ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Это очень древняя запись. Ты унаследовал ее от своего прапрапрадеда – того, что слез с дерева. Она называется «бей или беги» и является частью твоей системы управления. Эта часть всегда наблюдает, оценивает ситуацию и включает поведенческие реакции. На этот раз она решила, что под угрозой находится твоя жизнь, и вызвала соответствующую реакцию. Ты действовал по стереотипу «бейбеги», верно?

– Да, это так.

Я совсем запутался.

– Как долго ты носил в себе эту ярость?

– Э-э… Год, не меньше.

– О нет, гораздо больше. Как насчет большей части жизни?.. Сколько тебе лет?

– Двадцать пять.

– Гм… Нет, чтобы накопить такую ярость, требуется по меньшей мере три миллиарда лет. Эта ярость – наследие эволюции. Ты питаешь злобу с того дня, когда вылез из теплой и уютной мамочкиной утробы, только не хочешь признать это. Часто ты выпускаешь свою ярость наружу?

– М-м, в последнее время чаше, чем обычно.

– Помогает?

– Что вы имеете в виду?

– Переходя в состояние «бей-беги», ты замыкаешься только в одном чувстве – ярости. Помогает она справляться с ситуацией, вызвавшей ее?

– А, понимаю. – Мне потребовалось немного подумать. ~ Нет… На самом деле – нет.

– Гм. Но ты продолжаешь это делать, не так ли?

– Я… я не знаю, что сделать еще.

– Верно. Ты не знаешь, что сделать еще. Ярость – одна из основных поведенческих реакций. Ты очень легко впадаешь в это состояние, потому что не знаешь о существовании других выгодных форм поведения, не так ли? Всю жизнь ты пытаешься найти правильную линию поведения, которая помогла бы справиться с любой жизненной ситуацией. И то, что такой линии не существует, буквально сводит тебя с ума.

Этот путь ведет в тупик, Джим. Есть только то, что подходит или не подходит к данной ситуации. Когда ренегаты захватили тебя, ты повел себя адекватно ситуации. Просто переключился в другое состояние, настроился на другую линию поведения. Беда в том, что. ты не знаешь, что перенастройка, модулирование входит в спектр твоих поведенческих реакций. Ну как, я прав? – Он вонзил в меня пристальный взгляд. – Я прав? Я кивнул: – Вы правы.

– Хорошо, – мягко сказал Форман и снова похлопал меня по плечу. – Спасибо, Джим. – Он повернулся, как бы приглашая к разговору всех остальных: – Внимание! Наш курс не посвящен умению находить правильную линию поведения. Он посвящен личности, создающей линию поведения, он помогает овладеть технологией управления вот этой штукой. – Форман постучал себя по лбу, показывая, о какой «штуке» он говорит. – Итак, речь пойдет о том, как она работает. Все очень просто. В течение курса вы испытаете на себе столько поведенческих реакций, сколько сумеете вызвать. Мы будем заниматься этим день за днем – до тех пор, пока вы не поймете, в чем состоит фокус. – Форман начал было поворачиваться ко мне, но остановился на полпути. – Да, еще одна вещь. Джим упомянул о промывании мозгов. Позвольте мне разъяснить это прямо сейчас. – Он опять уперся в меня пристальным взглядом. – Джим, тебе известна разница между промыванием мозгов и учебой?

Я покачал головой: – Очевидно, нет.

– В действительности все очень просто. В отличие от промывания мозгов учебу ты выбираешь сам. – Он помолчал и спросил: – Ты сам решил примкнуть к Племени Джейсона Деландро?

– Да, это выглядело примерно так. Хотя нет, только не вначале. Сперва я ни о чем подобном не думал.

– Правильно. Ты сам решил прийти сюда? Я покопался в памяти.

– Да, сам. Я хотел пройти этот курс, так как думал, что он поможет мне… поправиться.

– Да, я знаю, – сказал Форман. – Хорошо, тогда следующий вопрос. Ты говорил, что хочешь уйти отсюда. Ты по-прежнему хочешь?

– А?

– Разве ты забыл? Ты лежал на полу и кричал, что больше не хочешь оставаться здесь.

– О, – смутился я. – Я имел в виду другое. То есть да, я хотел. Но больше не хочу. – Я был вынужден рассмеяться. – На самом деле во мне говорило «бейбеги», верно? Нет, сейчас я хочу остаться.

Теперь в зале стоял смех. И аплодисменты. Стена лиц внезапно распалась на части. Я больше не был одинок. И на этот раз в моих глазах стояли слезы радости.

Не знаю почему, но я был счастлив.

Снова счастлив.

Старый мерзавец по имени Джейсон
Сдохнет смертью наистрашнейшей:
Суну гада хторру в пасть,
Чтоб порадоваться всласть…

9 РИФМА НА «ДЖЕЙСОН»

Лимерик – это примитивная поэтическая форма; она начинается с пары дактилей.

Соломон Краткий.

Проблема состояла в том, что я никак не мог подобрать рифму к «Джейсону». Залейся? Побрейся?

Убью Джейсона к югу от линии Диксона – Мэйсона?1 Подлейший?

Может быть:… Все равно он останется типом подлейшим?

Проклятье! Почему его не зовут Чаком? Имя Чак я хорошо умел рифмовать.

Самым худшим в плену было ожидание. Неопределенность. У Лули, по крайней мере, имелось занятие – альбом для раскрашивания.

Я оставил мысль запомнить дорогу. Мы все время сворачивали на какие-то извилистые проселки, переваливали через бесчисленные гряды коричневых холмов, и в конце концов я даже стал сомневаться, что мы по-прежнему находимся в Калифорнии – и вообще на Земле. Большие участки были покрыты красными ползучими растениями, напоминающими плющ, и фиолетовыми лианами, свисающими с деревьев. В тенистых местах пучками росло что-то белое и голубое, похожее на мех. Чем выше поднимались мы в каменистые горы, тем больше становилось хторранской растительности. К небу тянулись колючие черные растения, высокие и тонкие, с гладкими, нагими с виду стволами – я не мог даже придумать им названия. Большие рыхлые стога, испещренные пестрыми пятнами, были гнездами выжигателей нервов – ярко-красных насекомоподобных тварей размером с краба. Лесные поляны покрывали кусты мандалы, широкие луга на склонах гор поросли высокой серой травой. Вились живые изгороди из пурпурных и оранжевых колючек. В небе парили существа, похожие на летучих мышей, но с размахом крыльев как у орла. Земной мир остался позади.

Наверное, здесь было бы красиво, если бы хторранская флора и фауна не производили впечатления чего-то застывшего и враждебного. Их развитие было каким-то болезненным. Злокачественным. Наиболее зараженные места казались особенно нездоровыми. Земные растения были просто смертельно больны. Чужая экология присасывалась ко всему, до чего дотягивалась. Фиолетовые лианы опутывали деревья своими щупальцами и высасывали из них жизненные соки, пятна красного плюща на земле были окружены коричневой каймой высыхающей травы, на ржавых полях валялись туши дохлых коров. Розовые шары пуховиков величиной с перекати-поле катились по траве и, подпрыгивая на асфальте, пересекали шоссе.

Картина бедствия была полная. Небо было желтым и пасмурным, даже облака имели оттенок крови. В воздухе пахло серой, если только ее не заглушали более неприятные запахи. По мере того как мы поднимались выше, приторный запах гнили, проникающий сквозь окна микроавтобуса, стал таким сильным, что меня начало мутить.

Вскоре я вообще ни на что не мог смотреть.

Закрыв глаза, я стал сочинять лимерики. Пусть мое тело в их власти, но мозг по-прежнему принадлежит мне.

У старой ведьмы по имени Джесси Сиськи висят и в промежности плесень.

М-м…

Подыскать рифму для «Джесси» было еще труднее, чем для «Джейсона». Нет, я обязан ее найти. Я не сдамся. От этого может зависеть сохранение рассудка. У меня должен оставаться шанс на сопротивление.

Под червя старается упасть, Чтоб потешить похоть всласть.

Но если я использую это, для Джейсона придется придумать что-нибудь другое. Джесси. Джесси. Что еще рифмуется с «Джесси»?

Стыд этой шлюхе совсем неизвестен.

Отлично. Что же такое придумать для Джейсона?

19
{"b":"10128","o":1}