ЛитМир - Электронная Библиотека

Ее жизнь рушилась на глазах у всего мира. Ее деловой партнер, человек, которому она доверяла, которого считала своим близким другом, оказался вором. В новостях не упоминалось ее имя, но все, кто ее знал, могли предположить, что она тоже виновна. Она кратко обсудила с Рональдом возможные варианты, например, закрыть салон, а потом открыть под другим названием. Но хватит ли у нее сил начать все сначала? Надо будет обдумать этот вопрос, когда в голове прояснится.

Телефон, лежавший рядом с ней на диване, зазвонил, и тревожно екнуло сердце.

— Алло, — ответила она, не дождавшись второго звонка.

— Я только что посмотрела новости, — начала ее мать, — сейчас выезжаю.

Габриэль постаралась скрыть свое разочарование.

— Нет, не надо. Я сама скоро к тебе приеду.

— Когда?

— Сегодня вечером, попозже.

— Тебе нельзя оставаться одной.

— Я жду Джо, — сказала Габриэль. Если Джо придет, она будет не одна.

Поговорив с мамой, она набрала воды в ванну, добавив в воду лаванду и иланг-иланг, и положила трубку мобильника рядом с ванной. Однако, когда раздался очередной звонок, это опять был не Джо.

— Ты смотрела новости? — спросила Фрэнсис.

— Смотрела, — отозвалась Габриэль нарочито бодрым голосом. — Послушай, я перезвоню тебе позже, ладно? Я жду звонка от Джо.

— А почему бы тебе самой ему не позвонить? — Потому что у нее нет номера его домашнего телефона, а в телефонном справочнике он тоже не значится. Она проверяла — дважды.

— Я уверена, что он позвонит, как только придет с работы. — Раньше он вряд ли сможет поговорить с ней об этом деле — и об их отношениях, и о том, что будет дальше.

После того как Фрэнсис повесила трубку, Габриэль вылезла из ванны и надела новые шорты цвета хаки и белую футболку. Она оставила волосы распущенными, потому что думала, что ему так больше нравится. Она откровенно ждала его звонка и даже не пыталась обмануть себя, зная, что обманщица из нее никудышная. С каждой секундой тревога ее росла.

В половине восьмого, на свою беду, позвонил инвалид, торгующий электрическими лампочками.

— Нет! — завопила она в трубку. — Оставьте меня в покое! — Она нажала кнопку отбоя и бросилась на диван, уверенная, что только что создала для себя жуткую карму. Разве можно кричать на калеку?

Весь ее мир рушился, а она волновалась не столько за свой бизнес, сколько за личную жизнь. Нервы ее были взвинчены. Сердцем она понимала, что если ей удастся связаться с Джо, то все будет хорошо.

Она даже не знала номера его телефона. Чтобы с ним поговорить, ей надо было позвонить в полицейский участок или оставить сообщение на его пейджер. Они занимались любовью, и он разбередил ей душу и тело, как никто другой. Это было больше чем секс. Она любила его, но не знала, как он сам к ней относится, и эта неизвестность, была хуже всего.

Они занимались любовью, а потом он выбежал из ее дома, как будто за ним гналась свора собак. Да, конечно, так было надо. Рациональная часть сознания говорила ей, что он не мог уйти по-другому. И все же… ведь он даже не поцеловал ее на прощание. Даже не оглянулся.

Раздался звонок в дверь, и она вздрогнула. Посмотрев в глазок, она увидела Джо в солнечных очках с зеркальными стеклами. К горлу подкатил комок.

— Джо! — сказала она, распахивая дверь. Она не смогла больше вымолвить ни слова. Ее жадный взгляд вобрал его всего сразу, от темных волос, черной рубашки и джинсов до черных ботинок. Она вновь подняла глаза к его волевому мужественному лицу с четкой линией чувственных губ. Губ, которые меньше двенадцати часов назад прижимались к ее бедру.

— Ты смотрела новости? — спросил он. В его голосе было что-то тревожное. — Ты разговаривала со своим адвокатом? — Наконец она обрела дар речи.

— Да. Ты пройдешь в дом?

— Нет, это ни к чему. — Он отступил к краю крыльца. — Но я хочу поговорить с тобой насчет того, что случилось между нами сегодня утром.

Габриэль заранее знала, что он скажет.

— Только не надо извиняться, — предупредила она, понимая, какой болью отзовутся в ее сердце его извинения. Неужели он считает все случившееся ошибкой? — И не говори, что это больше не должно повториться.

— Если я промолчу, легче не станет, Габриэль. Я сам виноват в том, что произошло. Ты была моей тайной осведомительницей. Существуют строгие правила, регламентирующие отношения между детективом и осведомителем. Я нарушил эти правила. Если ты хочешь поговорить с представителями власти, я могу подсказать тебе, к кому обратиться.

Она посмотрела на свои босые ноги, потом вновь подняла глаза к своему отражению в его очках. Опять он о правилах! Ей плевать на правила и регламент! Она не хочет говорить ни с кем, кроме него! Его слова относятся к тому, что они сделали, а не к тому, что он чувствует. Пусть он ее не любит, но не испытывать взаимного притяжения он не может.

— Я был не прав, и прошу прощения.

Это признание причинило боль, но у нее не было времени предаваться обидам. Она должна высказать ему все то, что у нее на сердце, и услышать его ответ.

— Я не нахожу здесь ничего такого, о чем стоило бы жалеть. Видишь ли, я не сторонница беспорядочного секса. Конечно, ты вряд ли поверишь в это после того, что случилось сегодня утром, но я питаю глубокие чувства к тому человеку, с которым ложусь в постель.

Его губы сложились в прямую линию, но она зашла слишком далеко и не собиралась отступать.

— Не знаю, как это вышло, — продолжала она. — Всего несколько дней назад я даже не подозревала о том, что ты мне нравишься. — С каждым произнесенным словом на лбу у него появлялись морщинки. — Я еще никогда не любила по-настоящему. То есть несколько лет назад мне казалось, что я люблю Флетчера Уайзивера, но то, что я к нему испытывала, нельзя даже сравнивать с моими чувствами к тебе. Раньше у меня не было ничего подобного. Он снял очки и потер лоб и виски.

— У тебя сегодня был трудный день, и ты, наверное, просто запуталась.

Габриэль взглянула в его усталые глаза цвета темного шоколада.

— Не говори со мной так, будто я не знаю, что чувствую. Я взрослая женщина и не путаю секс с любовью. Есть только одно объяснение тому, что сегодня случилось: я люблю тебя.

Он опустил руку. Лицо его стало растерянным. В воздухе повисла неловкая пауза.

— Только что я призналась тебе в любви, и ты никак на это не реагируешь?

— Боюсь, моя реакция тебе не понравится.

— А ты все же попробуй.

— Есть еще одно объяснение, более разумное. — Он почесал в затылке и сказал: — Нам пришлось изображать влюбленную пару. Мы слишком увлеклись, втянулись и спутали игру с реальностью.

— Может быть, ты и спутал, а я нет. — Она покачала головой. — Ты мой ян.

— Что, прости?

— Ты мой ян.

Он шагнул со ступеньки ее крыльца.

— Твое что?

— Вторая половинка моей души.

Он надел солнечные очки, вновь спрятав за ними свои глаза.

— Нет.

— Не говори мне, что ты не чувствуешь притяжение между нами. Ты должен его чувствовать.

Он покачал головой.

— Я не верю во всю эту чепуху насчет родства душ и большой красной ауры, — сказал он, уже стоя на тротуаре. — Через несколько дней ты будешь радоваться, что я исчез из твоей жизни. — Джо глубоко вздохнул. — До свидания, Габриэль Бридлав, — сказал он и пошел прочь.

Она открыла рот, чтобы окликнуть его, сказать ему, чтобы он не уходил, но в конце концов собрала остатки гордости и самоуважения, ушла в дом и закрыла дверь, чтобы не видеть этих широких удаляющихся плеч. В груди болело так, как будто ей вырезали сердце. Она оттянула ворот футболки, и из горла ее исторглись первые рыдания. Как это могло случиться? Она нашла свой ян, и он должен был ее узнать. Но он не узнал. Она никогда не думала, что избранник ее сердца не отзовется на ее любовь. Она никогда не думала, как сильно это ранит.

Глаза наполнились слезами, и Габриэль прислонилась спиной к двери. Она ошибалась: лучше было бы не знать, что он ее не любит.

50
{"b":"10151","o":1}