ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Управляй гормонами счастья. Как избавиться от негативных эмоций за шесть недель
1356. Великая битва
Код благополучия. Как управлять реальностью и жить счастливо здесь и сейчас
Метро 2033: Нас больше нет
Иллюзия греха
Принцесса под прикрытием
Пассажир своей судьбы
Как поймать девочку
Хтонь. Зверь из бездны
Содержание  
A
A

Почему-то мне вспомнился доктор Дэвидсон, его спокойный терпеливый голос. Он мог спросить о чем угодно, и вы не боялись ответить. Хотелось, чтобы он знал о вас все. Хотелось, чтобы он понимал вас.

Хорошо бы снова поговорить с ним.

Хорошо бы и Холли с ним пообщаться. Черт, я хочу, чтобы Холли поговорила со мной. Изо всех сил стараясь воспроизвести тон доктора Дэвидсона, я спросил: – Кто тебя бил?

– Мама, – тихо прошептала она.

– Мама? – Я изобразил удивление. – Почему?

– Потому что я не могла сидеть в шкафу. Мама велела мне спрятаться там и тихо сидеть; я так и сделала – но потом я вся испугалась и… – Холли замолчала, чтобы еще раз вытереть нос о мою рубашку, Она громко засопела, и я было решил, что девочка опять заплачет, но она сдержалась и зачастила: – Я открыла дверцу и стала спрашивать, можно ли мне вылезти, если игра закончилась, а мама больно шлепнула меня и изо всех сил толкнула обратно в шкаф и сказала, чтобы я заткнулась, а потом захлопнула дверцу и заперла ее или подперла чем-то, потому что я не могла открыть ее и вылезти. Я старалась, изо всех сил старалась и кричала тоже изо всех сил, но никто меня не слышал и не приходил, а потом… – Холли с трудом перевела дух. – А потом я услышала, как закричала мама. Она очень страшно кричала, мистер. Будто с ней делали что-то очень страшное. И другая штука тоже кричала, такая большая красная штука. Я стучала в дверь и кричала, чтобы меня выпустили, чтобы я могла помочь моей маме, но никто не пришел. И я не могла вылезти из шкафа. Он был весь поломан. Я очень долго сидела в шкафу – два или три месяца, точно не знаю. Там было так темно, мистер. Пожалуйста, скажите, с моей мамой все в порядке? Могу я увидеть ее?

– Ш-ш, моя девочка, ш-ш. – Я обнимал ее, гладил по голове, качал на колене и говорил: – Ш-ш, теперь с тобой Джим. Джим здесь.

Это объясняло поведение Холли и ее боязнь сарая, и шкафов в доме, и всех остальных замкнутых темных мест в этом мире.

Неожиданно она подняла личико: – Ты не уйдешь?

– Я люблю тебя, милая. – Это была правда. Я любил ее.

Но даже если и нет, как можно бросить ее сейчас?

Странный все-таки парень Чак!
Расстегнул он как-то пиджак,
Мы чуть не тронулись умом,
Увидев пазуху с дерьмом.
В уборную его он нес, чудак.

34 НА ЖИВЦА

Друг – это человек, который вместо того, чтобы любить себя, любит вас.

Соломон Краткий.

Сорок три дня спустя (это могло произойти и раньше, но Бетти-Джон должна была убедиться) я стал отцом. Более скорое разрешение от бремени в хрониках не упоминается. И более плодоносное: Томми, Холли, Алек и медведь. Так в газетах и сообщили: три ребенка и одно тряпичное животное.

К присяге меня привела Берди, а Би-Джей так и светилась от гордости. Дети, отмытые и начищенные, с серьезными мордашками, стояли рядом со мной в новых рубашках и шортах (ради такого случая Би-Джей не поскупилась), не совсем понимая, что все это означает, но чувствуя важность события.

Я объяснил им очень осторожно: мол, они будут постоянно жить со мной, теперь я их папа и буду заботиться о них. Томми мрачно кивнул, не сказав ни слова. Холли поинтересовалась, не станет ли она мамой. Я спросил, не согласится ли она взамен быть маленькой девочкой, но она сказала: нет, мамой. На время пришлось уступить. Алек долго молчал, но потом все-таки сумел выдавить: – И медведь тоже?

– Конечно, и медведь тоже. – Так я усыновил и мишку.

Получить соответствующие бумаги оказалось несложно. Бетти-Джон начала их готовить по истечении третьей недели, а Берди осторожно, исподволь опрашивала детей (я думаю, они ее искренне интересовали). Единственное, что меня удивило, так это необходимость подписать отказ от приданого – хотя Конгресс давно одобрил закон о наследовании, бюрократическая машина еще работала по старинке. Я погся, что сочетаюсь с детьми не ради их денег, ведь если они не имеют их сейчас, то могут унаследовать в дальнейшем, и так далее, и тому подобное.

Я уже был знаком с родительской присягой, но тем не менее внимательно просмотрел ее еще раз в поисках лазеек, двусмысленностей, юридических крючков и ловушек. Не нашел ничего и гордо ее принес. Мое «я согласен» было одной из самых приятных вещей, которые я когда-либо делал в своей жизни.

Только две неприятности омрачили этот день. Одна небольшая, а другая – она чуть не сорвала мое родительство.

Сначала с небольшой.

Во время тихого часа после полудня Бетти-Джон зашла ко мне с небольшой коробочкой в руках. Чересчур счастливой она не выглядела.

– Что ты мне принесла, Добрая Фея? Она не улыбнулась.

– Это для тебя и твоих детей.

– Еще подарки?

– Не совсем…

Я открыл коробку. Там было четыре маленьких кожаных мешочка с ремешками, чтобы носить на шее.

– Что это?

– Ладанки на счастье, – сказала она по-прежнему без улыбки.. Я попытался развязать один, но мешочек был застрочен наглухо и сверху еще залит пластиковым клеем.

– Такие же наденут все наши дети. Их прислали вчера.

– Не слишком ли много – со всеми этими биперами, собачьими бляхами, медицинскими картами, аварийными свистками и всем прочим? Я хочу сказать, не достаточно ли разной дряни уже болтается на шеях наших ребятишек? Почему бы не надеть еще и блошиные ошейники?

– Это идея не моя, а правительства. Это амулеты против червей, о которых я тебе говорила.

– Что в них?. Бетти-Джон пожала плечами.

– Государственная тайна. – Потом добавила: ~~ Толченое стекло, цианид и споры бактерий. Каких – неизвестно.

– Откуда ты знаешь?

– Один из них оказался открытым. К счастью, это обнаружилось в лаборатории, когда Берди стерилизовала мешочки.

– О! – вырвалось у меня. – А вдруг теперь одного не хватит?

– Нет, их прислали с запасом. Во всяком случае, этот предназначался для Билли Джеймисона.

Билли, один из двух младенцев, прибывших тем же автобусом, что Томми, Холли и Алек, умер полтора месяца назад. Пневмония. У нас не оказалось лекарств, чтобы спасти его.

Я взвесил мешочки на ладони.

– Запечатаны на редкость прочно. Не понимаю, какая от них польза.

– Они предназначены не для детей, Джим.

– Но цианид?..

– Ты знаешь ребенка, который мог бы принять его? Ха-ха. Я и фруктовые таблетки не каждому могу всучить. Они не хотят принимать их. Мне хватает гоблинов, что живут на холме – с кошмарами насчет червей я не желаю иметь дела. Цианид – для хторров, как и бактерии, и стекло. Если червь сожрет ребенка с амулетом, это будет последний ребенок, которого он сожрет. Мы надеемся.

Я посмотрел на Би-Джей. Потом на маленькие мешочки. Потом снова на нее.

– Ужасная черствость…

– Это приказ. Если мы хотим получать дотации, то должны защищать наших детей. Кто-то в Денвере предложил надеть на них амулеты. По их теории, хторране не прирожденные людоеды, но время от времени кто-нибудь из них входит во вкус, как тигр. А дети – наживка.

– Я… э… не вижу логики.

– Тебе это не нравится, не так ли? Я покачал головой: – Я не такой дурак, чтобы воспринимать это всерьез. Она кивнула: – Я тоже, но все-таки надень их на детей, ладно?

Я надел, а потом отправился к своему терминалу и вошел в центральную базу данных. И копался там до тех пор, пока не нашел несколько предварительных отчетов по амулетам. Материал был секретный, но я пустил в ход пароли Спецсил. Тайны охранялись, но делалось это из рук вон плохо, потому что компьютер выдал на экран все.

Амулеты содержали в себе не только толченое стекло, цианид и иммобилизованные бактерии, но этот набор довольно близко отражал их начинку. По теории, ткани хторран были очень прочными снаружи и внутри. Толченое стекло должно было их разрезать, чтобы иммобилизованные бактерии проникли в кровяное русло и убили зверя.

67
{"b":"10128","o":1}