ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Стражи закона обоюдно уважительно раскланялись.

5. Финал в ля-мажоре

– Вперед, в атаку, – не скрывал своего воодушевления капитан Комбер. – Ей-Богу, синьор мэр, вы сотворили чудо!

– Ну нет уж, – отбивался мэр, – хвалить надо тех, кто заслуживает. Вас троих и, разумеется доктора Риккасоли.

– И все-таки считаю, что это чудо, – настаивала Элизабет.

– Поймите одно, – сказал мэр. – У нас, когда совершено преступление, юстиция требует подать ей преступника. А теперь их у неё сколько угодно. Вместо Брука – профессор Бронзини и Ферри. И даже могут на них сэкономить. Самоубийство одного и бегство другого – неоспоримое признание вины.

– Думаете, Брука отпустят? – спросил капитан.

– Распоряжение о прекращении дела отдано вчера. Освободить его должны с минуты на минуту.

– В Англии он мог бы подать в суд на полицию и получить приличную компенсацию, – сказал капитан. – Но здесь на это рассчитывать нечего, не так ли?

– Да что вы! Полиция все это время вела себя очень корректно!

Капитан восстановил в памяти события последнего месяца.

– Да, в таких обстоятельствах иначе они действовать не могли, – неохотно признал он. – Какой они придерживаются версии о тех головорезах?

– Несчастный случай при бегстве с добычей. И если антиквариат там был поддельный, то золото – нет.

– Они же убили и Диндони?

– Несомненно. Есть мнение, что им помогал, – если не активно, то хотя бы пассивно – ещё один их земляк, служащий карабинером. Это тоже без внимания не останется. Полковник Дориа позаботится, гарантирую.

– Конечно, он сделает все, как надо, – заметил капитан, – но важнее всего вытащить оттуда Брука, и немедленно.

– Пойдемте к отцу, – сказала Элизабет, – он-то уж знает, к кому обратиться.

Пойдемте, я вас отвезу. Как вы, Тина?

Но Тина покачала головой.

– Я должна рассказать маме. Но я так счастлива! Даже плакать хочется. – И слезы уже текли по её щекам. – Мамочка тоже не выдержит и расплачется…

– Обычная реакция, – заметил капитан, когда они уже мчались по улицам в открытом спортивном автомобиле. Элизабет за рулем, Мэр – рядом с ней.

– Когда я счастлив, так и хочется читать стихи. А сегодня как нельзя подходит вот это:

В их шаге ветер воет
И в цокоте подков,
И лунный свет на шлемах,
И отблески клинков.

– Ура – закричала Элизабет. Волосы её развевались, она была похожа на валькирию.

Все ближе запах крови
И круг сплетенных рук.
Трубы походной слышен зов
И этой песни звук.

– Господи, это была мисс План, – сказала Элизабет. – Мы её до смерти перепугали.

Решит, что мы все посходили с ума.

***

Власти действовали быстрее, чем мэр даже мог себе представить. В шесть часов вечера того же дня, когда солнце ещё сияло и доносились раскаты грома, ворота тюрьмы «Мурата» отворились и Брук вышел на свободу.

Движением руки остановил он привратника в зеленой униформе, собиравшегося вызвать ему такси. Все его пожитки, (включая экземпляр «Утреннего рая», который он прихватил в порядке компенсации) легко вошли в небольшую сумку, переброшенную через плечо. Домой он пошел пешком.

Зная, что его фотография появилась во всех газетах, он пожалуй, ожидал, что на него будет глазеть каждый встречный. Но никто его не заметил. Он был сенсацией девять дней, а шел уже десятый. Оставалось уже немного, когда упали первые капли дождя. Последних сто метров он мчался рысью, но все равно пиджак промок и мокрые пряди волос облепили голову. Двери распахнулись, в холле стояла Тина. Вскрикнув, она бросилась ему на шею, целуя и плача одновременно. Брук обнаружил вдруг, что отвечает на поцелуи.

– Вы весь мокрый! И пиджак, и волосы! Скорее снимайте все!

– Волосы тоже?

– Да пиджак, глупый! Принесу вам сухой.

– Бросьте! Посмотрите, уже выглянуло солнышко.

– Давайте его сюда, и побыстрее!

Подчинившись, Брук подошел к французскому окну, выходившему в заросшую лоджию, и распахнул его настежь. Потом из шкафчика в углу достал потертый черный футляр, который не открывал со своего приезда во Флоренцию. Плавно, как во сне, подтянул струны, попробовал смычок и сыграл для пробы несколько тактов.

Тина, копавшаяся в его вещах в спальне, услышав звуки скрипки, прибежала обратно.

– Ну, так-то лучше, – сказала она. – Гораздо лучше. Сыграйте мне что-нибудь.

Брук улыбнулся ей и начал играть.

При первых звуках двери тихо отворились и в комнату просунул голову доктор Риккасоли.

– Я услышал эту новость и пришел поздравить вас. Что вы играете?

– Сонату ля-мажор.

– Опус 45? Подходит. Но она лучше звучит в сопровождении фортепиано. Вижу, оно у вас есть. Наверняка ужасно расстроено. – Открыв крышку, он пробежал пальцами по клавишам. – Ничего, сойдет, – сел и начал играть.

Осторожно, неуверенно и тихонько поначалу, но чем дальше, тем тверже и уверенное, адвокат и его клиент обрели друг друга в общей страсти к божественной музыке, и звуки одной из прекраснейших моцартовских сонат переполнили тесную комнату и проникли в душу Тины, присевшей на край кушетки. Тина плакала и не утирала слез.

А звуки лились через окна, заполняя собою лежавший за ними сад.

Их услышала Элизабет, примчавшаяся сломя голову, как только отец сообщил ей великую весть. Она остановилась на террасе, глядя в комнату. Брук смотрел только на Тину, а Тина на него.

Элизабет попятилась на цыпочках, вернулась в машину и поехала домой.

Отец спросил ее:

– Ну что? Ты его видела? Он счастлив?

– Очень счастлив, – ответила Элизабет сдавленным голосом.

***

– Ну что же теперь будет, хитруля ты мой? – спросила Франческа Риккасоли.

Они с мужем лежали в постели. Луна, пробиваясь в открытые окна, рисовала узоры на стенах их спальни. Сенбернар Бернардо похрапывал на теплых плитах двора, в кронах лип заливался соловей.

– Головой ручаюсь, – сказал Риккасоли, – что едва я убрался, наш милый Брук и Тина галопом помчались в спальню и прыгнули в постель…

– Ну какой ты вульгарный, – возмутилась жена. – Что за фантазии! Он на ней женится?

– Как истый английский джентльмен, он проснется от угрызений совести и с утра пораньше сделает ей предложение. И как истая флорентийка, Тина ему откажет – И за кем будет последнее слово?

– Разумеется, за ней. Последнее слово всегда остается за женщинами. – он ласково куснул жену за ухо – Руки прочь, чудовище! А что будет дальше?

– Как только Брук справится с угрызениями совести, он оценит свои истинные чувства и предложит руку и сердце нашей очень разумной и во всех отношениях подходящей молодой английской леди – Элизабет Уэйл. Та согласится и у ни будет четверо – нет, пятеро детей.

– А бедняжка Тина останется с носом?

Доктор Риккасоли, устраиваясь поудобнее, сонно промолвил:

– О чем ты говоришь! Тина возьмет в мужья Меркурио.

– То есть Меркурио женится на Тине?

– Нет уж, я знаю, что говорю, голубушка. Он её не получит, пока не решит сама.

Но все будет в порядке, не волнуйся. Из Меркурио выйдет вполне нормальный супруг, как только он получит возможность больше внимания уделять её телу, чем своему.

– Твоя вульгарность возмущает меня до глубины души, – недовольно заявила жена.

41
{"b":"10173","o":1}