ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Снеговик
Крутые бренды должны быть горячими. Свежее руководство по продвижению на рынке
Система «Алмазный Огранщик»: в бизнесе и личной жизни
Вирусный террор
Лекс Раут. Чернокнижник
Экстремальный тайм-менеджмент
Большой куш нищей герцогини
Золотой стандарт успеха и богатства. 52 правила
Ежевичное вино

Гвеназет отложила материю и снова повернулась к королеве.

– Теперь надо вас обмерить. Придется снять платье.

Рианнон беспокойно покосилась на открытую дверь, но ее опекунша покачала головой:

– О нет, не беспокойтесь, никто нам не помешает. Все мужчины на военном совете обсуждают предстоящую кампанию.

Рианнон разделась до нижней сорочки и теперь смирно стояла, покуда Гвеназет с помощью кожаных обрезков измеряла ее пропорции.

– Какая у вас узенькая талия! – восхитилась она. – Сейчас не верится, что когда-то я была почти такой же худышкой. – Домоправительница печально улыбнулась. – От родов меня разнесло.

– Хотелось бы мне быть покрупнее, – задумчиво промолвила Рианнон. – Особенно в груди. Мужчинам больше нравятся женщины с пышными формами. Вот первая жена Мэлгона, она была намного больше меня?

– О, не беспокойтесь об этом, – усмехнулась Гвеназет. – Наш господин не из тех, кто пренебрегает красивой женщиной. И не важно, высокая она или маленькая, полная или худая.

– Но я некрасивая!

– Ах, вы не правы, Рианнон. Я не вижу недостатков в ваших чертах или в фигуре, а уж таким удивительным волосам позавидует любая. Они то горят ярче пламени, то становятся густого бордового цвета, словно красное вино.

– Но у меня на родине все рыжие. Лучше иметь темные, как у кимров, или, наоборот, золотистые волосы. Я слыхала, что такие бывают у саксов.

– Оставайтесь-ка лучше сама собой, – мягко сказала Гвеназет, – Ваша природная красота нуждается лишь в том, чтобы ее немного подчеркнуть несколькими новыми нарядами или украшениями. – При этих словах она неожиданно хлопнула себя ладонью по лбу. – Украшения! Чуть не забыла!

И она повела Рианнон к себе в комнату. Пока гостья разглядывала коллекцию ракушек и корзинок, Гвеназет разыскивала какую-то шкатулку. Наконец, ей удалось отыскать украшенную замысловатой резьбой коробочку из диковинного темного блестящего дерева и с медными замочками. Она открыла коробочку и протянула ее Рианнон.

Девушка чуть не вскрикнула от неожиданности. Никогда еще ей не доводилось видеть таких ослепительных украшений. Шкатулка доверху была наполнена браслетами, гривнами, серьгами и кольцами. Многие из них оказались изделиями не просто из меди или серебра, но из настоящего золота. На некоторых ослепительно сияли бриллианты.

– Какое у вас богатство! – ахнула Рианнон.

– Да нет, это у вас богатство, – ответила Гвеназет, и королева подняла на нее изумленные глаза. – Эти драгоценности принадлежали нескольким поколениям предков Мэлгона. Некоторыми владел еще Канедаг, его прапрадед. Мэлгон – последний в роду, и вам, как его королеве, принадлежит полное право пользоваться всеми этими вещами.

– Но я не могу, – выдохнула Рианнон. – Они слишком... ценные для меня.

Гвеназет ободряюще кивнула:

– Я согласна, что некоторые из украшений чересчур тяжелы и вычурны, но все же тут можно кое-что выбрать. Мы спросим у Мэлгона, нельзя ли поручить кузнецу сделать из этих камней и металла что-нибудь специально для вас.

Рианнон протянула руку и погладила сверкающие зеленые камешки на ожерелье.

– Это напоминает кошачьи глаза.

– Изумруды, – ответила Гвеназет. – Они попали сюда издалека, может, из города Рима, что находится в той стране, где очень жарко и живут неведомые чудовища. Этот цвет пойдет к вашей бледной коже и ярким волосам. А это... – тут Гвеназет достала другое ожерелье, из янтарных бусин, – это прекрасное повседневное украшение, ведь оно довольно простенькое. А вот и подходящие серьги.

Рианнон замялась. Ей очень хотелось надеть это чудное ожерелье. Ведь прежде у нее не было ничего, кроме нескольких бронзовых запястий, да еще незамысловатой золотой гривны, подаренной Эсилт в тот день, когда ее любимица превратилась в девушку. Но мысль о том, чтобы надеть на себя эти произведения искусства, казалась Рианнон просто кощунственной.

Заметив ее смущение, Гвеназет принялась уговаривать молодую королеву.

– Мэлгон хочет, чтобы вы демонстрировали всем его богатство. Что скажут другие кимрские принцессы, увидев супругу своего сюзерена в простеньком платье, без приличествующих ее сану украшений? Они решат, что Мэлгон промотал сокровища своего отца Кадваллона. Вы же не хотите этого, не правда ли?

Рианнон покачала головой, хотя замешательство ее лишь усилилось. Роль жены короля казалась ей все более и более обременительной. От нее требовалось, чтобы она вела хозяйство и наряжалась в неудобные парадные одежды. Ее жизнь больше не принадлежала ей.

Она неохотно позволила Гвеназет застегнуть янтарное ожерелье у себя на шее и, чтобы сменить тему разговора, прежде чем на нее будут надеты тяжелые серьги, провела пальцем по одному из наиболее крупных камней и спросила:

– Что-то я не пойму, откуда у Мэлгона такие ценности? Я и не думала, что он так богат.

– Говаривают, что Канедаг был кем-то вроде пирата. Он много лет грабил британские берега, прежде чем осел наконец в Гвинедде и женился на кимрской принцессе.

– Я слышала рассказы о Канедаге, – ответила Рианнон. – Бриганты тоже считают его своим предком.

– Да, я и забыла сказать, что пращур Мэлгона и прапращур Фердика были братьями. Так что некоторым образом вы приходитесь нашему королю кем-то вроде десятию-родной племянницы. Тем паче вы имеете полные основания носить эти украшения.

– Трудно представить, что мы с ним родственники. У нас так мало общего.

– Да уж, сходство совсем незаметно. Со стороны Мэлгона все темноволосые, как настоящие кимры, тогда как бриганты сохранили огненную масть своих ирландских предков. Однако и те и другие отличаются высоким ростом. Все родственники Мэлгона крупные, если не считать его матери. Она была миниатюрна, как вы. Довольно странно, но ее тоже звали Рианнон.

– Однако и она была брюнеткой, как Мэлгон, – заметила королева.

– Брюнеткой? – в изумлении уставилась на нее Гвеназет. – Верно, но откуда вы знаете?

– Мне говорила Эсилт.

Едва проронив эти слова, Рианнон поняла свою ошибку. Перед самым отъездом из Манау-Готодин Фердик отвел ее в сторонку и предупредил, чтобы она ни в коем случае не упоминала при Мэлгоне имени своей наперсницы. «Между ними что-то произошло в давние времена, – сказал отец. – И если сестра простила старые обиды, то брат – нет. У него в сердце до сих пор осталась какая-то неприязнь к ней». Теперь, увидев, как округлились глаза Гвеназет, Рианнон оценила советы Фердика.

– Эсилт? Но вы, конечно, не имеете в виду сестру Мэлгона? Вы не могли быть с нею знакомы!

Рианнон замялась. Необходимость лгать о своих отношениях с Эсилт претила ей. Сколько можно подстраиваться под всех подряд? Угождать отцу, угождать мужу, теперь еще угождать слугам мужа, отрекаясь от любви той женщины, которая заменила ей мать? Это уж слишком. Пусть знает, что Эсилт не просто знакома, но и дорога ей.

– Нет, я говорю именно о сестре Мэлгона. Она рассказывала мне о своей семье. И часто вспоминала о брате, – смело заговорила Рианнон. – О том, как он красив и храбр и какой он замечательный воин.

Ласковые карие глаза Гвеназет вдруг стали неестественно холодными.

– Странно, что она так нахваливала Мэлгона после того, как едва не уничтожила его!

Рианнон уставилась в пол и стиснула руки, намереваясь защищать свою подругу.

– Я знаю, что между Мэлгоном и его сестрой много лет назад вышло какое-то недоразумение, однако...

– Недоразумение? Так она это называет? – Гвеназет резко передернула плечами, очевидно, вне себя от ярости. – Должно быть, Эсилт забыла поведать, как она сплела целый заговор с целью убить Мэлгона и уничтожить его королевство!

– О нет! – Голос Рианнон превратился в яростное шипение. – Эсилт просто не могла так поступить. Она любила своего брата!

– Любила! – хмыкнула Гвеназет. – Странная, однако, любовь. Замышлять его убить, предать врагам...

– Это Аврора! Мэлгона предала его злая жена! – Испугавшись собственных слов, Рианнон зажала рот ладонью. Не следовало ей нападать па любимую супругу Мэлгона, которой здесь, похоже, все поголовно восхищались.

17
{"b":"10179","o":1}