ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Бернадин уже ждала ее за столиком в углу. Они быстро сделали заказ, и Бернадин открыла свой кейс.

— Это лишь предварительные наброски, — сказала она, — с реальными биографиями. И да, ты была права, то оказались даты смерти. Похоже, здесь у нас список весьма невезучих католиков. Предлагаю ознакомиться с ними в хронологическом порядке.

Она откашлялась.

— Так, номер один, отец Клод Жильбер. Француз, сельский священник, семидесяти трех лет от роду. Почти всю свою жизнь провел в церкви в деревне неподалеку от побережья Бретани. Хранитель ныне почти утраченного бретанского диалекта. Очевидно, был вполне добрым и безобидным человеком... лет в пятьдесят написал даже пару книг, эдакие дневники сельского священника, ну, ты представляешь, что это за литература...

— Получается, что он всю войну провел во Франции, — вставила Элизабет.

Сестра Бернадин кивнула.

— Да, по всей видимости. По возрасту подходит. Так вот, его убили, когда он шел по дороге в грозу. Сбила машина. Водитель так и не остановился, найти его не удалось. Все это видели два фермера, они показали, что водитель даже не сбросил скорость...

Элизабет кивнула, отщипнула кусочек хлеба, бросила в только что поданный горячий суп.

— Дальше.

— Себастьян Арройо. Испанский промышленник. От дел отошел, но продолжал заседать в нескольких советах директоров. Семьдесят восемь лет. До войны был настоящим плейбоем, обожал водить спортивные машины, коллекционировал предметы искусства. Был основателем церковных фондов... занимался благотворительностью, на протяжении сорока лет был женат на одной и той же женщине. Жил на вилле в Мадриде и на собственной яхте. Их с женой застрелили на темной улице Биаррица, яхта стояла в гавани, а они вышли в город погулять. Никаких свидетелей, никто ничего не видел и не слышал... Весьма профессиональная работа, была версия, что это дело рук баскских террористов, но те не взяли это на себя.

— Далее, Ганс Людвиг Мюллер, немецкий ученый и любитель-теолог. Семьдесят четыре года. Просто образчик консервативного интеллектуала-католика. Во время войны был на стороне рейха, потом был заподозрен в антигитлеровском заговоре, арестован гестапо, стойко перенес все пытки. Имеется отчет о состоянии здоровья, выданный Комиссией по военным преступлениям. Последние годы был прикован к инвалидной коляске, страдал сердечной недостаточностью. Однажды отправился в Баварию, погостить у брата, и там нашел свою смерть. В тот вечер все пошли в театр, а когда вернулись, нашли его все в той же инвалидной коляске, но с перерезанным горлом.

К этому времени Элизабет уже утратила всякий интерес кеде.

— Да, тихое убийство, не требующее особых хлопот, — заметила она. Здесь фигурировал нож, как и при покушении на Бена Дрискила. — Продолжай.

— Прайс Бейдел-Фаулер, английский католик, историк, семьдесят девять лет, вдовец, перенес пару ударов, жил на ферме неподалеку от Бата. Продолжал работать, писать, трудился над каким-то объемистым опусом. Работал он в бывшем амбаре, перестроенном под кабинет. Там же находилась и библиотека. И вот как-то случился пожар, все строение вспыхнуло мгновенно, и старик погиб в огне. Но когда нашли тело, полиция была озадачена. Считали, что он задохнулся в дыму, но в черепе было обнаружено пулевое отверстие. Мило, не правда ли? — Сестра Бернадин подцепила вилкой кусочек, сунула в рот, запила красным вином.

— Так, значит, погиб он не от огня и дыма, — сказала Элизабет. — А этот пожар устроили или для отвода глаз, или же, что более вероятно, для уничтожения каких-то предметов или документов...

— Гм... — Сестра Бернадин подняла на нее глаза. — Неплохая версия. Ну, как тебе все это? Настоящие детективные истории, верно?

— Ты всегда подозреваешь худшее. Ладно, что дальше?

— Джеффри Стрейчен, восьмидесяти одного года от роду. Посещал свой замок в Шотландии. Состоял на службе государства, католик. Сэр Джеффри. Был посвящен в рыцари в пятидесятые, за особые заслуги перед Королевством во время войны. Работал в разведке, Ми-5 или Ми-6.

Всегда водил машину, «Бентли», сам. Любил разъезжать по округе и осматривать свои владения. Очевидно, был знаком со своим убийцей, поскольку люди в деревне утверждали, что видели воскресным утром в его машине еще какого-то мужчину. Ну а потом «Бентли» нашли в придорожной канаве, а сэр Джеффри сидел за рулем...

— С пулей в затылке, — закончила за нее Элизабет.

— Надо же, с первого раза догадалась!

— Это не догадка, сестра, — сказала Элизабет. Сестра Бернадин вздохнула и взглянула на нее удивленно и уважительно.

— Ого!

— Ну а что там с Эрихом Кесслером?

— Даты нет. — Она пожала плечами. — Возможно, все еще жив. Продолжаю его искать.

— Думаю, тебе надо поторопиться, сестра. Есть такое предчувствие.

* * *

В ту ночь Элизабет никак не удавалось заснуть. Она лежала в постели, прислушиваясь к городским шумам, доносившимся снизу, с улицы, и пыталась разобраться во впечатлениях дня. После ленча она вернулась в архив, но из головы не выходил этот «список мертвых», с одним, возможно, исключением. Итак, Вэл как-то связала между собой эти пять насильственных смертей, и модель получилась достаточно убедительная, чтобы предсказать убийство шестого в этом списке. Но кто такой этот Кесслер? Почему он должен был стать следующим? Что связывало его с остальными пятью людьми из списка? И наконец, что общего могло быть между этими пятью жертвами и за что их убили? И почему затем к этому списку добавились Вэл, Локхарт и Хеффернан? Вэл знала, что эти пятеро мертвы... Кёртис Локхарт знал Вэл... Хеффернан оказался в тот момент с Локхартом... Что все это означает?

Поняв, что так и не сможет уснуть, Элизабет накинула халат и вышла на балкон с видом на оживленную улицу. Рим блестел россыпью огней у ее ног. Ветер приятно холодил разгоряченное лицо. Она плотнее закуталась в халат и вдруг почувствовала, что страшно одинока. Никак не удавалось выбросить из головы ту маленькую девочку в самолете, воспоминания о Вэл... О Господи, как же ей не хватало Вэл! Интересно, что бы сказал Бен Дрискил, увидев этот список, сумел бы разгадать, что он означает? Он был единственным человеком, с кем можно было поговорить об этом, но теперь он далеко, очень далеко, почти как Вэл. И снова она пожалела, что так глупо вела себя с Беном. Как же исправить?... Или такого шанса у нее уже нет? Интересно, понимает ли он, во что впутывается... стал бы охотиться за убийцей Вэл, если бы знал о существовании этого списка?

* * *

На протяжении последующих нескольких дней она старалась выбросить из головы проблемы своих взаимоотношений с Беном Дрискилом, старалась не думать об одиночестве, об утрате Вэл и заниматься только делом. Снова стала ходить в архив, листала там бесконечные папки по Венеции, пыталась обнаружить нечто, что привлекло ее внимание в первый или второй день работы в архивах. Порой она впадала просто в ярость, копаясь в этих отрывочных кусочках информации в попытке вспомнить, что же это было. Тогда она не придала этому значения, но теперь почему-то казалось важным. Черт побери! Она даже вспомнила, когда это начало казаться важным. После обеда с сестрой Бернадин. Но теперь она запуталась, погрязла в этом море бумаг.

Когда ей изрядно надоело все это, она взяла из автомата баночку коки и вышла с ней во внутренний двор. В уголку, на скамейке, курили и болтали о чем-то два священника, грели на солнце бледные свои лица. На Элизабет были брюки. Никто здесь не должен знать, что она монахиня. Священники посмотрели на нее, улыбнулись, она ответила коротким кивком. С начала работы в архиве она не видела здесь еще ни одной женщины. Это был сугубо мужской мир. И тем не менее одной из восьми жертв стала женщина, Вэл. Интересно, подумала она, догадываются ли эти упитанные средних лет священники, сидящие напротив, о том, какие мысли одолевают ее сейчас? О том, что происходит у них в Церкви?

Она вернулась в читальный зал, в очередной раз пыталась отыскать хотя бы намеки на то, за чем охотилась Вэл, и вскоре поняла, что все старания бесполезны. И где-то в середине дня твердо решила бросить все это.

64
{"b":"10168","o":1}