ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Получилось, — объявил Костас. — Я получил с нашего аквапода фиксированные данные о том, где именно наша древняя лестница была накрыта подводной лодкой. Это под загрузочным отсеком торпедной камеры, примерно в двухстах сорока одном градусе от нашего нынешнего местонахождения, или на семь и шесть десятых метра впереди и двумя метрами ниже — чуть позади оружейного отсека и непосредственно перед входом в камеру балласта.

Когда Костас стал оглядываться в поисках пути к указанной точке, Катя схватила его за руку.

— Прежде чем пойдем туда, вы должны посмотреть еще на одну вещь, — произнесла она с тревожной нотой в голосе и показала рукой на центральный проход, где они недавно лежали на полу под торпедами, умирая от страха. — Этот проход должен быть свободным, чтобы можно было беспрепятственно вынуть торпеды из транспортировочных ящиков и переправить их к пусковой установке. Но сейчас он почему-то заблокирован.

Это было так очевидно! Они должны были догадаться раньше, но так увлеклись разминированием, что не обратили на этот факт внимания.

— Там пара упаковочных ящиков, — озадаченно произнес Костас и, протиснувшись между двумя рядами торпед, заглянул за них. — А позади еще два таких же. И дальше видны два ящика.

Костас постепенно удалялся от них, и его голос становился тише.

— Всего здесь шесть ящиков, каждый почти четыре метра в длину и полметра в ширину. По всей видимости, их опустили через люк оружейного отсека, а потом перетащили сюда с помощью торпедного крана.

— Это оружейные ящики? — поинтересовался Джек. Костас наклонился над одним из них и смахнул толстый слой белого осадка.

— Трудно сказать. Они слишком короткие для торпед или ракет и слишком широкие для пусковых установок. Конечно, надо бы открыть хоть один, но у нас нет ни времени, ни инструментов.

— На них какая-то маркировка. — Катя протиснулась к ящикам вслед за Костасом и принялась снимать слой белого порошка, под которым виднелась металлическая пластина с цифрами. — Это код Министерства обороны СССР, — прокомментировала девушка, показав на группу замысловатых символов. — Это действительно оружие. — Она смахнула белый порошок с другого обозначения и наклонилась ниже, чтобы разобрать надпись.

— «Электро…» — начала Катя и вдруг запнулась. — «Электрохимприбор».

Джеком и Костасом мгновенно овладело дурное предчувствие.

— «Электрохимприбор», — повторила Катя. — Больше известный под названием «Почтовый ящик 418» — главный советский завод по сборке термоядерного оружия.

Костас тяжело откинулся на ящик.

— Матерь Божья! Значит, это термоядерные боеголовки, которые по размерам вполне подходят для ракет среднего радиуса действия.

— Точнее сказать, «ССН-20», или «Осетр». — Катя встала. — Одна такая в пять раз мощнее, чем сброшенная на Хиросиму бомба. Здесь шесть ящиков, и в каждом по десять боеголовок. — Она замолкла и угрюмо уставилась на зеленые ящики. — Именно поэтому, вероятно, советские власти сделали все, чтобы сохранить в тайне факт гибели подводной лодки. А после этого события в порту прописки «Казбека» и в других местах стали исчезать люди. Теперь ясно, что их просто-напросто убрали, как при Сталине. Причем исчезновения прошли практически незамеченными на фоне более важных событий.

— Вы хотите сказать, что эти ядерные боеголовки украдены? — удивился Костас.

— После афганской войны Советская армия была полностью дезорганизована. Стал быстро распадаться и Военно-морской флот СССР. Все суда оказались на приколе, экипажи изнывали от скуки и безделья. Жалованье военнослужащим резко снизилось, а зачастую им и вовсе денег не платили. За последние годы существования Советского Союза Западу было продано больше секретной информации, чем за весь период «холодной войны».

— Как Антонов отнесся к этому? — спросил Костас.

— Этот человек верой и правдой служил своему государству, но оказался крайне опасным в условиях его полного распада и наступления анархии. Он ненавидел так называемую «гласность», презирал «перестройку» и отвергал любые попытки установить нормальные отношения со странами Запада. Поэтому все выглядит как последний акт его открытого неповиновения продажным властям.

— Если режим больше не способен нанести удар по Западу, — задумчиво пробормотал Костас, — значит, это должен сделать он.

— А его экипаж готов был следовать за ним куда угодно, особенно если это сулило большие деньги.

— Где он достал все это?

— Где угодно. У Саддама Хусейна в Ираке, у талибов в Афганистане, у лидеров движения «Хамас» в Сирии, в Северной Корее, наконец. Не забывайте, все происходило в 1991 году.

— Но для этого ему нужен был посредник, — заметил Джек.

— Хищники уже кружили над страной и предлагали свои услуги еще до начала распада СССР, — грустно вздохнула Катя.

— Я недооценил нашего друга как политработника, — спокойно произнес Костас. — Конечно, он был фанатиком, зато спас человечество от ужасной катастрофы.

— Такая угроза еще существует. — Джек выпрямился и посмотрел на друзей. — Где-то еще бродит по белому свету неудовлетворенный и алчный продавец смерти, который годами наблюдает за происходящим и ждет своего часа. А его потенциальные клиенты сейчас намного хуже, чем прежде. Это террористы, поступки которых определяются только ненавистью.

Мерцание синих аварийных лампочек на подводной лодке с трудом пробивалось в мрачное пространство торпедного отсека. Костас включил фонарь на шлеме на полную мощность и повел друзей по узкому проходу, мимо зеленых ящиков с оружием, в дальний конец отсека, обозначенный на его мониторе. Джек и Катя старались не отставать от него ни на шаг. Их защитные костюмы отсвечивали ярким блеском, когда они проходили мимо покрытых толстым слоем осадка ящиков и приборов. Протиснувшись сквозь узкий люк оружейного отсека, они вошли в такой же узкий, но ярко освещенный коридор.

Костас прислонился спиной к стенке субмарины и просунул палец в одну из решеток на полу.

— Это здесь.

Он наклонился и, поднатужившись, попытался приподнять ее. Раздался резкий металлический скрежет, и в воздух поднялись клубы потревоженного белого осадка. Джек подошел к другу, чтобы помочь. Затем мужчины посмотрели вниз, где безраздельно господствовала мрачная темнота. Костас начал медленно спускаться, и вскоре над полом виднелся только его шлем.

— Я спустился на пол, это чуть повыше днища лодки, — объявил он снизу. — Это тот самый предел, ниже которого можно спуститься, не опасаясь погрузиться в ядовитый бульон. — Он вынул из нагрудного кармана прибор СГП.

Джек стал над люком, помогая Кате подойти поближе и спуститься. Все три фонаря на шлемах светили на зеленоватый экран монитора.

— Есть, — радостно отозвался Костас и пристально посмотрел на подлодку, находившуюся от него на расстоянии вытянутой руки. — Я на высоте пяти метров от того места, где ступени лестницы подводного города исчезли под корпусом лодки. Наконец-то мы вышли на цель.

— А как выглядит корпус лодки в этом месте? — взволнованно спросил Джек.

— Нам повезло, — успокоил его Костас. — «Казбек» имеет двойную оболочку — толстый внутренний слой из прочного металла и внешний гидродинамический, отделенный от внутреннего двадцатисантиметровым резиновым. Это обеспечивает судну хорошую акустическую изоляцию и дополнительное пространство для камеры балласта. Но непосредственно перед носовой частью корпус остался монолитным, то есть из одного слоя металла, чтобы обеспечить больше пространства для командного пункта.

Катя наклонилась вперед:

— Здесь есть кое-что, чего я никак не могу понять.

— Что именно?

— Между нами и скалой почти двадцать сантиметров металла. Так вот, я не понимаю, как мы пробьемся через него.

Костас повернулся и с удивлением посмотрел на Катю. От белого осадочного порошка и зеленоватого свечения монитора его лицо сейчас казалось покрытым боевой раскраской индейского воина.

— Остронаправленный световой луч с применением небольшого уровня радиации, — объяснил он.

45
{"b":"10150","o":1}