ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Вот это да! — восхищенно воскликнул он. — Он все еще работает, после стольких месяцев под водой! А мы считали советскую технологию безнадежно отсталой. — Он посмотрел на Катю: — Не хотел вас обидеть.

— Никаких обид.

Вскоре помещение осветилось флуоресцентными лампами, которые вначале замигали, словно вспышки молнии. Археологи сразу выключили свои лампы на шлемах, и пред ними предстал затерянный и оттого еще более жуткий мир многочисленных приборов, проводов и другого оборудования, покрытого толстым слоем белого порошка. Было ощущение, что они вдруг оказались в ледяной пещере, и это чувство усиливалось от голубого мерцания флуоресцентных ламп и клубов пара, образующихся в холодном воздухе от дыхания членов экспедиции.

— Похоже на штаб оперативного управления, — заметил Костас. — Именно здесь мы можем найти ключ к разгадке произошедшего.

Они осторожно подошли к концу узкого коридора и спустились по ступенькам. На большом столе лежало множество автоматов Калашникова, а по полу были разбросаны магазины к ним. Пока Катя рассматривала эту гору оружия, Джек взял со стола один и внимательно осмотрел его.

— Специальный вариант для оперативных операций, — прокомментировала девушка. — «АК-74М» — модифицированный вариант модели «АК-47» калибра 5,45 миллиметра. С момента обострения политической ситуации в Советском Союзе Главное разведывательное управление Генерального штаба направило на все атомные подводные лодки группы сил специального назначения, более известных под кратким названием «спецназ». Руководство ГРУ было в ужасе от потенциальной возможности восстаний на флоте или массового дезертирства. Именно поэтому оно больше полагалось на спецназ, чем на капитана и его помощников.

— Но обычно оружие запирается в специальной оружейной комнате, — с недоумением заметил Джек. — Кроме того, есть еще одна странность. — Он отстегнул магазин от автомата и передернул затвор. — Магазин полупустой, а один патрон уже в патроннике. Значит, из этого оружия стреляли.

Быстрый осмотр оружия показал, что почти у всех автоматов были использованы патроны, а под столом участники экспедиции обнаружили большое количество пистолетов, и тоже с пустыми магазинами.

— Похоже, кто-то хорошенько поработал здесь после стрельбы.

— Именно, — согласился Костас, выходя на средину комнаты. — Вы только оглянитесь.

Посреди комнаты стоял стул командира субмарины, а с обеих сторон опускались цилиндры перископа. В стены командного пункта были вмонтированы разнообразные навигационные приборы и специальные шкафы для хранения оружия. По всему было видно, что именно здесь находился центр оперативного планирования и командный пункт боевого подводного судна.

Повсюду виднелись следы разрушений. Компьютерные мониторы зияли пустыми глазницами экранов, а пол был устлан обрывками проводов, металлическими предметами и осколками битого стекла. Оба перископа были изуродованы до неузнаваемости, картографический стол полностью разбит, а обрывки карт изрешечены пулями.

— Командный пункт субмарины разрушен до основания, — подытожил Костас, осмотрев дальний угол помещения. — Теперь понятно, почему они не могли продолжить плавание.

— А где же все? — удивилась Катя. — Члены экипажа?

— Здесь находились выжившие, — заключил Костас. — Ведь кто-то же собрал все оружие в одном месте. Кроме того, здесь должны быть трупы погибших, которые тоже были припрятаны или выброшены за борт.

— Сейчас ясно только, что они могут быть где угодно, только не здесь, — задумчиво произнес Джек. — Думаю, нам следует проверить жилые каюты экипажа.

Катя первой направилась вдоль коридора по направлению к другим отсекам субмарины. Они вновь погрузились в темноту, поскольку система электрического освещения работала только в больших помещениях. Джек и Костас следили за темным силуэтом идущей впереди Кати, которая безуспешно пыталась нащупать рукой кнопку, чтобы включить лампочку на шлеме.

Вдруг впереди послышался глухой стук, затем душераздирающий крик. Джек и Костас бросились вперед и наткнулись на лежавшую в проходе Катю. Джек наклонился над ней и первым делом проверил поступление воздуха. На его лице отразилась глубокая озабоченность, смешанная с недоумением.

Наклонившись еще ниже, он услышал невнятное бормотание на русском языке. Через мгновение Катя открыла глаза и приподнялась на локте. Мужчины помогли ей встать на ноги.

— У меня был… шок, — тихо пробормотала она. — Я только увидела…

Ее голос затих. Катя показала в сторону гидролокаторного отсека, находившегося в дальнем конце коридора.

Джек включил фонарь на своем шлеме и оторопело посмотрел туда. То, что они увидели, было похоже на кошмарный сон, от которого кровь стыла в жилах. На фоне темного коридора виднелась фигура человека в покрытом белым порошком военном мундире, висевшего в петле под потолком. Его руки свисали вниз, как у чудовищной куклы-марионетки, мертвенно-бледное лицо было перекошено предсмертной судорогой, а почти пустые глазницы еще больше усиливали ощущение невыразимого ужаса.

Это было торжество смерти в самом ее неприглядном виде, а тело казалось стражником у входа в царство мертвых. Джек почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Катя наконец пришла в себя и выпрямилась. Все трое осторожно протиснулись в каюту. Труп, одетый в мундир советского морского офицера, висел на обрывке толстой проволоки, один конец которой был закреплен под потолком. На полу валялись пустые коробки из-под продуктов и прочий мусор.

— Его звали Сергей Васильевич Кузнецов, — сообщила Катя, прочитав отрывок из дневника, который обнаружила на столе возле тела. — Капитан второго ранга, Советский военно-морской флот. Орден Красного Знамени за заслуги в обеспечении государственной безопасности. На «Казбеке» служил заместителем командира по политической части, то есть замполитом. Отвечал за политическую работу на субмарине и следил за тем, чтобы командир беспрекословно выполнял все его приказы.

— Марионетка КГБ, — проворчал Костас.

— Немного найдется капитанов на всем Черноморском флоте, которые пришли бы в восторг от такого зрелища, — вздохнула Катя, листая дневник. — Он провел свои последние дни в этом помещении. Он не мог подать сигнал бедствия, так как гидролокатор основательно разрушен, но мог принимать сигналы извне с помощью пассивного импульсного радара. Словом, он знал, что происходит на поверхности. — Катя перевернула страницу дневника. — Боже мой! — воскликнула она. — Последняя запись сделана 25 декабря 1991 года. По трагическому совпадению именно в этот день над Кремлем в последний раз развевался красный флаг. — Она посмотрела на Джека и Костаса широко раскрытыми глазами. — Подводная лодка затонула 17 июня того же года. Значит, этот человек жил здесь более шести месяцев.

Они с неподдельным ужасом уставились на тело офицера.

— Такое… возможно, — произнес Костас после раздумий. — Во всяком случае, физически. Батареи поддерживали работу газоочистителей, а электролизная машина извлекала кислород из морской воды. Что же касается еды и питья, то их здесь было предостаточно. — Среди горы мусора и отходов он обратил внимание на пустые бутылки из-под водки. — А вот психологически — другое дело. Не могу понять, как можно оставаться в своем уме в подобных условиях.

— Дневник заполнен политической риторикой в духе коммунистической пропаганды, которую вдалбливали нам десятилетиями как религию, — тихо сказала Катя. — Политическими офицерами становились, как правило, самые идейные и фанатически преданные члены партии, которых можно считать эквивалентом нацистского гестапо.

— И все же здесь произошло что-то странное, — растерянно пробормотал Джек. — Не могу поверить, что за шесть месяцев он не смог найти возможность сообщить о себе на поверхность. В конце концов, он мог вручную запустить маяк через торпедный люк или выбросить наружу отходы субмарины. Просто не понимаю, почему он этого не сделал.

— Послушайте эти записи, — сказала Катя дрогнувшим голосом. Она стала листать страницы дневника, останавливаясь на самых интересных отрывках и быстро переводя текст с русского на английский: — «Я принадлежу к числу избранных… Я похоронил товарищей с воинскими почестями… Они пожертвовали своими жизнями ради Родины… Их силы придавали мне уверенность… Да здравствует революция!»

42
{"b":"10150","o":1}