ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Дальнейшее плавание вокруг мыса Горн было трудным, но обошлось без особых приключений. Оба моих пациента не вылезали из коек. На костылях в такую погоду им на палубе делать было нечего. Йохансену я соорудил второй костыль и, вручая его, не удержался от кое-каких наставлений, встреченных им весьма мрачно. Он долго бухтел что-то себе под нос, однако выступать в открытую не отважился.

Капитан вызвал меня лишь у самого Южного тропика.

— Восс, разрежьте мне этот проклятый лубок.

Я аккуратно прорезал бинты вдоль всей шины.

— Спасибо, можете идти.

Я тотчас же поспешил к Йохансену. Он все еще жил в своей боцманской каморке.

— Йохансен, с капитанской ноги я лубок уже снял. Теперь твоя очередь.

Он судорожно вцепился в край койки. Господи, как дрожали его руки, покуда я трудился над смоляной повязкой. А когда я взялся было за края разреза, он обреченно смежил веки и до скрипа стиснул зубы. Однако, убедившись, что ломать лубок я вовсе не собираюсь, он снова раскрыл глаза и озадаченно посмотрел на меня.

— Вот тебе ножницы, срезай осторожно волосы и снимай понемногу повязку. Каюту к вечеру освободи, сюда вселится новый боцман.

До самого Сан-Франциско не было на «Дж.У.Паркере» более смирного и исполнительного матроса, чем Йохансен. Как только мы ошвартовались, он тут же испарился с корабля, плюнув на заработанные деньги.

Взял расчет и я. Золотые россыпи Калифорнии! Сколько я о них слышал всяких чудес! Чем черт не шутит, может, я и вправду стану еще миллионером, как рекомендовал мне когда-то отец.

13

Сан-Франциско. Снова на «Дж.У.Паркере». «Йес, сэр». Медицинский сундучок. Штурманские экзамены.

Над Сан-Франциско сияло жаркое солнце. Мы с Францем, тоже соблазнившимся стать миллионером, волочили свои морские сундучки по пыльным улицам. Нескончаемый людской поток обтекал нас со всех сторон. Иммигранты, золотоискатели, китайцы, лощеные буржуи в цилиндрах, погонщики мулов, доставлявшие на выносливых спинах своих бессловесных подопечных провиант для золотоискательских лагерей, дамы всех разрядов и состояний. Все они болтали, кричали и переругивались друг с дружкой.

Потолкавшись часа полтора туда-сюда, мы нашли наконец бордингауз, где можно было преклонить голову на ночное время. Хозяин с ходу потребовал задаток и заломил такую несуразную цену, будто мы собирались снять не жалкие койки, а по меньшей мере апартаменты о пяти комнатах в самом шикарном отеле.

— Ну, Франц, — сказал я, — с этакими ценами ни в жизнь нам с тобой не стать миллионерами. Нет, дружище, тут мешкать нельзя. В горы надо подаваться, золото рыть, и чем скорее, тем лучше. Видал, внизу, в баре, парни сидят? Похоже, золотоискатели.

Из-под кровати невозмутимо выползла стайка клопов. Я тут же прихлопнул их ногой. Не иначе как прежние постояльцы вели с паразитами войну не на жизнь, а на смерть. Все стены позади кроватей пестрели полукружьями засохшей крови и раздавленными клопиными останками.

После битвы у победителей вошло, вероятно, в обычай вытирать руки об одеяло. Судя по виду этой постельной принадлежности, добрый сей обычай возник никак не позже, чем полгода назад.

Моряки непривередливы. Но к клопам я всегда питал неистребимое отвращение. Позднее, в Южных морях, мне пришлось привыкать к тараканам, делившим с нами жилье в кубрике. Да и все порты тоже кишмя-кишели этой живностью. В Иокогаме, когда я посещал свою приятельницу Коике-сан, домик ее сиял чистотой. И все же постоянно где-нибудь в пределах досягаемости возле нее лежала тараканья хлопушка. Правой ручкой госпожа Коике безмятежно наливала мне чай или накладывала на тарелку рис, тогда как левая ее рука, как бы сама по себе, молниеносно хватала вдруг эту самую хлопушку и щелкала ею по краю татами — тростниковой циновки, на которой мы сидели. Движения ее всегда были столь быстры, что я так ни разу и не увидел, кого она там прихлопнула. Щелчок и характерный запах раздавленного таракана — вот и все, что я ощущал. А Коике-сан только нежно смеялась.

Стоп, стоп, Ханнес, опять тебя занесло. Оставайся-ка покуда при клопах в Сан-Франциско, в бордингаузе. Ведь, может, именно из-за них ты так и не стал миллионером.

Ей-богу, клопы куда хуже тараканов. Я с ужасом думал о предстоящей ночи. Мы тщательно заперли дверь в свою каморку. Очень уж продувные физиономии были у остальных ночлежников. Должного уважения к чужим морским сундучкам этим парням явно не хватало.

В баре был час пик. Мы присоединились к группе мужчин, похожих на золотоискателей, и после нескольких стаканчиков подключились к общей беседе. Разговор шел, конечно, все о том же самом: о золотых самородках размером с детскую голову, лично виденных каждым из рассказчиков на калифорнийских приисках. Все они, как оказалось, в старательском ремесле собаку съели, и единственно, чего им не хватало, чтобы пуститься на поиски еще более крупных самородков, так это самой малости — денег на обзаведение инструментом.

Потом поступило деловое предложение: мы даем им небольшой задаток, а они за это берут нас в долю на надежнейший из надежных «клэйм» — право на участок на золотых приисках.

— Франц, — сказал я по-немецки, — не торопись, давай-ка прежде все хорошенько обмозгуем.

— Эй, Ханнес, была ни была! Кто не рискует, не выигрывает, — дрожа от азарта, воскликнул Франц.

Удивительное дело: на каждую поговорку обязательно есть своя контрпоговорка. Я вполне мог бы ему ответить: «Поспешить — людей насмешишь» или, скажем, «Семь раз отмерь, один раз отрежь». Но я не стал подбирать подходящую пословицу, а сказал прямо:

— Никогда не заключай сделок в пьяном виде, дружище.

И то сказать, захмелели мы с непривычки довольно изрядно, не то что наши «золотоискатели». Эти-то, похоже, каждый вечер у стойки собираются. Горло полощут, от пыли пересохшее, от сан-францисской уличной пыли. Что же касается пыли золотоносных полей Сакраменто, то она им столь же неведома, как и мне, многогрешному. Что-что, а уж это-то я сообразил, невзирая на изрядную дозу чудовищного пойла, которое хозяин выдавал за виски.

Я расплатился за свою долю выпивки, слегка пошатываясь, добрался до нашей комнаты и остаток ночи метался взад-вперед по узкому проходу между койкой и сундучком. Смертельная усталость так и тянула на койку, но стоило не то чтобы даже прилечь, а просто склониться к ней, как тут же на меня набрасывалась стайка клопов и вновь запускала мой маятник.

Франц явился только под утро и прямо в одежде и сапогах плюхнулся на кровать.

К счастью, вскоре совсем рассвело. Я спустился в холл и попросил портье выпустить меня на улицу.

Неподалеку от нашей ночлежки работало уже вовсю маленькое кафе. Расправляясь с завтраком, я поглядывал в окошко. Тысячами шли люди мимо окон моей кафушки и ни один почему-то не был похож на миллионера. Да что там на миллионера: ни ста, ни даже десяти тысяч марок, бьюсь об заклад, ни у кого из них отродясь не бывало. Из осторожности я вел счет на марки. Мне хотелось заиметь миллион марок, а не долларов. Эти самые долларовые миллионеры со вчерашнего вечера стали мне почему-то очень подозрительны.

Может, я не туда попал или чего-то не понимаю? Ведь если золото валяется здесь повсюду кучами, почему же не все люди богаты или по крайней мере состоятельны?

Поглощенный этими размышлениями, я покинул кафе и направился к порту. Сотни огромных парусников устремили свои мачты и реи в утреннее небо. Маленькие, коптящие пароходики сновали между ними по бухте. Я стоял у парапета и глядел на всю эту столь знакомую мне картину, как вдруг кто-то тронул меня за плечо. Это был капитан Педерсен.

— Ну что, морячок, еще не в Сакраменто?

Я покачал головой и рассказал капитану обо всем, что передумал и к чему пришел вчера вечером и сегодня утром.

— В основном до этого доходят, когда деньги уже кончились, а золота еще и в помине нет, да и вряд ли вообще будет, — сказал Педерсен. — Вот что, Восс, у меня предложение: пойдем-ка вместе позавтракаем.

35
{"b":"10175","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Покорить Францию!
Счастливый мозг. Как работает мозг и откуда берется счастье
Менеджер трансформации. Полное практическое руководство по диагностике и развитию компаний
Где валяются поцелуи. Венеция
Обезьяна в твоей голове. Думай о хорошем
Кузнец душ
Беженец