ЛитМир - Электронная Библиотека

Уильям Гибсон

Распознавание образов

Посвящается Джеку

William Gibson

PATTERN RECOGNITION

Copyright © 2003 by William Gibson

© Н. Красников, перевод, 2015

© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2015

Издательство АЗБУКА®

* * *

На небосводе популярной культуры информационного века Уильям Гибсон – ярчайшая звезда.

The San Diego Union-Tribune

Сюжет «Распознавания образов» и его продолжений разворачивается в году, предшествующем году публикации. Это книги о гипотетически возможном недавнем прошлом, а не о гипотетически возможном будущем. Они пропитаны духом фантастики, но это не совсем фантастика. Я сделал это намеренно и осознанно.

К сожалению, предсказательная сила фантастики традиционно занимает важное место в маркетинге. «Слушайте ее, она знает будущее!» – старая как мир песня балаганного зазывалы. Суть фантастики не в этом. Фантастика дает прекрасный набор инструментов для того, чтобы разобрать и исследовать непостижимое и постоянно меняющееся настоящее, в котором мы живем и которое бывает довольно неуютным. Вот как я вижу свою работу.

Уильям Гибсон
(в интервью журналу Wired)

Киберпанк мертв, а мы еще нет. Этот роман одного из отцов-основателей киберпанка Уильяма Гибсона явно тяготеет к мейнстриму. Его действие происходит в наши дни, а фантастические элементы практически отсутствуют. Усложнение и информационная перенасыщенность современности сместились из плоскости компьютеров и информационных технологий в сферу маркетинга и торговых марок.

Токио и японцы, знающие, из какого сора растет культура, и сделавшие объектом культа слепок с культуры победивших их некогда американцев… Москва и русские, давно и всерьез разобравшиеся с брендами, рекламой и прочим наследием поколения «П» в едком романе Виктора Пелевина… Выбор мест действия, подчеркнуто удаленных от Америки, указывает на новые точки скопления Силы…

Жизненное пространство современной культуры оккупировано бизнесом. И гипертрофированно реалистический роман Гибсона предсказывает наше будущее лучше (и точнее) многих фантастических бестселлеров.

Сергей Шикарев
(Если)

Эта книга во многом знаковая для автора. Действие происходит в нашем непосредственном настоящем, все описанные технологии – привычные составляющие нашей каждодневной жизни. «Распознавание образов» – широкий шаг в направлении мейнстрима. Здесь нет игры с технологиями: Гибсон жонглирует современными рыночными символами, «брендами», которые навязывают нам СМИ и массовая культура. Товарные знаки и логотипы двигают людьми и финансовыми потоками. Информация – это власть, и тот, кто найдет новый способ ее создания и распространения, тот и установит новый миропорядок.

Новый Гибсон отошел от киберпанка, но не потерял себя. Книга написана все тем же тонким и узнаваемым гибсоновским стилем, в романе стало больше философской глубины.

Мир фантастики

1

Ночной веб-сайт

Пять часов разницы с Нью-Йорком. Кейс Поллард просыпается в Кэмден-тауне, в волчьем хороводе сорванных циркадных ритмов.

Безликий выхолощенный час качается на лимбических волнах. Мозговой ствол ворочается, вспыхивает неуместными земноводными желаниями: сонливость, голод, вожделение сплетаются, сменяют друг друга, и ни одно нельзя утолить.

Даже голод; новенькая кухня Дэмиена начисто лишена съедобного содержимого. Словно демонстрационный стенд в кэмденском магазине современной мебели. Все очень стильно: верхние шкафчики покрыты желто-лимонным пластиком, нижние – яблоневым шпоном. Везде пустота и стерильность, не считая коробки с двумя шайбами хлопьев «Витабикс» и нескольких пакетиков травяного чая. Новый немецкий холодильник тоже пуст, там живут лишь запахи холода и пластиковых мономеров.

Слушая плеск белого шума под названием Лондон, Кейс думает, что Дэмиен прав со своей теорией дальних перелетов. Ее душа еще летит над океаном, торопится среди туч, цепляясь за призрачную пуповину реактивного следа. У душ есть ограничение по скорости, они отстают от самолетов и прибывают с задержкой, как потерявшийся багаж.

Похоже, что с возрастом безликий час углубляется, выхолащивается еще сильнее, а спектр его проявлений становится шире и одновременно скучнее.

Полубесчувственный полусон в полутьме Дэмиеновой спальни, под тяжелым серебристым покрывалом, на ощупь напоминающим рукавицу для духовки. Изготовители, наверное, не предполагали, что кому-то придет в голову под ним спать. Но у Кейс уже не было сил, чтобы искать настоящее одеяло. Роскошная шелковистая простыня, изолирующая тело от этого синтетического покрывальника, еле уловимо пахнет Дэмиеном. Кейс приятно: в безликий час радует любая форма физического контакта с собратом-млекопитающим.

Дэмиен просто друг.

Он говорит, их разъемы «папа-мама» не совпадают.

Дэмиену уже тридцать лет, он всего на два года моложе Кейс. Но в его душе до сих пор остался генератор ребячества, излучающий волны стеснительного упрямства, которые отпугивают людей с деньгами. Кейс и Дэмиен – безупречные профессионалы: оба отлично знают свое дело и не имеют понятия, откуда возникает это знание.

Наберите в «Гугле» имя Дэмиена, и выскочит: «режиссер музыкальных и рекламных клипов». Наберите Кейс Поллард – выскочит «стиль-разведчик», а если копнуть поглубже, то обнаружатся туманные ссылки на «особое чутье», позволяющее играть роль лозоходца в пустыне глобального маркетинга.

На самом деле, говорит Дэмиен, это больше напоминает аллергию. Тяжелая, временами даже буйная реакция на рыночную семиотику.

Дэмиен сейчас в России: скрывается от ремонта и заодно снимает документальный фильм. Едва уловимое ощущение обжитости его квартиры – заслуга иногда ночующей здесь ассистентки режиссера.

Кейс перекатывается на кровати, обрывая бессмысленную пародию на сон. Ощупью находит сброшенную одежду. Мальчиковая черная футболка Fruit Of The Loom, севшая до нужного размера; тонкий серый свитерок с треугольным вырезом, один из полудюжины купленных в Новой Англии, на оптовом складе школьной одежды; мешковатые черные джинсы Levi’s 501, с которых тщательно срезаны все лейблы и даже сбита чеканка с металлических пуговиц – неделю назад маленьким и весьма удивленным корейским мастером в Гринвич-виллидж.

Выключатель итальянского торшера. Странный на ощупь, с непривычным щелчком – сконструированный, чтобы выдержать нестандартное заморское напряжение.

Кейс потягивается, надевает джинсы, вздрагивает от холода.

Зазеркалье. Все вилки на бытовых приборах большие, трезубые, заточенные под особую породу электричества, обитающего в Америке лишь в цепях электрических стульев. Руль у машин справа. Телефонные трубки тяжелее и сбалансированы иначе. Обложки бульварных романов напоминают австралийские банкноты.

От яркого галогенного света сужаются зрачки; щурясь, Кейс оглядывается на зеркало, притулившееся у стены в ожидании повешения. Оттуда на нее смотрит черноногая заспанная кукла с волосами торчком, как на ершике для унитаза. Кейс корчит рожу, вспоминая почему-то старого дружка, который постоянно сравнивал ее с фотопортретом обнаженной Джейн Биркин работы Хельмута Ньютона.

На кухне она наполняет итальянский чайник водой из немецкого фильтра. Разбирается с выключателями на чайнике и на розетке. Ожидая, пока закипит вода, задумчиво разглядывает лимонные плоскости настенных шкафов. Пакетик калифорнийского травяного чая падает в чашку. Журчит кипяток.

1
{"b":"10162","o":1}