ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Чин-чин! – сказал Джон.

– Что если для разнообразия теперь я поставлю вам виски?

– Вы здесь не член.

– Так пойдем туда, где не нужно быть членом.

У Рагацци на Бартон стрит разговор зашел, не без известного сознательного подталкивания со стороны Генри, на фирму «Хорниман, Бёрли и Крейн».

Джон к тому времени уже достиг той точно ограниченной стадии подпития, в котором любая тема становится предметом развернутых излияний и обобщений, когда мысли в уме выстраиваются сами, разукрашенные цветистыми метафорами и увешанные гирляндами кристальной логики, а возвышенные ораторские обороты не знают предела, даже несмотря на проблемы с шипящими.

– «Хорниман, Бёрли и Крейн», – рассказывал Джон, – это не одна фирма, а целых четыре. Четверка фирм, такой адвокатский торговый дом с разными отделениями на любой вкус и любой карман. Для рядового, но порядочного обитателя Стритхема или Брикстона неутомимо работают днем и ночью господа Браун и Бакстер. Для финансовых и промышленных магнатов с крутыми лицами и проницательными взглядами всегда открыты двери нашего отделения в Сити, благородные сердца и изощренные мозги господ Барлесса, Брайдуэлла и Барта работают в широком диапазоне, а их ловкие пальцы никогда не простаивают: тут они подписывают договор, там – заверяют вексель, а если ничего не помогает – всегда могут заполнить время между обедом и пятичасовым чаем, быстренько организовав какую-нибудь компанию с ограниченной ответственностью. На Пикадилли золотые любимцы фортуны Осирис Расмуссен и Эммануэль Окшотт прикалывают фиалки на дрожащую грудь орды увядших разведенных дамочек и проводят остаток времени, если он вдруг появляется, на скачках и премьерах, на составление фантастических договоров об аренде квартир на Халф Мун стрит и на покупки в Берлингтон Аркейд.

– Еще два виски, – сказал Генри. – А чем занимаемся мы, в Линкольнс Инн?

– Это мне никогда так и не удалось толком выяснить, – признался Джон, – но знаю, что все это ужасно благопристойно. Наши главные светила тут Барк и Дебре, и мы последняя фирма в Лондоне, которая составляет обстоятельные брачные договоры и навещает наследниц в день их двадцатиоднолетия, чтобы подписать документ о прекращении опекунства и выпить рюмочку шерри урожая ещё до первой мировой войны.

– Я полагал, что аристократия сегодня большей частью на мели.

– Так и есть, – с сожалением признал Джон. – Так и есть. Потому мы и купили три других фирмы. Настоящие деньги – там, в Стритхеме.

В «Серебряной туфельке», где Боуна явно признали членом, Джон воспользовался случаем, чтобы между двумя бокалами шампанского спросить:

– Но вы же не могли думать всерьез, когда такое говорили?

– Что я не думал всерьез?

– Что у адвоката работа легкая.

– Разумеется, я это думал всерьез. Если уж искать тяжелую работу, попробуйте заняться страхованием. Я изучал это дело полтора года в Нью-Йорке.

В маленьком ночном клубе на западном конце Олд Комптон стрит, именовавшемся «Леттр де каше», Джон опрокинул бокал абрикосовой, попытался ещё что-то сказать, но вместо этого рухнул на стол и погрузился в глубокий сон.

Когда проснулся, электрические часы над помостом для оркестра показывали четыре часа, музыканты укладывали инструменты и расходились последние гости.

Генри Боун допил последнюю порцию и встал.

– Пора идти, – с сожалением сказал он. – Это был очень удачный вечер.

– Прекрасный, – подтвердил Джон. И тут его в спутнике нечто поразило.

– Вы совсем не устали?

– Нет, – признал Генри.

– Вы что, никогда не устаете?

– Очень редко.

– Но каким образом? – не отставал Джон. Его одолевало неудержимое желание спать, какой-то туман застилал взор и усыплял мозг.

– Понятия не имею, – честно сказал Генри. – Просто это так.

2. Вторник

ПРОБЛЕМЫ С ОТСУТСТВИЕМ ДУШЕПРИКАЗЧИКА

«Право есть вещь утилитарная.»

Джеймс Барр Эймс, «Право и мораль»

I

– И все недвижимое имущество и сооружения, – вяло диктовал Джон Коу, как и относящиеся к ним земледельческие строения, амбары, сараи, загоны и другие сооружения, а также иные строения постоянного или квазипостоянного характера, стоящие на нем или на некоторой его части, вместе с любыми участками или делянками, к ним прилегающими, а также курвятники и…

– Простите, как?

– Простите, мисс Беллбейс. Конечно, курятники. Боюсь, что сегодня с утра я не в форме.

– В самом деле?

– И по секрету могу вам сказать, что мне с трудом удается удержать оба глаза открытыми одновременно.

– Это все оттого, что вчера вечером вы перебрали, мистер Коу.

– А если я их открою, – Джон тактично уклонился от ответа и продолжал, – что, как вы думаете, я вижу?

– Я.

– Сплошную желтую мглу, мисс Беллбейс, и в ней плавают, как трупы утопленников, жуткие призраки.

– Полагаю, вам нужна чашечка кофе, мистер Коу.

– Прекрасная идея, Флорри. Попросите нашего сержанта, пусть заварит – и лучше две. Мистер Боун тоже не откажется.

Когда мисс Беллбейс ушла, Коу недовольно проворчал:

– Не знаю, как вам удается так прекрасно выглядеть. Насколько помню, выпили вы вчера не меньше меня.

– Так и быть, я открою вам эту тайну, – ответил Боун. – С этим надо начинать либо с малолетства, либо вообще не браться – как с хождением по канату или с йогой.

– Значит, уже поздно, – заметил Джон, – потому что я уже одной ногой в гробу.

Тем не менее от кофе он настолько очухался, что смог заняться наставлениями своему коллеге, который беспомощно взирал на груду картотечных карточек.

– Это Хорнимановский картотечный каталог. Наверху – имя клиента. Слева – ряд литер, написанных фиолетовыми чернилами, внизу – карандашом написан номер. Покажите мне верхнюю карточку. Так, Догберри, девятый барон. Перевод имущества на детей, номер 5. Совершенно ясный случай. Разумеется, уклонение от налогов. А вот тут литера «С». Она означает, в какой стадии рассмотрения находится дело. Я сейчас не помню, что такое «С» означает в случае перевода имущества, но вы все найдете в Хорнимановском реестре. И, наконец, номер 52. Это значит, что последний наш исходящий был под номером 52. Когда подготовите следующий, сотрете его и напишете 53. Очень просто.

– Мне что, нумеровать каждую бумажку?

– Каждое письмо, которое вы напишете у нас, – подтвердил Джон, получит номер на оригинале и на копии, будет внесено в книгу регистрации, запечатано и передано на отправку. Копию же подошьют в дело и впишут в реестр.

– И это все? – поинтересовался Генри. – А копию в «Таймс» вы случайно не посылаете?

– Нет. Но не думайте, что все кончается тем, что письмо уйдет и через некоторое время на него придет ответ. Внутри каждой папки с делом – разумеется, изготовленной по особому эскизу Абеля Хорнимана – есть особый лист, на который заносится основное содержание каждого документа. Содержимое этого листа потом в сжатой форме будет перенесено на одну из таких карточек. Когда какое-то дело будет закрыто, существует несколько возможных подходов. Если речь идет о клиенте третьей категории, то есть о таком, чье дело не представляет особого интереса и чье положение ничего особенного не представляет.

– Скажем, о младшем сыне одного из младших сыновей какого-то лорда?

– Ну да. Вижу, вы тут быстро сориентируетесь. Короче: такое дело уберут в чулан рядом с норой сержанта Коккериля. С клиентом второго разряда все начинается так же, но кончается в основном архиве. Зато клиент первого класса получает. – Тут Джон Коу взмахнул рукой вокруг себя.

– Персональный ящик!

– Верно. Но ящик не простой.

Подойдя к стеллажу на противоположной стене, Джон снял наугад черный жестяной ящик с надписью: «Достопочтенный декан из Мельчестера, доктор теологии.» Ящики походили на коробки для бумаг, которыми обычно пользуются в адвокатских канцеляриях, но несколько большего размера. Их главной особенностью был замок на крышке, какой-то рычаг с защелкой, вроде патентованной вешалки для брюк. Генри поднял защелку и дернул крышку. Та не шевельнулась.

3
{"b":"10172","o":1}