ЛитМир - Электронная Библиотека

С глубоким вздохом королева вошла в опочивальню. Любовь – это такая мука. Зачем Мэлгон сделал это? Для чего заставил любить себя?

– Рианнон?

Едва заслышав тяжелые шаги по каменному полу, королева притворилась спящей и затаила дыхание. Поддерживавшие матрас кожаные ремни заскрипели под тяжестью Мэлгона, когда он присел, на край кровати.

– Ты спишь, любимая? – тихо спросил он.

Потом послышался легкий вздох, король встал и начал раздеваться. Рианнон даже сейчас не могла не думать о его прекрасном теле – о сильной царственной шее, твердых мускулах, восхитительных широких плечах. Она хотела его, но так же страстно хотела избавиться от своего желания.

Кровать снова застонала, и Рианнон ощутила близость Мэлгона. Она надеялась, что он сразу же заснет. Однако сильная рука обняла ее и притянула к себе. Муж был теплым, почти горячим.

– Я вернулся, Рианнон. Теперь не надо одеваться на ночь. Я хочу, чтобы ты спала обнаженной.

Оставалось лишь подчиниться. Она выскользнула из мужниных объятий, чтобы сбросить с себя помеху, и едва успела стянуть льняную рубашку, как Мэлгон крепко прижался к супруге собственной наготой.

– Я знаю, что нам надо поговорить, но я ждал этого... так долго... так много дней. – Голос его звучал глухо, чуть хрипловато и ласкал слух, в то время как горячие ладони ласкали ее тело. Она уже чувствовала, как разгорается то самое пламя, которое однажды разжег в ней Мэлгон. Ей захотелось оттолкнуть его и закричать: «Это несправедливо!» Зачем он добился своего, зачем заставил так страстно желать его?! Но теперь поздно. Рианнон сама стремилась к этому единению. Она почувствовала твердую возбужденную плоть, уткнувшуюся ей в живот, потом рот Мэлгона, с жадностью вкушающий ее губы. Муж целовал ее лицо, шею, грудь. Потом впился губами в сосок, и Рианнон застонала.

– Вот и славно, чудный звук, – прошептал он. Пальцы его проникли между ног супруги и медленно продвинулись вглубь. Она выгнула спину, истаивая от восхитительного ощущения. Какая разница, любит ли ее Мэлгон? Покуда он касается ее так, как нынче, она всем довольна. Рианнон развела ноги и крепко обняла любимого. Она погладила широкую грудь и плечи, провела ладонями по спине и спустилась к ягодицам. Пока Мэлгон двигался в ней, всякий раз немного меняя направление своего натиска, она сжимала его в объятиях. Достигнув вершин блаженства, она принялась извиваться, вздымаясь и содрогаясь в экстазе. В эти мгновения она забыла о всех своих тревогах.

– Рианнон...

Голос короля был тих и нежен, подобно проникавшему в окно ночному ветерку. Жена плотнее закрыла глаза и ничего не ответила.

– Рианнон?

Она услыхала, как Мэлгон вздохнул, пробормотав словно самому себе:

– Нам необходимо поговорить, cariad, действительно необходимо. – И перевернулся с бока на спину, оказавшись таким образом поодаль от нее.

Королева окаменела. Ей совсем не хотелось слушать ободряющие нежности. Придется научиться принимать то, что он дает ей, и не желать большего, а все эти слова способны лишь пробудить в ее душе тщетные надежды. Вскоре Мэлгон задышал ровно и глубоко.

Где-то в лесу запела птица, и песня ее звучала как чудесная музыка. Королева уставилась в темноту широко раскрытыми глазами.

Глава 12

– Мэлгон!

Король оглянулся и увидел бежавшую к нему Гвеназет. Выражение ее лица было суровым и решительным.

– Я должна поговорить с вами о Рине, – сказала она, остановившись перед Мэлгоном.

– А что с ним?

– Вы хоть подумали, кто станет о нем заботиться?

Он пожал плечами.

– Ну, я решил поселить его в бараке, вместе с холостыми солдатами.

– Мэлгон, да ведь он же ребенок! Эти грубые сквернословы – неподходящая компания для мальчика. И кто станет следить за тем, чтобы он вовремя ходил в баню, причесывался и надевал чистую одежду?

– Н-да, мамаша его довольно далеко, а он еще чересчур мал, чтобы жениться. Ну а ты что предлагаешь?

Гвеназет поджала губы.

– Вот только не надо меня сердить! Очевидно, придется назначить кого-то, кто станет присматривать за вашим сыном, и, заметьте, я не имею в виду себя. Мне и со своими детьми хватает хлопот.

– Ладно, не кипятись. Я попрошу Рианнон.

– Что ж, справедливо. Ведь она ему мачеха. Да и мальчик, кажется, понравился ей. Хотя я сомневаюсь, что она управится с вашим норовистым сыном.

– Управится, я уверен. Все равно большую часть времени Рин будет проводить, занимаясь с отцом Лейканом, или на тренировках вместе со мной.

Мэлгон собрался уходить, но Гвеназет придержала его за плечо.

– У меня... еще кое-что важное.

– Ну, давай, – покорно отозвался король.

– Думаю, я просто не имею права промолчать о Морганне.

– А что такое?

– А то, что не стоило привозить ее сюда и селить поблизости от Диганви.

Мэлгон приложил все силы, чтобы ответить спокойно и убедительно:

– Слушай, Гвен, я знаю, что тебе никогда не нравилась Морганна, но ты должна признать, что оторвать Рина от матери было бы слишком жестоко с моей стороны. Как ты сама только что сказала, он всего лишь ребенок. Ничего нет дурного в том, что иногда он станет навещать свою мать.

– Но подумайте о Рианнон. Еще не минуло и лета со дня вашей свадьбы, а ей уже приходится терпеть бывшую любовницу мужа под самым своим носом.

– Ей совсем не обязательно знать об этом.

– Да не будь ты дураком Мэлгон! Даже если ты ничего ей не скажешь, она узнает правду. Все вокруг сплетничают о Морганне, слухи, как пожар, ползут по крепости, а Рианнон не глухая и наверняка что-нибудь где-нибудь да услышит. Ну а когда это случится, она просто обязана будет рассердиться, если в ней есть хоть капля самолюбия, и тогда их дружба с Рином даст трещину.

Мэлгон тщательно обдумал слова Гвеназет. Хотя он не мог представить себе, как Рианнон злится, но неприязнь к Рину в этом случае казалась вполне вероятной. И если когда-нибудь королева родит сына, то ему одному, без помощи жены, довольно трудно будет удержать мальчиков от соперничества. А в его планы не входило уже теперь сеять семена будущих раздоров.

– Ты права, как всегда, – наконец, молвил король. – Но скажи мне, Гвеназет, что же ты посоветуешь на сей раз? Я ведь дал обещание и теперь не имею права нарушить свое слово. Я не собираюсь к Морганне в постель, если тебя это беспокоит. Но и не могу отослать ее подальше.

Гвеназет выпятила свой упрямый подбородок.

– Ну, если вы уже твердо решили притащить эту шлюху сюда...

– Морганна не шлюха!

– О нет. Конечно, нет. – Гвеназет явно издевалась. – Вы то и дело дарили ей зерно, вина и украшения, но это, разумеется, не было платой за ее расположение к вам, милорд!

– Черт побери, Гвеназет, да ты просто ненавидишь ее из-за Авроры.

– А как бы вы думали?! У Авроры чуть сердце не разорвалось на части, когда она узнала, что вы навещаете другую женщину.

– Но это ложь! Я ни разу не был у Морганны после свадьбы.

– Но ваша жена думала, что были, вот в чем загвоздка.

Мэлгон в ярости сжал кулаки.

– Так ты думаешь, я пожалею об этой связи? Да ведь благодаря одной из тех ночей у меня теперь есть Рин. Моя дорогая Аврора, упокой Господь ее душу, не смогла дать мне наследника в отличие от Морганны, которой я, наверное, чем-то обязан за это.

Гвеназет прищурилась и прошипела:

– Самоуверенный упрямец. Монастырь нисколько не изменил тебя, Мэлгон, ни на йоту. Что толку разговаривать с глухим? Уж лучше и не тратить силы.

Она развернулась и зашагала прочь. Мэлгон, сам основательно разозлившись, едва удержался от желания окликнуть непокорную служанку. Впрочем, Гвеназет права. Однако от этого ему не легче разобраться в своих проблемах. Морганна сыграла на его чувствах, и теперь придется платить за проявленную слабость. Радость обретения Рина ослепила его, и, поддавшись этому порыву, король забыл о возможных последствиях. А они, конечно же, не замедлят проявиться.

31
{"b":"10179","o":1}