ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Как стать организованным? Личная эффективность для студентов
Игра на жизнь. Любимых надо беречь
Пробужденные фурии
Начало жизни. Ваш ребенок от рождения до года
Русофобия. С предисловием Николая Старикова
Одиночество вдвоем, или 5 причин, по которым пары разводятся
Идеальная незнакомка
Чудо-Женщина. Вестница войны
Ждите неожиданного
Содержание  
A
A

Она разваливалась на куски прямо на глазах.

Несмотря на ярость, мне хотелось схватить ее, обнять и сказать, что это неправда, что она по-прежнему заслуживает любви, и доверия, и уважения. Но, Боже, как же я ее ненавидел! Мне хотелось убить ее. Или кого-нибудь другого. Все равно кого.

Бедная Би-Джей.

Она делала что могла, но не знала всего. Если бы только она меня послушала – вот что сводило меня с ума! Я уже не знал, что чувствую сейчас.

– Мне больше нечего сказать.

Би-Джей отвернулась от меня и, упав на руки Берди, разрыдалась. Берди смотрела на меня как на какого-то слизняка. Большая Айви громко клацнула затвором ружья и пронзила меня свирепым взглядом. Я повернулся к ним спиной.

Большая Айви подошла ко мне: – Ты дурак.

– Лучше скажи что-нибудь новенькое.

– Неужели ты не понимаешь, что ей и так плохо? Я резко повернулся и со злостью посмотрел на нее.

– Не лезь, куда тебя не просят! Ты не знаешь, что мне пришлось сделать этой ночью. Ты вообще ничего не знаешь! Би-Джей, по крайней мере, может выплакаться, а я лишен и этого.

– Может быть, это не лучшая идея… – начала Берди. Один из подростков крикнул: – Потушите свет! Все! – Он поднял зажатый в руке переговорник. – Дозор сообщает, что сюда направляется фургон.

Би-Джей высвободилась из рук Берди и вытерла глаза.

– Все по местам!

Я обошел один из автобусов и ждал в мертвом пространстве за поворотом. Снял с плеча огнемет.

Ждать пришлось недолго.

Мы услышали приближающийся шум мотора, скрип шин спускающейся по каньону машины, увидели лучи ее фар…

Это был микроавтобус. Он выскочил из-за поворота на большой скорости и не смог сразу затормозить. Водитель заметил баррикаду слишком поздно и попытался свернуть. Микроавтобус заскользил, пошел юзом и боком ударился об один из наших автобусов, толкнув его на другой.

Почти сразу же водитель попытался дать задний ход…

Я полоснул струей пламени.

Дверца микроавтобуса распахнулась, и оттуда, подняв руки вверх, выскочил водитель, совсем еще мальчишка.

– Ложись на землю! – заорал я, и он распластался.

Я вышел из-за дерева, за которым прятался. Помахал рукой Би-Джей. Кто-то зажег фары одного из наших автобусов. Из-за кустов появились люди, целясь в микроавтобус.

– Выходите медленно, – приказал я. – Руки на голову.

Никакого ответа.

Я подошел в микроавтобусу, открыл дверцу и заглянул внутрь. Их было шестеро. Они не пристегнули привязные ремни. Теперь двое валялись без сознания, Деландро держал на руках Джесси, Марси направила на меня винтовку. У Франкенштейна, похоже, была сломана рука.

Я навел огнемет на Марси.

– Брось это, дурочка. Иначе вы все поджаритесь. Она взглянула на Деландро. Тот кивнул, и Марси положила винтовку на пол.

– Выходите, – сказал я. – Руки на голову. – Я повернулся и крикнул Берди: – Нам понадобится пара носилок!

Ко мне подошла Би-Джей. Она сверлила взглядом ренегатов, вылезающих из машины. Я заставил их лечь на асфальт рядом с водителем.

– Который из них главный? – спросила Би-Джей. Я ткнул огнеметом в Деландро.

– Я его сожгу.

Бетти-Джон заступила мне дорогу, – Нет, ты этого не сделаешь.

– Би-Джей, он убил моих детей.

– Сначала его надо судить. Я вытаращил глаза.

– Ты шутишь! После всего, что он сегодня натворил?..

– Я – не животное, Джим! Конечно, я хочу отомстить – но не настолько сильно, чтобы отбросить те остатки человечности, которые во мне еще есть. Я пока не пала так низко, как ты.

Я опустил огнемет. Шагнул к ней вплотную и сказал: – Я знаю этих подонков. Ты верна себе. Думаешь, тебе удастся отдать их под суд? Попробуй. Я точно скажу, что произойдет. У тебя ничего не выйдет. В конечном итоге я получу их и сожгу. Что ж, могу и подождать.

Бетти-Джон не ответила. Она приказывала расчистить дорогу. Я пошел к своему автобусу и швырнул огнемет за сиденье.

В Семью я возвращался в одиночестве.

Парашютист расстегивал лямку под гузкой,
Чтоб ему мастурбировать было не узко,
Без исключенья каждый прыжок
В конвульсиях бился этот дружок,
Был он верен себе до последнего спуска.

48 ВЫБОР ДЖЕЙСОНА

Любое действие вызывает критику, равную по силе, но противоположно направленную.

Соломон Краткий.

В конце концов я все-таки пришел к Деландро в камеру. После нерешительности, длившейся, казалось, несколько столетий, я пришел к нему.

Я не знал, что хочу сказать – и в то же время знал. Тысячи разнообразных речей проносились в моем мозгу, но я отвергал их.

Одна моя частица хотела сказать: «Как? Как мы кончили подобным образом? Я почти верил в тебя. Я хотел верить в тебя!» Я знал, что он ответит: «Браво, Джим. Ты снова хочешь оказаться правым. Ты опять включил свою машинку для оправданий».

И если я соглашусь с этим, он снова будет прав – а я не хотел дарить ему такую возможность, потому что устал от его правоты не меньше, чем от своей.

Если быть до конца честным, я хотел только мести.

Полного отмщения. Он должен увидеть сам, что проиграл, а я выиграл.

Но, разумеется, это просто мое желание снова быть правым. Джейсон окружил мой мозг хитроумной маленькой ловушкой, выбраться из которой невозможно. Я был прав и при этом автоматически становился неправым.

Думаю, я просто хотел, чтобы он попросил прощения за весь тот вред, который причинил мне.

Вот только Деландро утверждал, что никто не может причинить себе вред, кроме себя самого. Все его постулаты снимали вину с него и перекладывали ее на меня. Он был всего лишь мальчиком-посыльным. Я сам виноват, что принял посылку.

Я расстегнул ремень с кобурой и оставил его у часовой. Она отперла стальную дверь и впустила меня внутрь.

Деландро лежал на койке, сложив руки на животе и задумчиво глядя в потолок.

– Я ждал тебя, – улыбнулся он.

В камере был стул. Я поставил его напротив Деландро и сел.

– У тебя и речь уже заготовлена, верно? Я покачал головой.

– Нет? – До сих пор он не шевелился, а теперь повернул голову и посмотрел на меня. – Ты говоришь неправду, Джим. – И снова я ощутил тепло его огромной согревающей улыбки. Он рассмеялся. – Ты приготовил речь, наверное, даже несколько речей. И скорее всего, отрепетировал их. Но решил не произносить ни одной. Это правда?

– Ты всегда преуспевал по части чтения мыслей, Джейсон. Зачем с тобой спорить?

– Ты пришел сюда не просто позлорадствовать, – сказал он. – Я слишком хорошо выдрессировал тебя.

– Тогда зачем я здесь?

– Джим. – Он покачал головой. – Не притворяйся простаком, а то кто-нибудь поверит. Ты здесь, потому что хочешь закончить наши дела до завтрашнего дня. Тебе известно, что произойдет в зале суда и что за этим последует. Ты знаешь, кто должен будет сделать это.

Завтра ты убьешь меня, Джим. Но ты хочешь, чтобы прежде я простил тебя. Или вымаливал у тебя жизнь. Или как-нибудь оправдал свое убийство. Плохо твое дело, Джим. Я не собираюсь помогать тебе. Ты не имеешь надо мной власти, если только я сам не захочу дать ее тебе. А я не дам ничего.

Очень тихо я заметил: – Зато я могу дать тебе кое-что.

– Ага, – констатировал он. – Вот мы и добрались до предложений. – Он сел. Его глаза были такими пронзительно-голубыми, каких я еще не видел. – Давай предлагай. – Он рассеянно почесал шею. Я узнал этот жест.

– Я могу предоставить тебе выбор, – сказал я. – Такой же, как ты предоставил мне. Ты можешь умереть или остаться жить.

– О? – Он вздернул брови.

– У тебя есть сведения, которые имеют военное значение. Ты многое знаешь о червях. Армия нуждается в такой информации. Можно достигнуть соглашения. Ты и твои люди останетесь в тюрьме, но будете жить. Или же… – Я пожал плечами. – Мы устроим суд.

90
{"b":"10128","o":1}