ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Но одному из них в душу закралось подозрение.

* * *

Моника помогала Карлу снимать швы. Остальные убирали на нижнем этаже после вчерашней вечеринки, во время которой много курили, пили и вели обычные дискуссии. Он сидел, положив затылок на спинку кресла, а она стояла над ним и обрабатывала швы один за другим похожим на ножницы инструментом, который Карл извлек из своего специального перочинного ножа. Она осторожно поочередно вытягивала нитки и складывала их в увеличивающуюся кучку в пепельнице. Раны на его груди начали подсыхать.

- Ты становишься похожим на немецкого студента - заядлого дуэлянта с этими шрамами на лице. Это бы пригодилось, если б ты собирался проникнуть на немецкий военный завод, - ухмыльнулась она, снимая швы со щеки. Синяки на лице немного побледнели.

- А вот после дуэли нельзя зашить швы ниткой или чем-то вроде этого? - спросил Карл тем же шутливым тоном.

- Фактически так и получается. Чем это они тебя?

- Думаю, прикладом. Странно, но я всегда считал, что заряженным оружием бьют только в кино. В действительности ведь в такой драке можно ранить самого себя. Тогда и Голливуда уже не было бы. Да, но я не видел точно, это было так внезапно.

Карл решил, что последнее прозвучало не совсем удачно, и поспешил сменить тему.

- Интересно, почему Вернер и Ева Сибилла против меня?

- Вернер в прошлом был членом ГКП[12] и... М-да, это была вполне законная работа, и все такое. Но к ним был внедрен кто-то из полиции, выдумал массу чертовщины, и была устроена облава. Их засадили за решетку, навесив множество надуманных преступлений. Вернер получил шесть месяцев, теперь он повсюду видит полицейских и их агентов.

- Он думает, что я...

- Да, но не говори, что это я тебе сказала. Он чувствует себя чертовски мерзко и, возможно, изменит свое отношение и попросит у тебя прощения. Только ему надо немного времени. Рефлексирующий тип.

- А Ева Сибилла? Дама с каменным лицом?

- У нее рак. Во всяком случае, она думает, что рак, а о какой-либо медицинской помощи для нас и речи быть не может. Она говорит, что хочет перед смертью успеть что-нибудь сделать.

- Теперь у нее появится шанс войти в историю.

- Да, это жутко, к чему мы подошли. Как много времени нам потребуется в Стокгольме?

- Думаю, недели хватит. Зависит от того, как французы организуют перевозку оружия. Ты знаешь что-нибудь об этом?

- Нет, только то, что они говорят - их путь абсолютно надежен. До сих пор провалов не было, и поэтому мы можем им верить.

- Можно ли им доверять? Знала ли ты кого-нибудь из них прежде?

- Нет, этого франта, парашютиста-диверсанта, не знала. Но остальные - старые и надежные товарищи. У них, конечно, должны быть свои причины доверять ему. А как он тебе?

- Вероятно, он очень даже подходит. Его технические знания безошибочны - два с половиной года среди французских парашютистов должны дать солидную подготовку. Но в известном смысле он не совсем годится. Есть у меня кое-какие сомнения. Какой-то он странный тип.

- То есть?

- Как много ты в своей жизни видела прогрессивных парашютистов-диверсантов?

Она не ответила. Все швы были сняты, и ни одна рана Карла не кровоточила. Она наклонилась и поцеловала его - и совсем не по-дружески.

- Этого мне хотелось с первого дня, - сказала она.

- У меня тоже было такое желание, - ответил он застенчиво, но искренне.

Глава 11

Февраль в Стокгольме выдался холодным и снежным. Логе Хехт остановился в "Шератоне", и по какой-то причине ему дали тот же номер, что и в прошлый приезд в Стокгольм. Это его удивило, но все мысли о возможной слежке он сразу отбросил. Это была бы очевидная глупость, на которую вряд ли кто решился, особенно теперь. Да и с какой стати шведам подслушивать своего коллегу, который к тому же приехал один. Но подобные подозрения появлялись у людей его профессии довольно часто.

Хехт настаивал, чтобы встреча прошла в условиях строжайшей конфиденциальности, и он добился своего. Нэслюнд, его шведский коллега, сначала полагал, что они вполне могут встретиться в здании шведской службы безопасности. Казалось, он не до конца понимал всю серьезность ситуации. День "X" приближался, но до победы было еще очень далеко.

Хехт сел в машину и позволил отвезти себя к дачному домику у моря, где уже находились Карл Хамильтон и два его шефа.

Сначала слово предоставили Карлу.

Итак, он снял четырехкомнатную меблированную квартиру на Гревгатан, впрочем, достаточно близко к прежнему помещению службы разведки. Квартира будет осмотрена на следующий день одним из германских террористов, а еще через два дня прибудет поддержка из Франции. Карл пока не знал, кто они, но, как он понял, речь шла о двоих и оба не находились в розыске. Они поселятся в квартире и будут жить как ни в чем не бывало. Карл точно не знает, есть ли у них какой-то особый повод для посещения Стокгольма. Известно только, что один из них - музыкант.

При выборе квартиры Карл принимал во внимание два момента: чисто теоретически, конечно, они должны сюда вернуться после атаки, и еще Первый отдел безопасности располагает квартирой с относительно хорошим обзором на другой стороне улицы.

Оружие прибудет на следующей неделе, когда точнее - он не знает. Возможно, ему самому придется принять груз где-то в Швеции, если контрабанда не будет доставлена прямо в порт. Но это маловероятно.

Когда положение будет под контролем, "ударные силы" встретятся, возможно, в Гамбурге, чтобы провести последние приготовления, а уже затем несколькими группами поедут в Стокгольм и сменят на квартире контрабандистов.

Перевозчики наймут две машины легально и заплатят гарантийную сумму. О дальнейших тактических планах Карл на данный момент не мог ничего сказать.

Прежде чем прийти к каким-то выводам, Карлу дали изучить пачку фотографий, захваченную Логе Хехтом. Француз, полное имя - Жан-Мишель Дюпон, разыскивается как один из лидеров "Аксьон Директ". Бельгиец, назвавшийся Джорджем Брайтенсом, был, без всякого сомнения, самим Пьером Кареттом. А двое новых немцев, встреченные Карлом и входившие, вероятно, в так называемую группу Зигфрида Хаузнера на Петерштрассе в Гамбурге - кстати, их квартира уже определена, - также были опознаны без особых трудностей. Одна из них, совершенно точно, была Сильке Мейер.

Напротив, в Марселе никогда не существовало никакого парашютиста-диверсанта по имени Ален Детурей, и было очевидно, что в розыске он не значился. Что было тревожно, очень тревожно. Но возникло невероятное предположение, которое нельзя было просто отбросить, так как оно могло повлечь за собой массу неожиданных осложнений: Ален Детурей мог быть коллегой Карла. Мысль эта родилась у него самого.

- Во-первых, - сказал Хамильтон, - этот человек - профессионал. Я это сам почувствовал как по его выправке, так и по знаниям, что заметно отличало его от других террористов. Во-вторых, он совсем недавно вошел в их круг. Уже этого достаточно, чтобы задуматься, если мне позволено будет высказать свое мнение.

Какое-то время они рассуждали. Если француз - тоже агент с глубоким прикрытием, то формальный запрос вряд ли приведет к честному ответу. Вдобавок, это может привести к непредвиденным шагам с французской стороны - как раз в то время, когда адская техника все еще находится в руках террористов. Сейчас будет достаточно малейшей паники, чтобы птички разлетелись на все четыре стороны, и оружие исчезнет до тех пор, пока один прекрасный день не всплывет где-нибудь в совершенно неподходящем месте, в совершенно неконтролируемой ситуации.

Так что проблема весьма сложная.

Затем возник вопрос, где, когда и как будет нанесен удар. Одно абсолютно ясно: нужно дождаться, пока оружие окажется под контролем. До этого времени нельзя допустить, чтобы хоть один волосок упал с головы хоть одного террориста.

вернуться

12

Германская коммунистическая партия.

70
{"b":"10171","o":1}