но он должен быть великолепен. Каким он, наверное, был бойцом. Спорю, он мог съесть целую корову.

— Хм, — сказал я, не зная, что еще сказать. Я начал удивляться — это было частью процесса соблазнения? Или что? Я не был уверен, что хотел чего-нибудь еще.

Флоутер скользнул к стоянке перед зданием. Оно не было Г-образным, а скорее Х-образным. Мы припарковались к одному из углов. Яркие огни освещали все пространство. Я вышел и остановился посмотреть на мачты. Как я и думал, на каждой мачте было по снуперу, вот зачем горели огни. Безопасность. Никто не войдет — и не выйдет — не записанным.

Хотелось знать, кто смотрит записи.

И еще хотелось знать, зачем все это.

В комнате уже было одиннадцать человек. Она было длинной, узкой, тускло освещенной. Два ряда кресел стояли вдоль комнаты, лицом к стеклянной стене. Я смог разглядеть пять женщин, шесть мужчин. Все мужчины, похоже, были гражданскими, но я не был уверен. Я не знал, были ли женщины их коллегами или спутницами на вечер. Если последнее, я не мог не удивиться их выбору развлечения. Мужчины помахали Джиллианне и с любопытством поглядели на меня. Я махнул в ответ, полуискренне.

Глаза Джиллианны были широко раскрыты от возбуждения: — Хай, парни! Еще не начали?

— Смитти как раз готовится.

— Что на сегодня?

— Пара собак из приюта.

Одна из женщин, рыжая, сказала: — О, это ужасно.

— Это в интересах науки, — ответил кто-то. Я не был убежден.

Джиллианна протиснулась к стеклу: — Окей, подвинтесь, дайте место. — Она отвоевала местечко и для меня.

Стекло диагонально наклонялось над глубокой комнатой ниже нас; мы смотрели в нее, словно с балкона. Свет внизу тусклый, едва ли ярче, чем в комнате обозрения. В освещении явственный оранжевый оттенок. Мне это понравилось, кто-то открыл то же самое!

Глубокие медленные звуки доносились из двух настенных динамиков. Кто-то дышал.

Я наклонился взглянуть. Под стеклом находилась подставка для записей.

Слой соломы — в этом свете он выглядел оранжевым — настелен на полу. Комната высокая, кубообразная, но нижняя часть закруглена. Углы были чем-то заполнены, образуя круглую ограду высотой в четыре метра, верх ее доходил прямо до окна. На получившихся в углах полках располагались камеры и другие мониторные устройства.

Хторр был прямо подо мной. Глазу потребовалось несколько секунд, чтобы приспособиться.

Он был толщиной в метр, может, немного больше, два с половиной, а может и три метра длиной. Шерсть, длинная и шелковистая, выглядела глубоко красной, цвета окровавленной кожи. Пока я смотрел, он сгорбился вперед раз, другой, третий, потом остановился. Он кружил около стены, словно исследуя ее. Он тихо ворковал. Почему это лишало меня присутствия духа? Пока я наблюдал, рябь — словно волны по холодному маслу — пробежала по его телу.

— Это значит — он возбужден, — выдохнула Джиллианна. — Он знает, что настало время обеда.

Потом он скользнул вперед в центр комнаты и начал чесаться о солому на полу. Под этим углом я совершенно ясно смог увидеть черепную выпуклость, она шлемом опускалась на плечи под шерстью. Костяной щит для защиты мозга? Вероятно. Его длинные черные руки были теперь сложены и прижаты к бокам, словно крылья, но я видел, где они прикреплялись к передней части шлема. Мозговая выпуклость было прямо позади двух толстых глазных стеблей. Под таким углом хторр был больше похож на слизня или на улитку, чем на червя.

— У него есть имя?, — спросила одна из женщин, высокая и светловолосая.

Ее спутник покачал головой: — Он просто он.

«Спат-фат», продолжал динамик. «Спат-фат».

— Что это?

Джиллианна прошептала: — Посмотри на его глаза.

— Я смотрю под плохим углом.

— Хорошо, жди, он повернется.

— Сегодня будет хорошее шоу, — сказал парень с одной стороны, зажигая сигарету: — Сенбернар и большая датская. Ставлю, что у сенбернара будет лучшая схватка.

— Э-э, ты поставишь даже на свою бабушку.

— Да, если у нее с собой будут зубы.

Джиллианна наклонилась ко мне: — Ему надо пятьдесят кило свежего мяса в день. Серьезная проблема — получать постоянное снабжение. И еще они не уверены, что земные животные доставляют ему все жизненно необходимые элементы, поэтому продолжают разнообразить диету. Иногда накачивают животных витаминами. Иногда он отказывается от еды, мне кажется, она плохо пахнет.

Спат-фат.

Хторр передвигался вокруг и смотрел на нас черными дисками глаз. Как мертвые прожекторы. Он передвинулся, поднял переднюю треть тела в воздух, слегка вздрагивая, но фокусируя на нас свое лицо, плоское и бесстрастное, словно передний конец подземки. Я непроизвольно отшатнулся, но Джиллианна снова подтолкнула меня вперед: — Разве он не красив? — Ее рука крепко охватила мою.

Спат-фат.

Он мигал. Звук шел от его глазных век, похожих на сфинктеры, закрывающих и открывающих радужку. Спат-фат. Он смотрел прямо на меня. Бесстрастно изучая.

Я не ответил. Не мог говорить. Словно глядел в глаза смерти.

— Не пугайся. Он не видит тебя. Мне кажется. То есть, мы совершенно уверены, что не видит.

— Страшно интересно. — Хторрр все стоял воздетый и пялился. Его крошечные антенны смешно двигались взад-вперед. Они торчали прямо за глазами. Тело тоже слегка покачивалось. Я хотел рассмотреть поближе его глаза: они не были устроены в голове, но, похоже, были на гибких стеблях кожи. Они выдвигались высоко над телом и шевелились независимо друг от друга. Иногда один глаз на мгновение под углом отклонялся назад, потом резко вставал обратно. Тварь была постоянно начеку.

Хторр внезапно припал к полу, скользнул по нему прямо к стене под нами и поднялся до половины, приблизив лицо на метр от стекла. Мое желание — посмотреть поближе — исполнилось. Его мандибулы — синусоидальные, как у подводных растений — волновались и шевелились вокруг рта. Глаза открылись на всю ширину. «Спат — фат»: — Слишком заинтересовался. Вы уверены, что он не может нас видеть?

— Он делает так почти каждую ночь, — отозвался парень со странно пахнущей сигаретой. С травкой? Наверное. — Он слышит голоса. Сквозь стекло. Пытается найти, откуда доносится звук. Не беспокойтесь, он не сможет добраться сюда. Чтобы подняться, ему надо держать по меньшей мере половину своей длины на полу. Конечно, когда он вырастет — мы все в этом уверены — мы переведем его в лабораторию побольше. А то настанет день, когда он не будет ждать Смитти. Он просто заберется сюда и сам себе поможет.

36
{"b":"10126","o":1}