ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Я пробормотал слова благодарности. Не очень-то приятно чувствовать себя довеском.

Лиз накрыла мою ладонь рукой. Ее глаза были невероятно голубыми.

— Послушайте, глупыш, то, что я сказала, не относится к вашей компетентности. Мне ничего не стоило направить вас с Дьюком куда угодно, но я попросила оставить вас у меня, потому что вы оба — как раз те люди, которые мне сейчас нужны. Особенно я ценю ваше чутье на хторран. А за последние двое суток зауважала вас еще больше.

— Большое спасибо, — проворчал я сердито, хотя едва ли чувствовал злость.

— Вы расстроились?

— Послушайте. Поскольку мы сейчас режем правду-матку — я лучший эксперт по червям по одной-единст-венной причине: других в Калифорнии просто нет. Так что вы переоцениваете мои способности.

— Здесь вы показали себя неплохо.

— Это не составило никакого труда. — — Неужели?

— Уверяю вас. Просто я спрашиваю себя, как можно ухудшить ситуацию. А потом в соответствии с этим действую. Если становится хуже, я приобретаю репутацию человека, который знает, что делает. Если же нет — тем более.

— Вы шутите.

— Ничуть. Хотите попробуем? — Я показал на окно. — Что может быть хуже этого?

Лиз быстро ответила:

— Целое семейство червей, окружающее вертушку Я взглянул на часы.

— Вероятно, это и произойдет в ближайшие пятнадцать минут.

— Вовсе не обязательно сообщать это таким радостным тоном.

Я пожал плечами:

— Трудно говорить правду и не выглядеть при этом нахалом. А кроме того, что еще может быть хуже?

Лиз внимательно посмотрела на меня.

— Вы недовольны переводом, я не ошибаюсь?

— Да, недоволен, — честно признался я. — Мне не понравилась спешка. Я не люблю, когда меня отрывают от дела на полдороге. В Колорадо у нас наметился серьезный успех.

Лиз кивнула.

— Хотите, раскрою еще один секрет?

— Какой?

— Ни у кого и в мыслях не было отрывать лейтенанта Маккарти от важного дела, если бы здесь для него не нашлось еще более важное. Вам полезно запомнить это. Все обстояло именно так, несмотря на другие обстоятельства.

Она имела в виду Дьюка. Из хвоста вертушки доносилось его дыхание, болезненно громкое, еще более хриплое и неровное. Я не был уверен, что он продержится до дирижабля.

Некоторое время мы молчали. Неожиданно Лиз воскликнула:

— Вы — сукин сын! — Что?

— Опять накаркали.

Снаружи, на границе темноты и света, двигалось какое-то существо. Его выдавали тускло поблескивающие глаза.

— Прожектора работают? — спросил я.

— Носовой разбит, но есть еще один наверху. Держитесь, включаю.

Она нажала кнопку на приборной панели. Яркий луч прорезал ночь, поймав серебристо-розовую фигурку, удивленно застывшую в круге розового света. Существо моргнуло и замерло под ослепительным лучом. Оно было толстенькое и пушистое — нелепый, но симпатичный маленький снеговик. Его окружал ореол розовой пыли.

— О! — Лиз задохнулась от удивления. — Это — кро-ликособака?

— Да, — мрачно ответил я и поднял камеру. Существо погрузилось в пудру по бедра, значит, сахарная вата оседает.

— Похоже, он не испугался света?

— Ему просто интересно. Эти твари не выказывают страх ни перед чем. Видите остальных?

В полутьме позади первого зверька виднелись другие кроликособаки, тоже стоявшие неподвижно. Лиз улыбалась.

— На этот раз вы дали маху. Это не черви.

— У меня в запасе еще десять минут. Кроликособака заморгала, почесала за ухом, потерла лицо лапками, состроила нам гримасу и, переваливаясь, вышла из круга света.

— Кажется, она что-то сказала, — предположила Лиз.

— Да, только знать бы — что.

Остальные зверьки тоже стали проявлять любопытство. Один за другим они начали приближаться к вертолету, осторожно передвигаясь короткими прыжками. Они часто останавливались как бы в нерешительности, присматриваясь к машине. Наклоняли набок голову, прислушиваясь; при этом их висячие уши приподнимались. Я не выпускал камеру из рук, большим пальцем переключаясь то на общий, то на крупный план. Эта запись должна прояснить многое.

Довольно забавно был устроен их рот. Казалось, они постоянно надувают губы и корчат рожицы. Один из зверьков, выпрямившись, повернулся к своему соседу и выпятил губы, будто целовал воздух. Тот ответил ему таким же поцелуем. Они напоминали грудных детей, оторванных от материнской груди. Ну конечно! Их ротовой аппарат, скорее, приспособлен для сосания, чем для пережевывания.

Как это… странно. Я наблюдал и фотографировал, в то время как расстояние между вертолетом и принюхивающимися к нему кроликособаками сокращалось. То одна, то другая совала рыльце в пудру, втягивала ее и жевала. Что они ели — саму пудру или кормящуюся в ней мелочь, — разобрать не удалось, хотя это могло решить вопрос о наличии у них интеллекта. Вдруг это те разумные существа, которых мы ищем?

Ноздри у них были сужены, а глаза прищурены из-за пудры, но довольно часто какая-нибудь из кроликособак останавливалась и на мгновение широко открывала глаза, большие и круглые, как у щенка. Вероятно, таков их нормальный облик, когда они не разгуливают по пояс в пудре.

Я констатировал:

— Дела наши из рук вон плохи.

Лиз удивленно взглянула на меня:

— Да?

— Вы убеждаете людей, что все хторране — отвратительные, мерзкие твари, верно?

— Верно.

— И в подтверждение показываете им картинки, так?

— Продолжайте.

— Как вы думаете, долго ли вам удастся торговать этим товаром, после того как портреты столь симпатичных зверушек станут достоянием общественности?

— Вы правы, — согласилась она. — Новости действительно плохие.

— Нам придется засекретить эти кадры, по крайней мере до тех пор, пока мы не выясним, что это за существа. Они могут оказаться опаснее остальных, хотя и выглядят очень мило.

Тем временем первая из зверушек добралась до обтекателя. Она вскарабкалась на бок вертушки и заглянула внутрь, мигая, как сова. С лапками, прижатыми к стеклу, она напоминала малыша, приникшего к витрине кондитерской лавки. Она ощупала губами стекло, явно пробуя его на вкус.

— Я все жду, когда она тявкнет, — шепнула Лиз.

— Чтоб ему провалиться, гаду! — прорычал я сквозь зубы. — Ишь, как притворяется, тварь.

Зверек деликатно облизнулся. Интресно, что бы это значило? На вертолет уже карабкались другие кроликосо-баки.

Через минуту все стекло загораживали маленькие мордочки, разглядывающие нас.

— Не хотелось признаваться, — вздохнула Лиз, — но. кажется, я боюсь.

— Я тоже. Никогда не думал, что испугаюсь стайки плюшевых медвежат.

— Они разглядывают нас. Что им надо?

— Откуда я знаю? — Все время я, не отрываясь, сни-мал. — Может, им просто интересно. — Я опустил каме-ру. — Мне пришла в голову одна мысль. Вы поснимаете?

— Конечно. Я готова, начинайте. Наклонившись вперед, я приставил ладони к стеклу напротив лапок кроликособаки — они были не больше детской ладошки.

Зверек мигнул. Он попробовал понюхать мои руки сквозь обтекатель, попытался пососать стекло, потом, нахмурившись, замер. Он явно не понимал, в чем дело. Зверек моргнул и повторил все снова, только на этот раз лизнул стекло мягким розовым язычком. Остальные с любопытством наблюдали за происходящим.

— Они не кажутся очень умными, — — заметила Лиз.

— Просто они никогда не видели стекло, вот и пробуют его.

Кроликособака снова моргнула, я медленно мигнул в ответ, как можно шире раскрыв глаза и затем как можно крепче зажмурившись. Кроликособака оскалила зубы. Я тоже оскалился — изо всех сил растянув губы. Кроликособака (другого слова не подобрать) улыбнулась. Я улыбнулся тоже, расплывшись в широчайшей ухмылке типичного идиота.

— По-моему, вы разговариваете, — решила Лиз. Интересно, о чем мы только что беседовали?

— Вы напоминаете двух братьев…

— Замолчите, — отрезал я, по-прежнему широко улыбаясь кроликособаке. — Может, мы вырабатываем условия мирного договора…

41
{"b":"10127","o":1}