ЛитМир - Электронная Библиотека

Это будет не так уж просто. Карл должен сначала поехать в Бейрут и там найти одного шведского врача в скандинавском диспансере палестинской группы в лагере для беженцев Бурж эль-Баражна. Понти мог бы написать ему письмо. Если Карлу удастся убедить его в своих благих намерениях, тот, в свою очередь, свяжет Карла с "Джихаз ар-Разед" – так называлась сама организация. Она отвечает за безопасность скандинавских друзей в Бейруте. А затем следующий шаг – тут все зависит от умения Карла вести переговоры.

– Это опасно? – спросил Карл.

– Да, в высшей степени, если попробуешь обманывать их. Если же нет, то в худшем случае, думаю, все может кончиться лишь тем, что они пошлют тебя ко всем чертям, но ты, во всяком случае, будешь знать: они не хотят обсуждать варианты ухода Фолькессона к праотцам.

– Значит, ты напишешь письмо шведскому врачу и расскажешь суть дела, да?

– Да, можешь получить его завтра. Правда, мне опять придется отделываться от твоих коллег и от их новой идеи, что я очень "темный тип" – так это, кажется, звучит?

– Пошли письмо на адрес отдела безопасности при Управлении госполиции – найдешь его в телефонном каталоге – и пиши на имя Арне Фристедта, комиссара криминальной полиции.

– Это ты?

– Нет.

– Хорошо, пусть так. Значит, за мной следят, чтобы посмотреть, не выдам ли я себя.

– Да.

– Тогда они странно ведут себя. Они делают все, чтобы я видел: за мной следят. Почему?

– Ты уверен?

– Никаких сомнений. Они хотят, чтобы я видел: за мной следят.

– Не знаю почему, похоже, пытаются напугать тебя. Кстати, я должен дать тебе один совет. Доказательств против тебя нет – надеюсь, ты понял это. Но если тебя схватят, Бога ради, не сопротивляйся и никакого оружия.

– Спасибо за предостережение, это я действительно запомню, – сказал Понти, повернулся на каблуках и ушел.

Карл еще долго не двигался с места, так и не поняв реакции Понти – был ли это гнев или что-то другое? Потом вспомнил, что еще он должен был спросить, но уже слишком поздно. И еще о "Джихаз ар-Разед".

И вдруг его осенило: "Разед" – "неизвестная палестинская организация" среди других палестинских террористических организаций в Европе.

Он подождал, пока Понти исчез из виду, пошел к Вэстербрун и остановил такси.

Карл ехал домой очень довольный собой. Смешно, и Понти, и Старик дали один и тот же ясный совет: ищи и спрашивай.

В Бурж эль-Баражна работала ведь Петра Хернберг, одна из задержанных шведок. Она могла бы посоветовать что-нибудь путное.

Вернувшись домой, Карл сел к письменному столу, которым редко пользовался, и тщательно записал разговор с Эриком Понти. Он был убежден, что из Осло от Руара Хестенеса получит однозначно положительный результат.

* * *

Утром и в первую половину следующего дня сотрудники "фирмы" отрабатывали материалы западногерманской службы безопасности. Начиная с 7 утра и до 12 дня беспрестанно трещал телекс, передавая сообщения в центр Управления госбезопасности. Вскоре материал стал необъятным.

По какой-то причине то ли арестовали, то ли вызвали на допрос пятнадцать молодых людей в самой Западной Германии, а потом новые аресты в Бремене и Гамбурге.

Быстро оценить эффект активности немцев оказалось невозможным. Единственным конкретным результатом был захват какого-то разыскиваемого террориста.

Уже утром Нэслюнд сформировал еще одну рабочую группу.

Для образования сверхплановой группы "немецких" экспертов существовала некая историческая причина: в последние годы этим специалистам делать было нечего, так как западногерманский терроризм был почти уничтожен. Почти тридцать "благородных" террористов сидели под замком в тюрьме Крефелд уже многие годы, а специально построенный бункер при суде в Дюссельдорфе вообще пустовал.

Помимо этих драматических сообщений из Западной Германии сюда поступил и один короткий тривиальный отчет из норвежской полиции наблюдения, от младшего полицейского Руара Хестенеса.

В мельчайших подробностях Хестенес сумел объяснить, что делал Эрик Понти все то время, когда его не удавалось эффективно контролировать. Понти в первой половине дня просидел несколько часов на переговорах с двумя шефами из Норвежской радиокомпании в самой гостинице. Речь шла о возможности сделать телерепортаж из Афганистана. Договор подписан, НРК будет финансировать репортаж. Оба норвежских шефа подтвердили все. Кроме того, НРК впоследствии оплатила Понти билет на самолет, и номер в гостинице от имени своего шефа заказала секретарша НРК, она же выбрала и гостиницу.

Вечером первого дня Понти ездил к своему другу, редактору иностранного отдела газеты "Дагбладет", который живет рядом со станцией метро "Монтебелло". Понти оставался у него до середины ночи.

На следующий день Понти намеревался встретиться со знакомым писателем по имени Ион Михелет, между прочим, одним из наиболее известных "левых" писателей в стране. Но встреча не состоялась из-за болезни его дочери. Но оба – и Михелет, и редактор иностранного отдела газеты "Дагбладет" – подтвердили обстоятельства дела. У норвежской полиции не осталось больше никаких неясных пунктов.

– Да, – сказал Фристедт, – вот и намылили нам шею. Вообще-то прекрасно, что норвежцы убрались с нашего пути. Можно будет прекратить разработку линии Понти. Теперь мы теряем работу и с Хедлюндом, и с немцами, чем же нам заняться?

– Я собираюсь ехать в Бейрут, – с невинным видом сказал Карл. И, увидев удивленные лица обоих коллег, решил объяснить им все: и как сам встречался с Понти, и как звонил Хестенесу.

После того как он закончил свой рассказ, Аппельтофт и Фристедт некоторое время сидели молча.

– Мне нечего, собственно, возразить, – сказал Фристедт. – Если уж за спиной Нэслюнда можно встречаться с русскими шпионами, то почему нельзя просто поговорить с обычным журналистом из Шведского радио?

– К тому же разговор дал результат, – тихо добавил Аппельтофт и отвел глаза. Он, собственно, не одобрял такого рода методы. Инструкции и правила, по мнению Аппельтофта, пишутся не для того, чтобы их нарушать.

Не так-то просто будет объяснить поездку Карла в Бейрут. Трудно ожидать, что Нэслюнд с энтузиазмом воспримет мысль о братании с врагом, – это во-первых. А во-вторых, будет трудно точно сказать, кто сделал такое предложение и кто поможет наладить контакт.

Но Фристедту идея понравилась. Только представить себе: палестинцам удается проследить путь оружия убийства! А кто еще мог бы найти следы пистолета, исчезнувшего в Бейруте? Как, черт возьми, объяснить это предложение Шерлоку Холмсу?

– У меня есть идея, – мрачно сказал Аппельтофт. Мысли его скакали, как мяч, между неодобрением новых пасов и убеждением в необходимости использовать малейшую возможность получить дополнительные данные. Ведь они фактически ни на йоту не продвинулись к раскрытию убийцы Акселя Фолькессона.

Идея Аппельтофта проста. Он начал с того, что Петра Хернберг работала в той же больнице в Бейруте. Она должна знать и других шведских врачей. Она, кроме того, жила вместе со своим немецким дружком, и, как сейчас выясняется, все "немецкое" в ближайшие дни станет приоритетным. Можно поговорить с ней о ее пребывании в Бейруте, попытаться изучить действия шведских добровольцев и их возможные связи с другими левыми организациями, особенно с немецкими. Ведь Хедлюнд был в Бейруте одновременно с Петрой Хернберг. Хотя, может быть, версия эта и слишком уязвима.

– И все же давай попробуем, – сказал Фристедт. – Пошли, Эрик, начнем допрос с вопросов к Петре. А ты займись прививками и билетом на самолет и чем там еще нужно.

– А Нэслюнд согласится? – спросил Карл.

– Не беспокойся. Стоит нам сказать, что мы получим побольше от немцев, и он обрадуется. Заработает плюс от "Киловатт-группы" – он ведь помог немцам схватить настоящего террориста, а это "золотая звездочка" в книжку. Только сказать: Германия – и он тут же клюнет "Deutschland, Deutschland liber alles"[47]. Пошли, Эрик, к Петре.

вернуться

47

"Германия, Германия превыше всего" (нем.).

57
{"b":"10170","o":1}