ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Где бы я ни появлялся, люди махали, улыбались и интересовались, привыкаю ли я. Ненавидя их, я чувствовал себя негодяем и отделывался нейтральными жестами и вымученными улыбками.

Самое непонятное заключалось в том, что ни один человек, казалось, не имел ни малейшего намерения перепрограммировать меня или разбудить мое "я". Или как там еще они называют это? Все просто хотели быть моими друзьями.

Правда, пока я не понимал их определения «дружбы».

Я сидел под деревом и наблюдал, как две тысяченожки грызут что-то, напоминающее бедренную кость – не последнего ли Президента? – когда Джесси с другой стороны двора окликнула меня и помахала рукой.

– Как дела, Джим?

Я не знал, стоит ли отвечать, но, поскольку это, наверное, выглядело невоспитанно, все-таки пожал плечами и вяло махнул в ответ. Она подошла ко мне и положила руку мне на плечо.

– Расслабься, Джим. Поверь, никто не хочет обидеть тебя.

– М-м-гм. Конечно. Вы не хотите обидеть меня. Вы просто собираетесь перекроить мои мозги.

Джесси вздохнула, закатив глаза к небу.

– Джим, мы ничего не собираемся делать. Ты все сделаешь сам. Мы не можем заставить человека сделать что-нибудь, если он сам не захочет.

– Я не хочу, чтобы меня перепрограммировали.

– В тебе говорит солдат. Когда ты поймешь, что тебе действительно требуется, ты горько пожалеешь о затяжке. Мы не перепрограммируем людей. Мы освобождаем их от запрограммированности. Но ты должен сам захотеть избавиться от всех своих старых программ, прежде чем что-нибудь случится. – Она сжала мою руку и отпустила ее. – Не волнуйся и не торопи события. Все произойдет, когда ты будешь готов к этому. Ты сам попросишь принять тебя в Племя.

– Черта с два. Джесси рассмеялась: – Совершенно очевидно, что ты еще не готов. Почему бы тебе не помочь Валери и Лули прополоть огород? Хоть какая-то польза.

– А если я откажусь? Она пожала плечами: – Без еды мы все будем голодать.

– Вам это не грозит. Я видел, что вы едите.

– Попробуй испытать голод – настоящий голод – хотя бы ненадолго, Джим, и ты поймешь, что это такое.

Она была права.

Я пошел выдергивать сорняки. Фальстаф последовал за мной. К нему присоединился Орсон, и оба они развалились на траве, как два огромных, толстых и мохнатых баллона из-под газированной воды. Черви напевали вполголоса и попукивали, ожидая, не совершу ли я какую-нибудь глупость.

Я только начал вторую грядку, когда меня разыскал Джейсон.

– Зачем это, Джим? Ты же наш гость. Я выпрямился, отряхивая руки.

– Джесси сказала, что, если я не буду работать, мне не дадут есть.

Нахмурившись, Джейсон покачал головой.

– Сомневаюсь, чтобы она так выразилась, Джим. Но я уверен, что именно так ты понял. Выброси это из головы. Лучше прогуляемся.

Он взял меня под руку, и мы пошли по тенистой тропинке, окружающей центральную часть лагеря. Фальстаф с недовольным видом полз немного позади.

– Я знаю, как тебе тяжело, Джим. Люди с военным складом ума переживают это труднее остальных. Спроси Рея – он тоже служил. Пусть он тебе расскажет, как пришел к свету.

Я пожал плечами. Возможно, я и побеседую с Реем, как он пришел к предательству, как нарушил присягу поддерживать, охранять и защищать Конституцию Соединенных Штатов.

– Ты хочешь о чем-то спросить, Джим? – Нет.

– Не надо лгать. У тебя масса вопросов. Послушай меня. Все, что мы имеем – единственное наше достояние, – это наша речь. Если правильно ею пользоваться, то результаты ошеломляют. Но если ты будешь с ее помощью скрывать свои мысли, пытаться объяснить, успокоить, запутать, оправдать или извинить, то все закончится крушением надежд, разочарованием и обидами как для тебя самого, так и для окружающих тебя людей. Самое омерзительное, что можно делать с помощью своего языка, – это лгать. – Он сурово и очень холодно смотрел на меня пронзительно-голубыми глазами. От его взгляда нельзя было спрятаться. – Пожалуйста, больше никогда не лги мне, Джим.

Я промолчал, мобилизуя вес свои силы, чтобы выдержать его взгляд.

– Не бойся задеть мои чувства, Джим. У меня их нет. Если хочешь вообще что-нибудь сказать, то прошу тебя говорить правду.

Я кивнул: – Хорошо.

– Итак, что ты хотел спросить?

Оглядевшись вокруг, я опустил глаза на ботинки, покосился на Фальстафа и снова посмотрел на Джейсона. Покачав головой, я сказал: – Мне не нравится состояние пленного.

– Ты не пленный. Ты наш гость.

– Если я гость, значит, могу уйти в любое время, не так ли? Что произойдет, если я возьму да и пойду отсюда? Что сделает Фальстаф, а?

– Попробуй – и увидишь, – посоветовал Джейсон. – Ну, что же ты? – Он махнул рукой в сторону дороги. – Иди.

– Ладно, – решил я. – Пошли, Фальстаф. Фальстаф сказал: «Брурр» – и последовал за мной.

Его тело выгнулось горбом и заскользило по земле.

Мы добрались по середины склона, когда Фальстаф решил, что уже достаточно.

– Нрррт, – предупредил он. Я продолжал идти вперед.

– Нррр-рррт, – снова заревел червь.

Я оглянулся на Деландро, наблюдавшего за нами с насмешливой улыбкой. Он помахал мне рукой. Я помахал в ответ и пошел дальше.

Фальстаф сказал: «Бррратт» – и, догнав меня, заскользил рядом. Одна из его длинных суставчатых рук, отделившись от туловища, расправилась, поднялась вверх и потянулась ко мне. Клешня на конце раскрылась и опустилась мне на плечо, осторожно, но твердо сжав его. Без всяких усилий Фальстаф развернул меня лицом к себе и держал так близко, что до его морды можно было дотронуться. Со знакомым растерянным выражением плюшевой игрушки он по очереди скосил на меня глаза – сначала один, потом другой. Это могло показаться до смешного нелепым, если бы не было так страшно.

– Нрр-ррр-рррт, – сказал он.

Слова я, разумеется, не понял, но тон его сомнений не оставлял. Он говорил мне: «Нет».

Клешня скользнула вниз по моей руке. Я думал, она будет холодной и твердой, как металл, – ничего подобного. Она напоминала подушечки на собачьих лапах – немного шероховатая и жесткая, но теплая.

– Все понял, Фальстаф. Спасибо.

Я взял его клешню в свои руки. Червь не сопротивлялся. Я посмотрел ему в глаза, потом на его ладонь. Поразительный образец биологической конструкции! Я потрогал пальцем подушечки. Между ними виднелась темная кожа, из которой росли розовые волосы, почти как на собачьей лапе. Фальстаф хихикнул. По крайней мере, так это прозвучало.

– Щекотно? – улыбнулся я, глядя ему в глаза, огромные, черные и бесконечно терпеливые. Потрясающее существо! Если я прежде и сомневался, сейчас мне стало ясно: хторранские гастроподы были гораздо разумнее, чем мы думали. Максимум, куда их помещали ученые из Денвера, – в разряд чуть выше макак, павианов и дельфинов. Я снова заподозрил, что мы недооцениваем их. В который раз!

Тем временем Фальстаф занялся моей рукой. Взяв кисть обеими клешнями, он повернул ее и обследовал подушечки моих пальцев точно таким же образом. Едва касаясь, словно пером, провел по чувствительной стороне ладони – от его прикосновения я тоже невольно хихикнул.

Мне вдруг захотелось обнять его и прижаться к его меху. От хторра исходил острый запах.

Но уже в следующий момент я вспомнил, что играю в «ладушки» с полутонным людоедом, и отступил назад.

– Хватит. Пошли домой.

Фальстаф рыгнул, заурчал и. пополз следом за мной. У подножия с горделивой улыбкой нас ждал Деландро.

– Ты вел себя отлично, Джим. Первый шаг самый трудный, но и самый необходимый. Ты должен перестать видеть в черве своего врага.

– А вместо этого увидеть в нем своего тюремщика?

– О нет. Фальстаф остановил тебя ради твоего же блага. Кругом дикие черви. Они не знают, что ты настроен мирно, и могут убить тебя, Фальстаф пропустил бы тебя, если бы был уверен, что тебе ничто не грозит, но он знал, что это не так. Его задача – и Орсона тоже – охранять лагерь от разных мародеров. Ты наш гость, поэтому защита распространяется и на тебя. Беседуй с ним почаще, Джим. Говори ему спасибо. Он это любит. Отличная работа, Фальстаф. – Деландро повернулся к червю. – Дай пять, – сказал он, протягивая руку.

26
{"b":"10128","o":1}