ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— И я вмешался! Сразу же после этого я пошел к Эсилт и твердо сказал ей, как следует отныне вести себя с Авророй.

Бэйлин покачал головой:

— Боюсь, твое вмешательство показалось Авроре слишком поздним. Сразу видно, что у Авроры непомерная гордость. Не забывай, что она в конце концов принцесса.

— Но прежде всего она просто женщина и моя жена. Возможно, у меня иные, чем у тебя, Бэйлин, представления о том, каким должен быть брак, — холодно произнес Мэлгвин. — Я ее господин и заставлю ее подчиняться.

Бэйлин снова покачал головой:

— Ты — король и посему можешь делать все, что тебе захочется. Я же скажу тебе, что так в большинстве браков не бывает.

— Но так будет у меня! — воскликнул Мэлгвин. — Сейчас только перекушу, чтобы чувствовать себя лучше, и она узнает от меня об этом!

Аврора старалась гордо смотреть в глаза людям, которые встретились ей во дворе, но чувствовала, как предательски дрожат ее ноги.

Все началось, едва она открыла глаза. Внезапно ее охватило дурное предчувствие, которое все усиливалось и усиливалось. Пугающе медленно ее мозг восстанавливал события минувшей ночи. Эти воспоминания больше походили на кошмарный сон, от которого бросает в дрожь даже после пробуждения. Открыв глаза, она поняла, что это совсем не сон: на полу лицом вниз лежал Мэлгвин. Дрожа от страха, она оделась и выскочила из спальни.

Во дворе она ненадолго остановилась, пораженная картиной запустения. Даже старинный, не раз перестраивавшийся город Вирокониум не находился в таком ужасном состоянии, как эта крепость. Аккуратно проложенных когда-то римлянами улочек уже не было видно. От времени римского владычества остались только Парадная зала, которая была центром этого поселения, и два огромных здания в форме буквы Г, служивших казармами. На всем остальном пространстве были разбросаны прямоугольные деревянные строения и какие-то круглые хижины наподобие тех, которые она видела в деревне. Идя по пыльным немощеным тротуарам, которые, вне всякого сомнения, превращались из грязи в месиво во время дождей, Аврора пыталась угадать предназначение встречавшихся ей на пути построек: вот это, наверное, какой-то склад, а вон амбар; это, конечно, конюшня, здесь — кузница, а там они скорее всего хранят оружие; в этом домике, наверное, маслобойня, рядом с ней — пекарня, а вон то строение, конечно же, хлев. Элвин как-то говорил ей, что крепость Каэр Эрири практически обеспечивала всем себя сама. И если бы у ее жителей появилась такая нужда, они вообще могли бы обойтись без торговых сношений с другими землями: здесь не производилось только вино, пряности и, наверное, не хватало зерна, судя по тому, что уж слишком убогие крестьянские поля вдоль реки.

Обеспечивали они себя всем необходимым или нет, но крепость совсем не походила на владения ее отца: ни садов, ни палисадников, ни мощеных дворов или тротуаров. Окна всех строений, включая сторожевую башню, были не застеклены. Они представляли собой или просто прорубленные в стенах дыры, или — в лучшем случае — занавешивались шкурами животных. Ни одной мозаики или статуи — у Авроры сложилось впечатление, что кимвры никак не украшали свое жилище, хотя женщины любили носить красивую одежду и драгоценности, а мужчины предпочитали оружие в дорогом окладе.

Глядя на это неустроенное и довольно грязное поселение, Аврора глубоко вздохнула. И еще сильнее, чем раньше, затосковала по дому… Ее никак не оставляло воспоминание об ужасной ссоре с мужем. От страха даже подташнивало. Она нанесла мужу оскорбление, насмехаясь над ним, и отвергла его ласки. Одним словом, сделала все самое плохое, что только может сделать женщина по отношению к мужу; она лишь не изменила ему. Мэлгвин скоро проснется, обнаружит, что валяется на холодном полу, припомнит их ссору, а затем разыщет ее, чтобы наказать.

Она дотронулась до щеки, по которой ударил ее Мэлгвин во время их первой ссоры. Щека все еще болела. Мэлгвин очень сильный, и он может легко ее убить, если только захочет. Прошлый раз все произошло внезапно, но сейчас у него будет время вспомнить, нанесенные ему оскорбления. Что он сделает? Простит или — наоборот — рассвирепеет от обиды и поступит с ней самым жестоким образом?

Аврора дрожала от страха. Конечно, можно попытаться спрятаться, но разве без лошади далеко убежишь? Да она и не знала, где сейчас находится ее Пэти. А если бы даже она спряталась, Мэлгвин все равно нашел бы ее, и тогда все было бы намного хуже…

Ей не следовало также забывать о мягком напутствии своего отца. Он ведь надеялся, что она станет неукоснительно выполнять заключенное им соглашение о браке. То, что она отвергла супружеские права Мэлгвина, вполне может заставить его разорвать соглашение. Если только такое случится, начнется война…

Аврора с облегчением вздохнула, когда увидела в дальнем углу крепостной стены родник, бьющий из расщелины в скале. Похоже, именно благодаря такому удобному источнику свежей воды это место и выбрали для поселения. Молодая рабыня с ярко-рыжими волосами набирала воду в большую терракотовую амфору. Встревоженная, она враждебно посмотрела на Аврору и отошла в сторону. Аврора ласковым взглядом проводила девушку, очарованная необычным оттенком ее волос, и, наклонясь к роднику, зачерпнула ладонью воду.

— Возьмите лучше мою чашку, госпожа. — Обернувшись, Аврора увидела улыбающееся лицо воина, которого она заприметила еще во время вчерашнего празднества. — Вам не следует делать все самой, — мягко сказал он, глядя на нее ясными голубыми глазами. — Разве у вас нет служанки, которая принесла бы вам воды?

— Мне не хотелось никого беспокоить так рано, — засмущавшись, ответила Аврора. — Ведь многие сегодня будут спать допоздна.

— Я бы и сам поспал, если бы мне не надо было возвращаться домой, — усталым голосом сказал молодой воин. — О воинских доблестях пока что стоит забыть. Время побыть дома и убедиться, что у нас остался еще какой-то скот, чтобы пережить зиму.

— Вы пастух?

— Да, и у нас есть стадо коров. — Молодой человек стыдливо опустил глаза. Наверное, ему и в голову не могло прийти, что он будет говорить о таких пустяках с самой королевой.

Аврора напилась и с благодарностью вернула воину чашку. Поколебавшись немного, она спросила:

— Мне надо умыться. Не могли бы вы отыскать какую-нибудь материю или что-нибудь вроде платка?

Этот вопрос поставил воина в тупик. К таким поручениям он явно не привык. Однако лицо его быстро прояснилось.

— Я сейчас вернусь, — на ходу бросил он, бегом направляясь к старым казармам. Через несколько минут он и вправду вернулся, с гордостью неся в руках куски какой-то материи. — Вот это подойдет?

— А что это такое? — спросила Аврора, глядя на рваные, но чистые лоскуты.

— Это материя для перевязки ран, — радостно ответил воин. — Во время последнего похода почти никто не пострадал, так что она осталась неиспользованной.

Улыбнувшись воину, Аврора наклонилась к роднику и намочила один из лоскутов. Конечно, это не баня, но по крайней мере она освежила водой лицо. И еще очень приятно, что ее слугой стал мужчина, который все время улыбается.

— Спасибо, — сказала она молодому воину, собираясь уходить. — Надеюсь, когда вы вернетесь домой, у вас все будет в порядке.

Направляясь к сторожевой башне, Аврора почувствовала, как к ней постепенно возвращается уверенность в себе. Молодой воин вел себя с ней как с королевой — а она и есть королева, хотя на какое-то время и забыла об этом.

Почему-то именно сейчас в ее памяти всплыл рассказ Маркуса о его бабушке. Гримельда тоже была королевой, и, когда римляне покорили ее народ, она, живя у поработителей, оставалась такой же гордой женщиной, как и раньше. Из рассказов Маркуса Аврора знала, что Гримельда обладала внушительной внешностью: она любила украшать себя золотом, серебром и аметистами, они прекрасно оттеняли матовую белизну ее кожи; у нее были роскошные светлые волосы, а ее голубые глаза холодно и повелительно смотрели на окружающих. Понятно, почему дед Маркуса влюбился в нее и сделал ее своей наложницей вопреки указам римских предводителей.

28
{"b":"10178","o":1}