ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Ага. – Но Брука это не вдохновило. – И что из этого следует?

– Если предполагать, что вы ни в чем не замешаны, – сэр Джеральд на миг умолк. – Если исходить из этого, то вас кто-то подставил, сообщив, что в аварии замешана машина с вашим номером. Либо это сделано по ошибке, либо с умыслом.

Можете вы вспомнить кого-нибудь, кто так на вас зол, чтобы хотел устроить вам гадость?

– Пока я здесь, кое-кому на мозоли я наступил, – признался Брук, – но это, по большей части, люди, стоящие на верхних ступеньках в местных художественных кругах. Не сказал бы, что эти люди затеяли бы такое. Единственный человек…

– Да?

– Но это ерунда. Единственный, кто на меня зол – это человек по имени Лабро.

Бывший сторож поместья профессора Бронзини в Волатерре. Думаю, его выгнали из-за меня. – Он рассказал консулу о Лабро.

– И вы с ним встретились ещё раз в городе?

– В пятницу, когда шел домой. Собрался мне что-то сказать. Думаю, это был только повод выманить у меня деньги.

– Мог он знать номер вашей машины?

– Когда я приезжал на раскопки, его он видеть не мог, если вы это имеете ввиду.

Машина оставалась внизу на дороге. Но мог его выяснить.

– Как?

– Мое имя есть в телефонном справочнике. Гараж всегда открыт. Достаточно приехать и взглянуть.

– Да уж, – протянул сэр Джеральд. Вся эта ситуация казалась ему крайне неправдоподобной. – О чем они вас допрашивали?

– Да почти ни о чем, так, общие вопросы. – «Вы были в тот вечер вне дома? – Куда направились?» – и все такое. Хотели, чтоб я сознался, но не вышло. Это им не понравилось. Насколько я понял настоящий допрос начнется завтра, когда мной займется следователь из прокуратуры.

– Ничего не говорите, пока не будет адвоката. Я кого-нибудь найду.

– Не надо, – ответил Брук. – Профессор Бронзини уже прислал. Зовут его Тоскафунди, и он очень уверен в себе.

2. Тройственное соглашение

Прокурору Антони Риссо было около тридцати, свое детское личико он любил прикрывать черными очками, подражал Генри Фонда и был крайне честолюбив.

В понедельник в десять утра его вызвали к Бенцони, который был городским прокурором и, естественно, его начальником. Бенцони сказал:

– Я слышал, вы хотели заняться делом того англичанина, Брука. По принятому у нас порядку очередь Кавальери, а за ним Маццо. У вас есть весомая причина этот порядок нарушить?

– У меня две причины, – ответил Риссо. – Во-первых, из того, что я прочитал в материалах полиции, многое будет зависить от результатов экспертизы, а у меня, как вы знаете, соответствующее образование. Во-вторых, обвиняемый – англичанин, а я говорю по-английски гораздо лучше чем Кавальери или Маццо.

– И в-третьих, – подхватил Бенцони, – вы ведь выставили свою кандидатуру на выборах, не так ли? И успех на процессе, где ответчик – англичанин, а жертва – почтенный старик – итальянец может увеличить ваши шансы и добавить сколько-то голосов.

– Ничего подобного мне и в голову не приходило, – обиженная мина Риссо была так правдива, что и Бенцони усомнился, не обидил ли он его невзначай.

– Ладно, – сказал он. – Будем считать, что причины веские. Но не надо предвзятости.

– Разумеется, нет.

– И я хотел бы получать регулярную информацию о ваших успехах.

– Обычный порядок…

– Обычных официальных донесений недостаточно. Это не рядовой случай.

Риссо осторожно заметил: – Я ознакомился пока с предварительным донесением, но сказал бы, что это рядовой случай водителя, сбившего человека и скрывшегося с места преступления.

– Впечатление бывает обманчиво, – сказал Бенцони. – У меня на такие вещи нюх, и не думаю, что этот случай – заурядный. Постарайтесь действовать поосмотрительней.

***

Когда Элизабет пришла к капитану Комберу, там была Тина.

– Входите, входите, – сказал капитан. Бородка его агрессивно торчала вперед, глаза воинственно пылали. – Я рад, что вы здесь. Вы насчет Брука?

– Разумеется. И помочь ему, если возможно.

– Тогда мы заключим тройственное соглашение. И я сказал бы, что для победы правды и света нам понадобятся любые союзники, каких мы сможем найти. Тина тут рассказывает удивительные вещи. Думает, что главным действующим лицом во всей этой истории был тип по имени Диндони.

– Диндони – крыса! Жаба! Мерзкая змея! Вонючая гусеница! – сказала Тина.

– Полагаю, этого хватило бы на целый зоосад, – заметил капитан. – Лучше уж расскажу я, вы слишком расстроены, Тина.

– Как мне не расстраиваться, если синьор Роберт в тюрьме? Его незаконно арестовали только потому, что злые люди его оклеветали.

– Мы все огорчены, Тина, но не следует терять голову, это ничего не даст. Так вот послушайте, что рассказывает Тина, мисс Уэйл. Мило Зеччи, оказывается, дважды пытался встретиться с Бруком. Вначале они сошлись у Зеччи, но ничего не вышло, Мило решил, что Диндони их подслушивает.

– Объяните мне, кто это – Диндони.

Капитан объяснил.

– А мы ему ещё не верили, – вслипнула Тина. – Думали, это старческие страхи. Как же мы его не послушали! – Теперь её слезы потекли ручьем. Правда, через минуту она уже успокоилась и бодро сказала: – Не время реветь. Нам нужно найти тех гадов, что убили папу, и сделать все, чтобы они получили по заслугам.

– Что мы о них знаем?

– Тинин отец утверждал, что их двое. И они не из Флоренции, он считал, что они с юга. И одного видел вместе с Диндони.

– Найти их будет нелегко, вам не кажется?

– Есть одна нить, по которой мы можем идти, чтобы из этого не вышло.

– Не одна, – возразила Элизабет. – Папа говорил сегодня утром с Бруком, и тот упомянул человека по имени Лабро. Он был сторожем на раскопках Бронзини. Когда Брук заезжал туда, что-то произошло и Лабро лишился места. Видимо, думал, что это вина Брука и что Брук должен ему это как-то компенсировать. И они вдруг случайно встретились – как раз в пятницу вечером, когда произошло несчастье.

Капитан написал на бумажке «Лабро» и обвел это имя кружком.

Элизабет спросила Тину:

– Вы не знаете, почему ваш отец так хотел поговорить с Бруком? Это могло бы навести нас на след.

– Он не хотел нам сказать. Но наверняка это было связано с его работой.

– С какой работой?

– У профессора Бронзини. Он работал на него много лет, делал новые вещи и реставрировал старые.

Капитан все ещё чертил что-то на листе. Теперь он обвел кружком имя Бруно Бронзини и соединил его стрелкой с Мило. Потом колечко вокруг имени Лабро соединил с Бронзини. Результат ему явно понравился.

– И эта работа доставляла ему неприятности?

– Полагаю… сказала бы, что да. Но он ничем не делился. Особенно последнее время.

– Посмотрите, – сказал капитан, показав на свою диаграмму. Образовалась звездочка, лучами которой были Лабро, Мило, первый незнакомец, второй незнакомец и Харфилд Мосс. В центре звезды оказался профессор Бронзини.

– Что это значит? – спросила Элизабет. – И как попал сюда Харфилд Мосс? Я только знаю, что он без ума от этрусских древностей.

– Профессор тоже.

– Все равно не понимаю.

– Я не буду утверждать, что во всем разобрался сам, – признал капитан. – Но у меня начинает вырисовываться какая-то картина, и, как видите, все следы ведут к профессору Бронзини. Это важно. Предположим теперь на минуту, что он ключ ко всему происходящему. Предположим, что на раскопках сделал какое-то большое открытие. Нечто сенсационное. Это объяснило бы, почему Харфилд Мосс во Флоренции, вам не кажется?

– Гм, может быть, – признала Элизабет. Но какое это имеет отношение к Роберту?

– Не забегайте вперед, пожалуйста. Положим, профессор не знает, как быть. Если сообщить о находке, как положено, ничего с этого не получит. Нет, ему выдадут компенсацию, но ничтожную часть того, что бы дали ему коллекционеры Европы или Америки.

16
{"b":"10173","o":1}