ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Что это значит? — не понял Костас.

— Согласно записям в дневнике, их осталось всего двенадцать человек. Через пять дней после затопления они выбрали того, кто должен выжить, а остальные приняли цианид. Их тела были выброшены в море через торпедный люк.

— Они потеряли остатки надежды? — удивленно спросил Костас.

— Нет, они были полны решимости сделать все возможное, чтобы их лодка не попала в руки НАТО. Они готовы были уничтожить субмарину, если бы их потенциальный спаситель оказался врагом.

— Теперь я понимаю логику их поступков, — протянул Костас. — Для того чтобы взорвать детонатор, нужен только один человек. Одному требуется намного меньше еды и воздуха, поэтому субмарина могла продержаться под водой так долго. Второй человек на судне уже рассматривался как балласт, потребляющий драгоценные продукты и кислород. Стало быть, они выбрали сильного духом, который вряд ли сломается в таких условиях.

Джек присел над горой пустых бутылок и покачал головой.

— Думаю, здесь нечто большее, чем просто желание спасти лодку. Эту тайну нам еще предстоит раскрыть.

— Их мир должен был вот-вот рухнуть, — продолжал рассуждать Костас. — Твердолобые коммунисты могли легко убедить себя в том, что являются последним бастионом коммунизма, финальным оплотом в борьбе против Запада.

Они посмотрели на Катю.

— Мы все чувствовали, что скоро конец, — тихо произнесла она, — и многие отказывались принять этот факт. Однако таких сумасшедших обычно не направляли служить на атомные подводные лодки.

С тех пор как они увидели тело повесившегося офицера, их терзал один важный вопрос, и Костас решил задать его:

— А что случилось с остальными членами экипажа?

Катя прочитала еще одну часть дневника. Пока она переводила с русского языка, на ее лице все больше проявлялись горечь и растерянность.

— Как известно, такое иногда случалось в морской разведке, только сейчас все было намного хуже. Эта подводная лодка стала ренегатом, предателем. Ее капитан, Евгений Михайлович Антонов, вышел из Черноморской военной базы в Севастополе с обычным заданием патрулировать определенный участок акватории. А потом он неожиданно исчез в южной части моря и больше не выходил на связь.

— Но они не могли рассчитывать на беспрепятственный выход из Черного моря! — воскликнул Костас. — Тем более незамеченными. Турки держат под контролем гидролокации всю территорию Босфора.

— Не думаю, что у него было намерение покинуть Черное море. Скорее всего лодка шла на важную встречу, и возможно, на этом самом острове.

— Мне кажется странным время перехода на другую сторону, — заметил Джек. — Как раз накануне распада Советского Союза и окончания «холодной войны». Любой квалифицированный офицер ВМФ должен был предвидеть эти события. Думаю, больше смысла было бы в том, чтобы залечь на дно и ждать лучших времен.

— Антонов был блестящим военным подводником, но не являлся членом партии. Он так ненавидел американцев, что его могли считать слишком рискованным человеком, чтобы поручить командование атомной подводной лодкой с баллистическими ракетами на борту. Не думаю, что он действительно был предателем.

Джек не скрывал своей озабоченности:

— Он, должно быть, хотел кому-то что-то предложить. Нечто такое, ради чего стоило рискнуть.

— В дневнике говорится, что с ним случилось? — спросил Костас.

Катя прочитала несколько страниц, а потом посмотрела на Костаса и Джека.

— Наш друг замполит узнал о том, что затеял капитан, за несколько часов до того, как субмарина пошла на дно. Он собрал всю команду спецназа и ворвался на командный пункт. Антонов к тому времени уже успел раздать оружие своим сторонникам, но они так и не смогли раздобыть автоматы. После ожесточенной перестрелки спецназовцы вынудили капитана и оставшихся в живых членов экипажа сложить оружие и сдаться. Однако к этому времени лодка уже потеряла управление и рухнула на дно моря.

— А что они сделали с капитаном?

— Перед началом схватки Кузнецов запер и опечатал инженерный отсек и запустил механизм, выкачивающий в отсек накопившуюся в коллекторе окись углерода. Таким образом, инженеры погибли от удушья, даже не успев сообразить, в чем дело. Что же до самого Антонова и его сторонников, то их загнали в реакторный отсек, расположенный позади камеры спасения.

— Смерть от медленной радиации, — вздохнул Костас, глядя на мумифицировавшееся лицо офицера. — Она могла наступить через много дней, а то и недель.

Этот покрытый белым осадком труп даже сейчас казался находящимся на посту и выглядел так, словно хотел вонзить свой кулак в разложившуюся голову.

— Ты заслужил свою смерть, подонок и садист.

Атлантида - i_04.jpg

ГЛАВА 14

Это корабль мертвых. — Катя громко захлопнула дневник. — И чем быстрее мы выберемся отсюда, тем лучше. — Она вышла из гидролокационной комнаты, не удостоив взглядом висевшее тело. Впрочем, призрак еще долго будет преследовать ее.

— Всем включить фонари на шлемах, — приказал Костас. — Есть вероятность, что этот тип задумал взорвать судно. — Сделав несколько шагов по коридору, он остановился и поднял руку вверх. — Прямо над нами оружейный отсек. Нам нужно во что бы то ни стало попасть в торпедный отсек. Обычно здесь работает лифт, но мы можем подняться туда по внутренней лестнице.

Они повернули к краю лестничного подъема, который находился как раз под оружейным отсеком. Поднявшись на верхнюю ступеньку лестницы, Костас замер на мгновение, заметив тонкую трубку, которая вела от гидролокационной комнаты к оружейному отсеку. Он осторожно смахнул белый осадок с трубки и увидел прикрепленные к ней два провода красного цвета.

— Ждите меня здесь.

Костас вернулся в гидролокационную комнату, поминутно останавливаясь, чтобы проследить направление красных проводов. На мгновение он исчез за трупом, а потом вернулся к товарищам.

— Как я и подозревал, — тихо сказал он, — провода ведут к пульту управления. Это ОПДЦ — однополюсный переключатель двойной цепи, активирующий силу тока и контролирующий два разных контура. Можно предположить, что провода тянутся в торпедный отсек, где наш друг подготовил к взрыву две боеголовки. Взрыв может разнести лодку в щепки, и нас вместе с ней.

Костас двинулся вперед, пристально отслеживая направление проводов. Остальные послушно следовали за ним, не отвлекая ненужными расспросами. Мягкое покрытие скрадывало шум шагов, и только гулкое эхо слабо отдавалось в пустом помещении лодки. Проходя мимо офицерской каюты, они заглянули внутрь и увидели там уже привычную сцену всеобщего разорения. Повсюду лежали горы мусора и коробки из-под продуктов.

Через несколько минут Костас добрался до оружейного отсека.

— Очень хорошо, что здесь тоже работает аварийное освещение, — сказал он, оглядываясь по сторонам.

Длинное помещение было до потолка заполнено хорошо упакованными ящиками, между которыми оставался лишь узкий проход, позволявший добраться до противоположного конца. Все было задумано так, что оружие спускается в нижнюю камеру, где распаковывается и готовится к использованию.

— Обычно в комплект подлодки типа «Акула-97Ш» входят тридцать ракет, — сообщила Катя. — До двенадцати крылатых ракет «ССН-21» типа «Самсон» и еще несколько разнообразных противолодочных ракет. Однако самые мощные боеголовки, как правило, устанавливаются на торпедах.

Костас проследил направление проводов до самого конца отсека, с трудом протискиваясь между плотными рядами ящиков, затем повернул налево и через минуту с торжествующим видом поднялся на ноги.

— Есть, нашел! Это две мощные торпеды типа «65-76 Кит» — самые крупные в мире. Их длина почти одиннадцать метров. И в каждой четыреста пятьдесят килограммов взрывчатки, способной пробить самый прочный титановый корпус надводного судна. Но меня смущает, что разминировать торпеды проще простого. Надо просто отрезать провода.

43
{"b":"10150","o":1}