ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Я ухмыльнулся.

– Может, попробуем еще раз?

Он покачал головой. Я снова протянул ему руку. Он опять отказался, поднялся на ноги и стал отряхиваться, всем своим видом выражая затаенную ненависть.

– Как тебя зовут, рядовой?

– Маккейн, – буркнул он. – Джон Маккейн.

– Послушай, что я скажу, Маккейн…

Господи, как же он юн! Шестнадцать? А может, пятнадцать? Мальчишка. Даже усы толком не растут – верхняя губа будто вымазана сажей. И подстричься ему не мешает: жидкие каштановые волосы падают на мрачные темные глаза. Точь-в-точь обиженный маленький мальчик.

– В общем, дела обстоят так, – заявил я. – На тебя мне наплевать. Я всегда презирал людей, которые угрожают моей жизни. Но я приложил тебя не поэтому. Просто это самый легкий из известных мне способов научить повиновению, которое в конечном итоге поможет тебе выжить. Ты должен полностью доверять мне, потому что твоя неопытность может прикончить нас обоих. Тебе известен мой послужной список?

– Да, сэр, но… – Он замялся. – Могу я сказать, сэр?

– Давай, не стесняйся.

– Ну… – Обида уступила место затаенной мелочной злобе. – Как я понял, вы должны стать колоссальным бельмом у них на глазу, чтобы получить такое дерьмовое назначение.

– Вот спасибо, режь правду-матку дальше.

– Я видел ваш послужной список. Три «Пурпурных сердца», «Серебряная звезда», медаль «За образцовое выполнение задания» и премиальные за червей аж восемьдесят миллионов бонами. Вы один из пяти лучших полевых экспертов Калифорнии, настоящий ас и слишком хороши для этой работы. Вот я и подумал, что вы действительно наплевали на кого-то из больших начальников. – Он криво усмехнулся, – Лично я так и попал сюда.

– Ты прав наполовину, – ответил я. – В прошлом году я сделал неверный шаг. Погибло много людей. – Я не любил об этом вспоминать, а еще меньше – говорить. – Как бы то ни было, меня направили сюда. И если я допущу новую ошибку, за меня возьмутся всерьез. Понял?

– Вроде бы.

– Да, мне здесь тоже не нравится, ну и что? Работа есть работа, и ее надо делать. Я буду стараться изо всех сил. И ты тоже. Все понял?

Ухмылка исчезла.

А что я чувствую – кому какое собачье дело. Я повернулся и пошел к джипу.

Телефон на сиденье по-прежнему верещал без умолку. Я подобрал его и закрепил наушник.

– Говорит Джимбо. Все в порядке. Пострадавших нет. А на своего «Паука» можете больше не рассчитывать.

Ответив еще на несколько вопросов, я дал отбой и повернулся к мальчишке. Он стоял навытяжку на почтительном расстоянии от джипа.

– Чего ждешь?

– Ваших приказаний, сэр, – четко ответил он.

– Правильно. – Я ткнул большим пальцем. – Садись за руль, поведешь машину. – Вынув из гнезда бортовой терминал, я включил его.

– Слушаюсь, сэр.

– Маккейн.

– Сэр?

– Не надо становиться роботом. Вполне достаточно ответственности, -

– Слушаюсь, сэр.

Мальчишка плюхнулся за руль, искоса взглянул на меня – и расслабился.

Он повел джип к автостраде, а я тем временем балансировал терминалом на колене, набирая отчет об уничтожении «Паука».

– Сэр, можно спросить?

– Спроси.

– Я об этом «Пауке». Мне казалось, что они предназначены только для уничтожения червей.

Я кивнул.

– Такова исходная программа. Но потом мы стали терять их. Ренегаты подбивали машины, чтобы снять с них вооружение. Тогда командованию пришлось их запрограммировать и против партизан. Теперь, невзирая на форму одежды и личный позывной, «пауки» считают всех встречных врагами до тех пор, пока не будет доказано обратное. И поступают соответственно.

– Вы подразумеваете… уничтожение?

– Только если они не сдаются в плен. – Я пожал плечами. – Кое в чем новая программа не продумана до конца. Даже абсурдна.

Мальчишка надолго замолчал, сосредоточившись на дороге. Узкий проселок, казалось, состоял из одних поворотов.

Потом он нерешительно спросил: – И много здесь таких штуковин?

– «Макдоннел-Дуглас» производит триста пятьдесят в неделю. Львиная доля идет на экспорт – в Южную Америку, Африку, Азию. На этой планете вдруг появилась масса незаселенных мест. Но я думаю, что по крайней мере пара тысчонок патрулирует Западное побережье. Правда, не все они модели «Бдительный» и вряд ли следующий встречный «Паук» будет сумасшедшим.

– Это не очень успокаивает.

Я улыбнулся: – Ты похож на меня.

– Что?

– Если бы ты знал статистику эффективности «Пауков», то еще не так бы забеспокоился.

– Плохо работают? Я пожал плечами.

– Свое дело они делают хорошо. – И добавил: – У них есть лишь одно бесспорное преимущество.

Парень с удивлением посмотрел на меня: – Какое?

– Не надо сообщать родственникам, если кто-то из них погибает.

– О!

Мальчишка снова замолчал, глядя на дорогу.

Проблема же заключалась в том, что черви научились избегать «пауков». Ходили даже слухи, что они начали устраивать западни для машин: ловили их в ямы, как мамонтов. Но точно я не знал, потому что потерял право допуска ко многим документам.

– Эй, – неожиданно сказал Маккейн. – Почему вы начали читать лимерики?

– Что? О! – Я отвлекся от своих мыслей. – Это было единственное, что пришло в голову. – В свободное время я сочиняю лимерики.

– Шутите?

– Ничуть.

Мальчишка выехал на шоссе и свернул по направлению к автостраде 101.

– Прочтите еще какой-нибудь.

– М-м, ладно. Я сейчас как раз работаю над одним. Пациент лежал по имени Чак…

Мальчишка весело захихикал, предвкушая рифму, – догадаться было нетрудно.

– Дальше, дальше.

– Он утку любил – такой был чудак. Жареную и отварную, а больше всего заливную…

Я замолчал.

– Ну, ну, дальше. Я покачал головой: – Пока это все. – Все?!

Я пожал плечами: – Никак не могу придумать рифму для последней строчки.

– Шутите!

– Шучу.

Суэц была стройна и красива,
Только шлюхой слыла прямо на диво.
Даже с масонов
Снимала кальсоны
И говорила:
«Я не брезглива».

2 МОДУЛИРОВАНИЕ: ДЕНЬ ВТОРОЙ

Иисус поведал нам лишь половину. Познав правду, ты станешь свободным. Если прежде не уписаешься от нее.

Соломон Краткий.

Первый день занятий был посвящен принятию решения.

Я вошел в зал – и замер в удивлении.

Я не знал заранее, чего ожидать, но такое, во всяком случае, даже не приходило в голову, Помещение было очень большое, больше спортивного зала колледжа, и пустое. К тому же спортивные залы в колледжах не выстилают темно-серым ковровым покрытием. Стены светло-серые и абсолютно голые. Казалось, они уходят куда-то далеко-далеко.

Прямо в центре возвышался широкий квадратный помост. На каждой из четырех сторон помоста ровными рядами стояли стулья, разделенные широким проходом на два квадрата: восемь рядов по восемь стульев. На возвышении стояли пюпитр и председательское кресло.

Над помостом висели четыре больших экрана, обращенных к каждой из четырех сторон. Виднелись громкоговорители.

У самого входа стояла женщина в белом комбинезоне без знаков различия и с абсолютно ничего не выражающим лицом. Судя по нашивке на груди, ее звали «Седьмая». Не отрывая от меня взгляда, она указала на стулья: – Займите место поближе к сцене и проходу, пожалуйста.

– Э… спасибо.

Я медленно двинулся к стульям. Не люблю такие взгляды.

На полпути встретился другой ассистент с точно таким же пустым взором. «Пятнадцатый».

– Маккарти? – Да.

– Сядьте поближе к сцене и к проходу.

– Э-э… О'кей.

– И не разговаривайте с соседями.

– Слушаюсь, сэр.

Я выбрал второй ряд северной секции. Стулья быстро заполнялись. Оказавшись между майором и полковником, я осмотрелся и не обнаружил никого чином ниже лейтенанта.

4
{"b":"10128","o":1}