ЛитМир - Электронная Библиотека

Аппельтофт сидел с копией израильских проездных документов в руках – обычный израильский паспорт с текстом на французском и иврите, № 101375. Имя этого человека было Бен Тевел, а американское, как утверждалось, – Ричард Холмс, из небольшого городка в Индиане.

Израильтяне сумели распространить историю об американском палестинском герое среди датских пропалестинских активистов, и, следовательно, само внедрение прошло через Данию.

Израильскому агенту удалось сначала "бежать" в Данию и получить там защиту датчан. Но потом датчане, как и ожидалось, решили, что оставлять американского отказника, дезертира в стране, входящей в НАТО, слишком большой риск. Поэтому они обратились к своим товарищам в Стокгольме, уведомили о прибытии американца и попросили шведов позаботиться о нем. До этого момента операция прошла отлично.

А затем все лопнуло в несколько часов. На Центральном вокзале в Стокгольме этого человека встретил не кто иной, как Эрик Понти.

Продолжение истории было описано в извлечении из письменного отчета самых израильтян. Сначала Понти устроил израильтянину допрос, когда, где и почему, какая тюрьма и так далее. Это тоже было предусмотрено израильтянами, и их человек не был "любителем".

Не ясно, возникли ли у Понти подозрения уже тогда. Но через какой-то час он привел израильтянина в большую квартиру рядом с площадью Норра Банторьет, в своего рода "семью-общину" левого толка. Поначалу все как будто шло нормально. Но потом Понти попросил одного "неизвестного" палестинца продолжить допрос в комнате поменьше. Допрос касался почти исключительно условий в тюрьме Рамле, кто там сидел и в каком коридоре, как выглядел и так далее. По мнению израильтянина, пока в его рассказе все еще не было ошибок.

Затем палестинец и Понти пошептались о чем-то, и Понти заявил, что пора уходить, спустился с израильским агентом к стоянке такси, как раз под окнами квартиры. Пока они ждали такси, Понти спокойно, но не терпящим возражения тоном объяснил, что если попытка внедрения произошла в Бейруте, то путешествие на такси закончится смертью израильтянина. Понти попросил его передать привет своим хозяевам и сказать им, что следующий агент скорее исчезнет, чем вернется с дружескими приветами. Но перед тем как оставить израильтянина, Понти показал на оружие в кармане пиджака и потребовал, чтобы в течение десяти часов он исчез из Стокгольма. Иначе придется взять назад предложение о гарантии безопасности, что для последнего сводит на нет возможность живым отправиться в обратный путь.

Израильский разведчик принял угрозу всерьез и немедленно раскололся; он направился к ближайшему телефону-автомату и позвонил по номеру, которым имел право воспользоваться только в крайнем случае.

Израильтяне попросили шведскую полицию об охране своего человека до следующего утра, когда он улетит обратно в Израиль.

Три года спустя Понти оказался замешан в другом столь же запутанном деле. Израильтяне напали на след одного из курьеров "Черного сентября", Камаля Бенамане, который отправился в Стокгольм, чтобы вместе с одним из самых непримиримых палестинских террористов, Али Хассаном Саламом, подготовить убийство посла Израиля в Стокгольме Макса Барона.

Израильтяне сумели каким-то образом получить об этом превосходную информацию. Какого-либо повторного подтверждения не требовалось, поскольку они тут же отправили в Скандинавию группу специалистов, чтобы предупредить убийство.

След привел сначала к пропалестинским группам в Стокгольме, потом и к Понти. Затем два палестинца сделали некий маневр, заставивший израильтян через Осло пополнить свою группу и отправиться в Лиллехаммер, где израильтяне и застрелили не того человека; тем временем и Бенамане, и Салам сидели в Стокгольме и разговаривали с Понти у него на квартире. После убийства в Лиллехаммере оба палестинца бесследно исчезли.

Согласно приложенному комментарию, составленному шведами, израильская операция, во всяком случае, имела и положительную сторону, поскольку благодаря ей напуганные террористы убрались из Скандинавии. Помощь, которую палестинцы получили от Понти, не могла быть доказательством для суда. Контроль за телефоном и другие мероприятия не дали никаких результатов.

Общие выводы заключались в том, что Эрик Понти – человек, отвечавший за шведскую поддержку и советы палестинским террористам, готовившим операцию на шведской земле.

Уже пять-шесть лет Аппельтофт занимался анализом "модус операнди" – спокойной обработкой и систематизацией поступающих сведений о поведении террористических и других подпольных организаций. И до этого вот момента за кухонным столом он считал маловероятным, что ему еще удастся столкнуться с двумя совсем новыми проявлениями оперативной деятельности.

Группа журналистов, которые "вовсе не были журналистами, но обладали достаточной компетентностью, чтобы добиться в этой области самых влиятельных позиций". В чем же смысл, для чего все это? Если они даже умели "компетентно" скрывать свои подлинные намерения, комментировать события в мире так, что их мнение совпадало с мнением других настоящих журналистов?

А Понти принадлежал к этой тайной организации. Так почему же только он поддерживал оперативную связь с иностранными террористами?

К тому же Понти вышел из пропалестинского движения примерно в то время, когда стал репортером "Дагенс эхо". Такой же путь проделали и другие члены группы. И все это, согласно отчетам с грифом "Секретно", было связано с желанием группы оторваться от своего экстремистского прошлого. Это можно считать логичным.

Но это и не позволяло решиться на что-нибудь серьезное. Ведь связи Понти с четырьмя активистами в Хэгерстене неубедительны. Понти и старший из четырех, Нильс Густав Сунд, состояли в одном списке делегатов конгресса пропалестинского движения в 1975 году. А это, вероятно, доказывало, что они знали друг друга.

Ну и что дальше?

Аппельтофт почувствовал себя в дураках. Он подлил в чашку остывшего кофе и, взяв ручку, попытался нарисовать узор, который, по мнению Нэслюнда, явно присутствовал в отчетах с зеленой печатью.

Итак, тайная группа лжежурналистов пробирается на радио и телевидение и начинает работать, словно они настоящие журналисты. Связь между членами группы тоже несомненна, и тут невозможно говорить о случайности. И все же еще десять лет назад эта группа считалась элитарной в особом секторе левых организаций страны. Цель такой далеко идущей операции неясна.

Эрика Понти больше всех остальных можно связать с палестинским терроризмом, но в таком случае его функции прежде всего наводят на мысль о каком-то виде контрразведки левых сил.

Посещение Понти Осло тоже вроде бы ясно. Именно там он был через несколько часов после убийства Фолькессона.

Но что общего между Понти и четырьмя из Хэгерстена? Можно было лишь утверждать, что он их знал.

Понти умеет обращаться с оружием, и у него была возможность назначить тайную встречу с Фолькессоном.

А мотив?

Девушка из магазина швейных принадлежностей могла попытаться пойти на контакт с Фолькессоном, чтобы предупредить его о предстоящей операции. Понти узнает об этом и, вместо того чтобы отменить ее, убивает шведского полицейского, а затем спокойно улетает в Осло да еще подшучивает над норвежскими полицейскими.

Аппельтофт растерялся. Всю свою жизнь он был полицейским – призыв в армию, короткая учеба, назначение на должность деревенского полицейского. Уже более тридцати лет он тренировал себя отличать доказуемое от недоказуемых гипотез, но сейчас концы с концами не сходились. Он разглядывал папку с нэслюндскими отчетами на кухонном столе. Было что-то еще, что Нэслюнд скрывал. Все это выглядело неубедительно, а кое-что и странно.

Два человека – минимум два – знали обо всем. Но допрашивать Понти первым было бы невозможно. Положение Понти на Шведском радио делало его во многом неприкосновенным, его не вытащить на неприятный допрос просто так.

30
{"b":"10170","o":1}