ЛитМир - Электронная Библиотека

Рианнон уставилась в пол. Дыхание ее было хриплым и тяжелым. Она снова отказала супругу. Долго ль он будет терпеть все это, прежде чем отправится к Фердику жаловаться на его дочь? А уж тогда о ее позоре узнают все – и бриганты, и кимры. Она закрыла глаза. Если бы только можно было поговорить с Мэлгоном, объяснить ему, что сделал с нею Алевенон, рассказать мужу о своих непреодолимых страхах.

Но она не способна на такое. Само воспоминание о подробностях страшного происшествия уже похоронено в самом глухом уголке ее памяти. Опасно тревожить этот призрак. К тому же просто немыслимо говорить о таком с мужчиной, особенно со столь яростным и неистовым мужчиной, как Мэлгон. Должен быть какой-то иной путь из этого несчастного тупика. Ах, если б Эсилт была здесь, она бы подсказала, что ей делать, как подступиться к ее брату.

Рианнон поднялась, борясь с нахлынувшей тоской по родине и горечью старой утраты. Надо выбраться из этой крепости, похожей на тюрьму. Ей необходимо погулять среди деревьев и подышать живительным воздухом свободы.

Страстное желание оказаться в лесном храме подхватило ее и повлекло к выходу. Рианнон толкнула дверь мастерской и вышла на грязный крепостной двор. Осторожно миновала стену обеденного зала. При этом несколько встретившихся слуг либо молча кивнули ей, либо вовсе не обратили внимания на свою новую госпожу. Пришлось пройти еще мимо нескольких строений, прежде чем показались открытые ворота. Возле них розовощекие темноволосые мальчишки гоняли пегую охотничью собаку. Наверху, на часовой башне, стоял страж.

Рианнон поспешно приблизилась к воротам. Проходя в них, она с усилием замедлила шаг, чтобы выглядеть как можно естественнее и беззаботнее. Вспомнив о своих ярких и неприкрытых волосах, она вздрогнула. Каждый, кто ее видел, хорошо запомнит это.

Королева упрямо тряхнула головой, и ее тяжелые косы заструились по спине. Завтра утром Мэлгон может запереть ее, а отец наверняка побьет за непокорность мужу. Но сейчас она свободна и непременно воспользуется этой свободой.

Дорога спускалась к прибрежному тракту, но Рианнон повернула в другую сторону, к реке и зеленеющему за ней лесу.

Глава 8

Мэлгон нашел Гвеназет в одном из погребов, где она руководила заготовками снеди на зиму. Он выкрикнул ее имя, и женщина вздрогнула и в изумлении воскликнула:

– Ах, милорд, что это вы так незаметно подкрались?

– А мне показалось, что, спускаясь по этой чертовой лестнице, я наделал достаточно шума. Элвин сказал, что ты здесь.

– К вашим услугам, сударь.

Мэлгон колебался. Насколько он не любил делиться своими проблемами с женщинами, особенно с острыми на язык и имеющими обо всем собственное мнение, настолько же он сейчас нуждался в совете Гвеназет. Уже два дня король избегал Рианнон, видясь с супругой лишь за вечерней трапезой, во время которой соблюдал предельную вежливость и в то же время оставался холоден. После этого он провожал ее до дверей спальни, желал приятных сновидений и удалялся к себе, чтобы, ворочаясь с боку на бок, провести очередную одинокую ночь в холодной холостяцкой постели.

Столь неестественная ситуация огорчала и раздражала короля, хотя вряд ли кто-нибудь кроме Бэйлина догадывался об истинной причине его усталого взгляда и крайней вспыльчивости. Вчера Фердик уехал в полной уверенности, что Мэлгон очарован своей женой. Этот негодяй не оставлял своих непристойных шуточек, то и дело намекая на новое положение гвинеддского короля как молодожена, и тем самым еще более унижал своего зятя.

Сделав знак всем удалиться, Мэлгон заговорил:

– Мне нужен твой совет относительно Рианнон.

Гвеназет вздохнула:

– Да, она настоящая загадка. Такая застенчивая и скрытная королева... Я с трудом нашла с ней общий язык.

– Видишь ли, Гвен, мне не к кому больше обратиться. Ни один мужчина тут не поможет. – Он одарил домоправительницу умоляющим взглядом. – Прошло уже много дней после свадьбы, а я так и не сумел овладеть своей женой.

Гвеназет от удивления раскрыла рот.

– Боже всемогущий, да почему же?

Мэлгон отвернулся, стиснув кулаки.

– Она боится меня. Да нет, она просто в смертельном ужасе. И я не приложу ума, как избежать насилия.

– Да почему ж ты не сказал сразу?

– Понимаешь, я ведь довольно сильно смущен всем этим.

Гвеназет глубоко вздохнула:

– Разумеется, я помогу тебе, король. Только скажи, а то я не пойму... почему ты так долго молчал?

– Растерялся. Прежде я не встречал женщин с таким странным поведением.

– А что произошло? – спросила Гвеназет. – Что случилось после свадебного пира?

Мэлгон принялся расхаживать по подвалу, описывая происшествия первой ночи. Он увидел, как расширились глаза его поверенной, когда он рассказал ей, что проделала с ним Рианнон.

– Именно это делает совершенно необъяснимым все остальное в поведении моей жены, – продолжал король, – В какой-то момент я даже подумал, что она хотела оставить брак недействительным, дабы нарушить планы своего отца. Но больше я не верю в это. Мне кажется, что Рианнон искренне желала бы, чтобы наши отношения наладились, но ей мешает какой-то необъяснимый страх.

Глаза Гвеназет все еще хранили вопрос, и тогда Мэлгон рассказал о происшествии в ткацкой.

– Это еще более загадочный случай, – с усталым видом заключил король. – На какое-то время она сама воспламенилась и даже отвечала мне, но в следующее мгновение вдруг обезумела от ужаса. За всю свою жизнь я ни разу не слышал, чтобы женщина так странно себя вела.

– Может, ей было противно валяться с тобой на полу мастерской, словно какой-нибудь потаскушке, – язвительно заметила Гвеназет. – Наверное, ей хватило самоуважения, чтобы не унижаться до такой степени.

– Да ты меня не слушаешь, что ли, Гвен? Рианнон не была оскорблена, она обезумела от страха! – Мэлгон резко развернулся, собираясь уйти.

– Постой, – окликнула его Гвеназет. – Не кричи, прости меня. Мне не стоило так говорить. Ты прав, ее поведение ни на что не похоже. – Домоправительница снова вздохнула, и ее лоб прорезали вертикальные морщинки. – Я знала лишь одну женщину, которая вела себя подобно Рианнон. Много лет назад одну из жительниц прибрежного селения жестоко изнасиловали ирландцы во время очередного набега. И после того случая она едва могла перенести прикосновение своего мужа, хотя прежде меж ними царило полное согласие. Воспоминания никак не оставляли ее в покое, и даже вид обнаженного мужского тела пробуждал в ней страх и боль.

– Но ты, конечно, не считаешь... Да кто же мог осмелиться изнасиловать дочку Фердика?

– Ума не приложу. И все же это – правдоподобное объяснение.

Мэлгон поджал губы. Мысль о том, что Рианнон была осквернена, пробудила в нем настоящую ярость. Как же Фердик мог допустить такое?

– Если это правда, то я не уверена, что смогу вам помочь, мой король, – промолвила Гвеназет. – Женщина, о которой я вам рассказала, так и не преодолела свой страх. В конце концов, она отдалась мужу, но до конца своих дней не находила удовольствия в единении с ним.

– Я не смирюсь и не успокоюсь. Я не намерен наблюдать, с каким отвращением глядит на меня жена. Рианнон придется научиться доверять мне.

– Да нет, сударь мой, это вам придется завоевать ее доверие. А много ли времени вы потратили на беседу с нею, на ухаживания, ласковые уговоры и маленькие подарки?

Мэлгон покачал головой:

– Я не считал, что это необходимо. В конце концов, ведь наша свадьба увенчала не любовь двух сердец, а политический союз.

Гвеназет выпучила глаза:

– Любой женщине, и даже принцессе, всегда хочется думать, что муж ценит ее не только за приданое.

– Я хорошо понял тебя, – задумчиво произнес Мэлгон. – Я стремился познать тело Рианнон, а не ее сердце или ум. Похоже, пришло время изменить тактику.

Он выкарабкался из подвала по крутой лестнице и почувствовал облегчение оттого, что у него появился хоть какой-то план. Прежде ему никогда не случалось ухаживать за женщинами, они сами искали его расположения. Но теперь король собирался призвать на помощь своих верных подруг – Убеждение, Хитрость и Терпение, – с помощью которых он столько раз побеждал окрестных вождей. Однако расположить к себе Рианнон – все равно что приручить дикое животное. Она так пуглива, так настороженна. И все же какой-то уголок ее души откликнулся на его ласки тогда, в первую ночь. Ее прикосновения были не вполне искушенными, но они дышали страстью.

21
{"b":"10179","o":1}