ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- А как ты узнал его сигнал вызова? - спросил Зигфрид Маак, стараясь, чтобы в его голосе не прозвучало ни малейшего удивления.

- Да он мне сам показал, не думая, понятно, что я им воспользуюсь. Заблуждение, Зигфрид, заблуждение, также как и с кинжалом. Я сейчас пытаюсь продемонстрировать тебе это с компьютером. Итак, о чем мы? Ах да, сейчас я, значит, запрашиваю Кёльн, кто такой Зигфрид Маак... Дай-ка мне исходные данные.

Через мгновение в другом конце комнаты засветился экран с текстом, занимавшим почти весь дисплей.

- Но что это, Зигфрид? Неужели это правда?

Зигфрид Маак уже вскочил с такой скоростью, что опрокинул стул, бросился к экрану компьютера и уставился в неумолимый зеленый текст.

- Нет, чертовщина какая-то, - выдавил он из себя, переводя дыхание. - Да, с доктором - это, в общем-то, правда. В Германии становишься "господином доктором" после защиты диссертации. Но гомосексуалистом я никогда в жизни не был! Не понимаю, откуда они это взяли, не понимаю...

- Да! - сказал Карл, возвращаясь к своему мини-терминалу. - Если я таким же образом через телефонную сеть захочу поразузнать о себе самом в шведской картотеке безопасности, то рискую получить что-нибудь в том же роде. Например, что я - коммунистическая угроза для шведской службы безопасности. Но не всему же следует верить. Кроме того, я сам позаботился о картотеке несколько лет назад. Возьми эту чертовщину, например...

Карл что-то отбил на клавиатуре, и на экране всплыла фотография террориста Хорста Людвига Хана.

- ...да, извини. Я использовал твой код вызова в этот раз. Ну, посмотри на этого типа. На фотографии он старался быть непохожим на самого себя. Но я его узнаю, будь он с этим горизонтальным шрамом на лбу или без него. Я даже слышу его голос. Ростом он 175 сантиметров и примерно нашего с тобой возраста. Кто знал, что он станет террористом? Это не какой-нибудь чертов кинжал. Бели б они могли выбирать между Зигфридом Мааком, вооруженным кинжалом и револьвером, и им же, вооруженным компьютером, они бы не сомневались. Это компьютер поймал Хана, когда он говорил по телефону, поэтому мы с тобой сейчас здесь. Поэтому я знаю, как он выглядит и где примерно находится. И поэтому у нас есть шанс его поймать. Именно этот замечательный, умный, как и ты сам, компьютер - последнее слово техники - позволяет с высокой степенью надежности рассказать о твоей работе. Это не какой-то там кинжал. Вот что дает нам власть над террористами. Понимаешь, в действительности ты творишь так же много насилия, как и я, Зигфрид. Все остальное - предрассудки. Как и страх перед приемами ближнего боя, которые ты видел в спортивном зале. Своего рода суеверие. Можно сказать, вроде как боязнь темноты.

- Ты, следовательно, не боишься темноты?

- Нет, честно говоря, меньше всего. По-моему, темнота - это защита, а не угроза.

- Вероятно, мы похожи в этом отношении. Признаю твою точку зрения. Так сказать, возражения усиливают аргументы, это мои миролюбивые наклонности, заметь - не гомосексуальные. Хотел бы я знать, откуда это вообще взялось. Так, мы остановились на последней бутылке "Гехаймрат Й" - тайный судья, как ты подумал, хе-хе. Скоро мы будем поддерживать связь только через камеру хранения. Сдаюсь, компьютер - это тоже насилие. Никто не перережет горло нашему другу Хорсту Людвигу Хану.

С наслаждением, почти торжественно они молча прикончили последнюю бутылку "тайного советника" из Йоханисберга.

Когда на следующее утро Карл проснулся, Зигфрид Маак уже ехал в темно-синем BMW по автобану в направлении к Гамбургу. Очень многое должно было случиться, прежде чем им снова представится возможность встретиться.

Когда они снова увидятся, Хорст Людвиг Хан будет убит острым кинжалом. Его шея будет разрезана с почти хирургической точностью. По различным причинам, юридически, однако, не обоснованным, власти Федеративной Республики никогда не станут разыскивать убийцу.

Глава 6

В Гамбурге, на Центральном вокзале, началось перевоплощение Карла Хамильтона. Он ощущал себя охотником; чувство это было подсознательное, но удивительно сильное, хотя в действительности он готовил себя к тому, чтобы стать добычей террористов. И еще с этого момента он испытывал неприязнь, даже отвращение ко всему, что его окружало. Превращение произошло сразу, за несколько мгновений, когда он, выйдя из купе первого класса, ступил на асфальт перрона. Словно бабочка вылетела из куколки.

Он обвел взглядом помещение вокзала. Здесь, под мощными черно-коричневыми от времени сводами, все было пропитано современной немецкой историей, весьма мало привлекательной. Пахло "Крупном" и второй мировой войной: стоило закрыть глаза - и слышалось шипение и пыхтение паровозов; сталь, копоть, грязь и полумрак - настоящая картина капиталистической Германии, чьим первым врагом стали он сам и двадцать пять его товарищей, которых ему предстояло встретить.

На своей последней стадии превращения Карл вел темно-синий "Мерседес-190" во Франкфурт. Основной замок в машине был того же типа, что и в белых "мерседесах", которые он видел в Сент-Августине, модель 280 SE. Открыть этот замок и включить зажигание он может теперь за несколько секунд. Именно эту модель, 190, он будет использовать для налета на банк: с одной стороны, замки уберегут от воров, а у полиции такая машина вызовет меньше подозрений, с другой - тип автомобиля послужит сигналом для его руководителей из Ведомства по охране конституции, если случится невероятное и он попадет в положение, из которого не сможет выйти на связь, как было условлено.

Он поставил машину на заранее обусловленное место во Франкфурте, запер ее своей отмычкой и до Гамбурга уже добирался поездом. Когда-то, в детстве, он не раз проезжал по Рейнской долине, правда, на игрушечном поезде детской железной дороги. В коридоре Карл долго стоял, задумавшись, смотрел на пробегавший рейнский пейзаж в черных, коричневых, темно- и светло-серых тонах и представлял, что все это выглядит совершенно иначе в другое время года, когда кругом зелень. Не то что сейчас, когда, кажется, даже старинным замкам зябко под моросящим дождем.

Он понимал, что это своего рода прощальный ритуал, и чувства, которые он испытывал, еще больше усиливали тоску. Пожилая дама, сидевшая напротив него в купе, одолжила ему свой плейер и несколько кассет. Одна из них - новая аранжировка небольшой соль-минорной симфонии Моцарта в исполнении Николауса Харнонсурта. Когда Карл слушал кассету в первый раз, ему показалось, что качество записи не очень хорошее и слишком высок уровень шума. И все же, прослушав пленку несколько раз подряд, Карл запомнил музыку на всю жизнь. Отныне первая часть 25-й симфонии Моцарта у него всегда будет ассоциироваться с легким декабрьским туманом, вернее, с Рейнской долиной в декабрьской дымке и с ним самим, покидающим одну Германию - Германию Моцарта, чтобы тотчас оказаться в другой Германии - Германии террористов.

Переход этот произошел очень быстро, когда он вышел из купе поезда на грязный асфальтированный перрон Центрального вокзала. Он точно знал, куда ему нужно идти, знал даже, как работают оранжевые билетные автоматы в метро.

Молодой человек, выходящий в дождь со станции метро "Сент-Паулис", мог быть кем угодно. Когда он начал спускаться по Реепербану, его могли принять за туриста или, скорее, за матроса с висящим на одном плече рюкзаком. Без сомнения, он был иностранцем, во всяком случае, толстая зеленая куртка выглядела не по-немецки, да и он сам, похоже, впервые в этом районе. Но ни одна проститутка все-таки не осмелилась предлагать ему свои услуги. Уж слишком решительной была его походка, слишком независимо смотрел он вокруг и вдобавок был абсолютно трезв. А что если это переодетый в зеленую куртку полицейский, а рюкзак за плечом - лишь своего рода маскировка под матроса?

Карл чувствовал на себе оценивающие взгляды, вызывавшие тошноту или в лучшем случае тошнотворное удивление. Большинство попадавшихся ему навстречу людей, казалось, несли на себе отпечаток порока. И женщины легкого поведения, и мужчины, крадущиеся вдоль стен или тротуаров, похожие на маленьких лохматых шакалов, избегали его взглядов. Световая реклама предлагала купить женское тело в любом виде: были предложения и "традиционных" услуг, широко рекламировался стриптиз. Если Карл правильно понял, достаточно войти в маленькую кабину и опустить монету, как откроется окошко и на какой-то миг в нем покажется фрейлен Розита, абсолютно голая, но только на миг, и не больше, и окошко тут же захлопнется. Внутри кабин в темноте находилась компания немцев, заплативших сразу по целой марке за обзор тела через окошки, которые постоянно открывались и закрывались.

27
{"b":"10171","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Время мертвых
Как испортить первое свидание: знакомство, разговоры, секс
О чём не говорят мужчины, или Что мужчины хотят от отношений на самом деле
Элиза в сердце лабиринта
Пилигримы спирали
Когда тебя нет
Охота
Сладкая горечь
Час трутня