ЛитМир - Электронная Библиотека

Впервые в жизни ее убеждения и желания не играли никакой роли. То, о чем ее просили, шло вразрез с ее моральными принципами — с той нравственной основой, которую она собирала по кусочкам из разных религий и культур.

Но это, похоже, никого не волновало. Они хотели, чтобы она предала своего друга.

— Я не верю, что Кевин что-то украл.

— Я здесь не для того, чтобы представлять интересы вашего партнера. Я пришел помочь вам, но если он виновен, то вы окажетесь замешаны в серьезном преступлении. Можете потерять работу или по меньшей мере репутацию честной предпринимательницы. Если же Кевин невиновен, вам нечего терять и абсолютно нечего бояться. Рассматривайте это как возможность обелить его имя. Иначе мы можем оказаться в суде. Вам вряд ли дадут тюремный срок, но у вас появится судимость за уголовное преступление.

Габриэль подняла на него глаза. Перспектива получить судимость огорчила ее больше, чем она ожидала. Правда, она еще никогда не думала о себе как о преступнице.

— А если я соглашусь? Они придут в мой салон, перевернут там все вверх дном и уйдут?

Он встал и взглянул на свои часы.

— Я поговорю с прокурором. Возможно, мне удастся добиться от него кое-каких уступок. Полицейские весьма нуждаются в вашей помощи, так что, думаю, мы с ними поладим.

— Значит, по-вашему, мне надо подписать соглашение?

— Решать вам, но это было бы для вас самым лучшим выходом из положения. Они поработают тайно несколько дней и уйдут. Я позабочусь о том, чтобы они оставили ваш салон в таком же состоянии, в каком он находится сейчас, если не в лучшем. Вы сохраните за собой право участвовать в выборах и даже право владеть оружием. Хотя я бы посоветовал вам получить лицензию на ношение оружия.

Как просто и вместе с тем как ужасно! Однако в конце концов Габриэль подписала документ, сделавший ее тайным осведомителем. Кроме того, она дала согласие на обыск и поставила подпись на соответствующей бумаге. Интересно, может быть, теперь ей присвоят шпионскую кличку, например, «мисс Бонд»?

После того как ее отпустили, Габриэль пришла домой и попыталась отделаться от невеселых мыслей, занявшись любимым делом — смешиванием эфирных масел. Она хотела закончить приготовление массажного масла из базилика к открытию фестиваля «Кер», но, заполняя маленькие синие флакончики, все перепутала и отложила свое занятие. Так же безуспешно закончилась ее попытка наклеивать этикетки,

Ее разум и дух были разъединены, и надо было прийти в себя и привести их в гармонию. Она села в спальне в позе лотоса, и начала искать в себе центр умиротворения. Но в памяти то и дело всплывало мрачно-задумчивое лицо Джо Шанахана, мешая ей медитировать.

Детектив Шанахан был полной противоположностью мужчины, с которым она хотела бы иметь романтические отношения. Темные кудрявые волосы, смуглая кожа, проницательные карие глаза. Полные губы. Широкие плечи и крупные ладони. Нет, он совсем не в ее вкусе… Однако в те дни, когда он ходил за ней по пятам, пока она не заподозрила в нем маньяка, он казался ей чертовски сексуальным. Когда в магазине он взглянул на нее из-под черных ресниц, она растаяла прямо там, между рядами полок с замороженными продуктами. От него веяло силой и уверенностью.

Габриэль пыталась не замечать больших, рослых мужчин, но это ей не всегда удавалось.

И все из-за роста, который заставлял Габриэль выделять глазами самого крупного мужчину из окружающих. В ней было пять футов одиннадцать дюймов, хоть она и не признавалась в этом, обычно скидывая один дюйм. Сколько она себя помнила, у нее всегда были проблем, связанные с ростом. На протяжении всех лет школьной учебы она была самой высокой девочкой в классе. Неуклюжая и тощая, с каждым днем она все больше вытягивалась.

Она молилась всем известным богам, чтобы они помогли ей. Она хотела проснуться дюймовочкой с маленькой грудью и крохотными ножками. Конечно, это желание так и не исполнилось, но к выпускному классу мальчики догнали ее, а некоторые даже переросли. У нее появилась возможность завести роман. Ее первый ухажер был капитаном баскетбольной команды. Но через три месяца он ее бросил и завел себе новую подружку — заводилу-болельщицу Минди Крэншо ростом в пять футов и два дюйма.

Габриэль всегда невольно сутулилась, стоя рядом с женщинами ниже ростом.

Отчаявшись обрасти душевное равновесие, она приготовила ванну со специальной масляной смесью из лаванды, иланг-иланга и розового экстракта, известной своим расслабляющем действием. Габриэль не знала, насколько эффективна это смесь, но запах был изумительным. Скользнув в ароматную воду, она откинула голову на край ванны и закрыла глаза, окутанная блаженным теплом. Перед ее мысленным взором пронеслись события дня, и только вид Джо Шанахана, распростертого на земле у ее ног — тяжело дышащего, со слипшимися ресницами, — а не медитация, помог ей обрести желанный покой.

Может, когда-нибудь, если она будет правильно себя вести и выработает соответствующую карму, у нее появится шанс еще раз повергнуть его с помощью очередного баллончика с лаком для волос сильной фиксации.

Джо вошел без стука в заднюю дверь родительского дома и поставил птичью клетку на кухонный стол. Из гостиной до него долетали звуки включенного телевизора. У плиты стояла снятая дверца посудного шкафчика, а рядом с раковиной лежала дрель. Отец Джо, Девью, в свое время работал строителем. Он обеспечил безбедную жизнь жене и пятерым детям, но никак не мог устранить все недоделки в собственном доме. Из многолетнего опыта Джо знал, что заставить отца завершить работу могли лишь угрозы матери нанять кого-то другого.

— Кто-нибудь есть дома? — крикнул Джо, хоть и видел в гараже обе машины родителей.

— Это ты, сынок?

Голос матери, Джойс Шанахан, заглушался грохотом танков и пистолетной пальбой. Отец проводил время за своим любимым занятием — смотрел очередной боевик Джона Уэйна.

— Да, это я. — Джо открыл клетку, и Сэм прыгнул ему на руку.

Джойс вошла в кухню. Ее черные с проседью волосы были зачесаны назад и прихвачены красной резинкой. Она взглянула на двенадцатидюймового африканского попугая, сидевшего на плече у сына, и неодобрительно поджала губы.

— Я не мог оставить его дома, — начал оправдываться Джо. — Ты же знаешь, каким он становится, если не уделять ему внимания. На этот раз я взял с него обещание хорошо себя вести. — Он взглянул на свою птицу. — Скажи, Сэм.

Попугай поморгал желто-черными глазками и переступил с лапки на лапку.

— А ну-ка отойди, приятель! Не мешай мне жить! — крикнул Сэм пронзительным голосом.

Джо посмотрел на маму и улыбнулся с видом папаши, гордящегося своим отпрыском.

— Видишь? Я сменил ему кассету. Теперь он смотрит не Джерри Спрингера, а Клинта Иствуда.

Джойс скрестила руки на груди, закрыв надпись на своей футболке. Ее рост едва дотягивал до пяти футов, но в доме Шанаханов она всегда была королевой и диктатором.

— Если он опять начнет ругаться, я выставлю его за дверь!

— Это дети научили его дурным словечкам, когда он был здесь на Пасху, — сказал Джо, имея в виду десяток своих племянников и племянниц.

— Не сваливай вину за плохое поведение этой птицы на моих внуков. — Джойс вздохнула и опустила руки. — Ты обедал?

— Да, перехватил кое-что по пути домой.

— Жирную курицу и жуткие чипсы? — Она покачала головой. — У меня остались лазанья и вкусный овощной салат. Возьмешь с собой, когда поедешь домой.

Как и во многих семьях, женщины семьи Шанахан выражали свою любовь и заботу через еду. Обычно Джо не возражал — если только они не набрасывались на него всем скопом и не обсуждали его гастрономические привычки, как будто ему десять лет и он питается одними картофельными чипсами.

— Отлично! — Он повернулся к Сэму: — Бабушка приготовила тебе лазанью.

— Да, поскольку внуков от тебя не дождешься, придется привечать у себя в доме этого попугая. Только пусть следит за своими выражениями!

Услышав про внуков, Джо решил улизнуть. Если он сейчас останется в кухне, то разговор неминуемо свернет на женщин, ни одна из которых надолго не задерживалась в его жизни.

7
{"b":"10151","o":1}