ЛитМир - Электронная Библиотека

Они подвергли сомнению работу полиции. Они настаивали на создании городской коллегии по оценке работы служащих полицейского департамента. Они негодовали по поводу детектива, который бегал по городу и убивал невинных юношей.

Начальник полиции выступил в местных новостях и напомнил всем о преступных деяниях Робби. Токсикологическая экспертиза обнаружила в его крови значительные следы метамфетамина и марихуаны. Министерства юстиции и внутренних дел оправдали Джо и постановили, что он применил оружие в силу необходимости. Однако каждый раз, когда фотография Робби мелькала на экране или появлялась в газетах, люди продолжали возмущаться.

Джо направили к полицейскому психологу, но тот сказал совсем немного. Да и что тут было говорить? Он убил юношу, даже не мужчину. Отнял человеческую жизнь. Ему пришлось это сделать, и его оправдали. Он знал абсолютно точно, что был бы сейчас покойником, окажись Робби более метким стрелком. У него не было выхода.

В этом он убеждал себя. А что еще ему оставалось?

Провалявшись два месяца дома и пройдя четырехмесячный курс интенсивной физиотерапии, Джо вернулся на службу, но не в отдел по борьбе с наркотиками. Его без лишнего шума перевели на имущественные преступления. Да, это называлось «переводом», но он расценивал это как понижение. Черт возьми, его наказали за то, что он честно выполнил свою работу!

Он завел «каприс» на стоянку в полуквартале от «Аномалии» и достал из багажника банку с краской, пакет с кистями, валик и тазик. Несмотря на служебные неприятности, он никогда не считал случай с Робби ошибкой. Печальный факт, неблагоприятное стечение обстоятельств, о котором он предпочитал не думать и по возможности не говорить, но не ошибка.

В отличие от случая с Габриэль Бридлав. Здесь он крепко влип. Он недооценил эту женщину. Впрочем, кто мог подумать, что она разработает такой сумасшедший план: заманит его в парк, обезвредив антикварным «деринджером» и баллончиком с лаком для волос?

Джо прошел в заднюю часть салона и поставил краску и пакет с вещами на прилавок возле раковины. Мара Пальино стояла за другим концом прилавка и распечатывала полученную вчера партию товара. Среди вновь поступивших вещей антиквариата не было.

— Что у тебя там? — спросил детектив.

— Габриэль заказала хрусталь баккара.

Ее большие карие глаза смотрели на него чересчур пристально. Она завила свои густые черные волосы, а губы накрасила блестящей красной помадой. С первого момента их встречи Джо догадался, что Мара к нему неравнодушна. Она ходила за ним по пятам и все время предлагала свою помощь — что-нибудь подать или поднести. Это слегка льстило его самолюбию, но большей частью раздражало. Она была всего на год-два старше его племянницы Тиффани, а Джо не интересовался девочками. Ему нравились зрелые женщины, которым не надо показывать, что надо делать губами и руками, которые и сами умеют правильно двигаться в постели.

— Тебе помочь? — спросила она. Он достал из пакета малярную кисть.

— Я думал, ты в парке, помогаешь Габриэль.

— Я собиралась туда, но Кевин велел мне распаковать этот хрусталь и убрать его подальше на случай, если ты захочешь сегодня измерить прилавок.

Его плотницких навыков не хватило бы на перестановку прилавков.

— Я подожду с этим до будущей недели. — Он надеялся, что на будущей неделе ему уже не придется заниматься переустройством этого салона. — Кевин у себя в кабинете?

— Он еще не вернулся с ленча.

— А кто же в торговом зале?

— Никого, но если войдет посетитель, я услышу колокольчик.

Джо взял кисть, банку с краской и прошел в маленькую подсобку. Это была как раз та часть работы тайного полицейского агента, которая выводила его из себя, ждать, когда подозреваемый сделает неверный шаг. Хотя, что и говорить, работать в салоне лучше, чем сидеть в машине без опознавательных знаков и обжираться хот-догами. Впрочем, не намного лучше.

Он застелил пол тряпкой, взял доски, которые выпилил вчера под полочки, и приставил их под углом к стене. Мара ходила за ним, как щенок, и без умолку болтала о юнцах из колледжа, которые за ней ухаживали. Один раз прозвонил колокольчик у дверей, и она ушла, но быстро вернулась и заверила Джо, что подыскивает себе «зрелого мужчину постарше».

К приходу Кевина Джо успел покрасить две полочки и готовился красить стены подсобки. Мельком взглянув на Мару, Кевин отправил ее помогать Габриэль и остался с детективом наедине.

— По-моему, она в тебя втюрилась, — сказал Кевин, когда Мара, обернувшись на прощание, скрылась за дверью.

— Возможно.

Джо потянулся. Как ни прискорбно ему было сознавать, но у него жутко болели мышцы. Вообще-то он поддерживал себя в хорошей физической форме, а значит, оставалось только одно объяснение: надвигалась старость.

— Габриэль хорошо тебе платит? Этих денег достаточно, чтобы смириться с больными мышцами? — поинтересовался Кевин.

Он был одет во все фирменное и держал в одной руке пакет из магазина, торгующего готовыми блюдами на вынос, а в другой — сумку из бутика женского белья, расположенного на одной улице с «Аномалией».

— Мне хватает. — Джо опустил руки. — Деньги не имеют для меня большого значения.

— Значит, ты никогда не был бедным. А я был, дружище, и это чертовски неприятно, скажу я тебе. Бедность влияет на всю твою жизнь.

— Каким образом?

— Люди судят о тебе по фирме твоей рубашки и состоянию твоих ботинок. Деньги — это все. Без них ты круглый ноль, ничтожество. А уж о женщинах вообще можно забыть. Они и близко к тебе не подойдут.

Джо сел на край сундука и скрестил руки на груди.

— Все зависит от того, на какой тип женщин ты пытаешься произвести впечатление.

— Исключительно на высший класс. На таких женщин, которые знают разницу между «тойотой» и «мерседесом».

— Ага. — Джо запрокинул голову и посмотрел на стоявшего перед ним человека. — Такие женщины стоят очень дорого. У тебя есть столько денег?

— Есть, а если бы и не было, то я знаю, как их достать. Я умею добиваться своего.

Вот оно!

— И как же ты это делаешь?

Кевин загадочно улыбнулся и покачал головой.

— Если я расскажу, ты мне не поверишь.

— А ты попробуй, — наседал Джо.

— Наверное, не смогу.

— Ты инвестируешь в рынок ценных бумаг?

— Я инвестирую в самого себя, Кевина Картера, и это все, что я могу тебе сказать.

Джо понял, что пора дать задний ход.

— А что у тебя в сумке? — спросил он, кивнув на пакет, который Кевин держал в руке.

— Устраиваю вечеринку по случаю дня рождения моей девушки, Чайны.

— Чайны? Это что, ее настоящее имя или сценический псевдоним?

— Ни то и ни другое, — усмехнулся Кевин. — Просто оно ей нравится больше, чем настоящее имя, Сэнди. Сегодня утром, когда я зашел в палатку Гейб, я пригласил и ее на вечеринку, но она сказала, что у вас другие планы на вечер.

Джо нахмурился. Кажется, он достаточно ясно дал ей понять, чтобы она не мешала его расследованию. Ну что ж, придется провести с ней еще одну разъяснительную беседу.

— Я думаю, мы могли бы ненадолго забежать к тебе на вечеринку.

— Да? А мне показалось, что она решительно настроена провести этот вечер дома.

Вообще-то Джо был не из тех парней, что рассиживаются за стойкой бара и перемывают косточки своим и чужим девушкам, но иногда приходится играть вопреки собственным правилам: работа есть работа. Он доверительно наклонился к Кевину:

— Между нами говори, Габриэль — нимфоманка.

— Вот как? А я всегда думал, что она пуритански относится к сексу.

— Она очень скрытна. — Он подался назад и много значительно усмехнулся, глядя на Кевина, Как на закадычного приятеля. — Но я, пожалуй, сумею на несколько часов вывести ее из дома. В котором часу ты собираешь гостей?

— В восемь, — ответил Кевин и ушел к себе в кабинет.

Джо остался в подсобке и в течение следующих двух часов красил полки. Вечером, после закрытия «Аномалии», он поехал в полицейский участок и прочитал дневной отчет по делу о краже картины Хилларда. После утренней переклички — никакой новой информации. За ленчем Кевин встречался с какой-то неизвестной женщиной в ресторане в деловой части города. Потом он купил продукты для вечеринки и зашел в бар промочить горло. Очень увлекательно!

31
{"b":"10151","o":1}