ЛитМир - Электронная Библиотека

Рианнон. Он должен все объяснить ей.

– Таффи! Где моя жена?

– Не знаю, милорд. Я не видела ее с самого утра.

Мэлгон поглядел в бесхитростные глаза рабыни.

– Вот что, Таффи, помоги-ка мне. Я только что был в ткацкой мастерской, в кухне и в пекарне. Где еще она может находиться?

– Наверное, вышла из крепости. Иногда королева уходит на несколько часов в лес или на побережье.

– Одна? – спросил ошеломленный Мэлгон.

– Ну да, одна. А кто же с нею пойдет?

Мэлгон недоверчиво взглянул на Таффи и зашагал к воротам.

– Элери! – окликнул он снизу часового. – Спустись-ка.

Когда встревоженный страж оказался рядом с королем, Мэлгон спросил:

– Где Рианнон?

– Пошла погулять, но обещала не заходить слишком далеко. Она совсем близко, где-то возле опушки.

– Совсем близко! Немного времени надо, чтобы изнасиловать или похитить женщину. Рианнон – моя королева. Рядом с ней всегда должна находиться охрана. По крайней мере хоть какой-нибудь мальчишка обязан ее сопровождать. А если она отправляется за пределы крепости – то пеший воин.

Элери вспыхнул от смущения.

– Да, милорд. Я и не подумал, что ее могут похитить. Вы совершенно правы: требуется надежная охрана. Как же я оплошал. – Он сокрушенно пожал плечами. – Видите ли, довольно трудно привыкнуть, что Рианнон – королева. Она так застенчива, со всеми одинаково тиха и скромна, да и ведет себя совсем не как важная персона... – Сообразив, что говорит что-то не то, Элери прикусил язык. Король и так уже довольно сильно рассердился. Может быть, не стоило упоминать о некоролевском поведении его жены?

Но, к удивлению стражника, господин, казалось, смягчился.

– Ты прав, старина, – задумчиво проговорил король. – Так легко не заметить Рианнон. Иногда я и сам допускаю подобные ошибки.

– Хо, Мэлгон! Что ты напрасно тратишь утро, распекая этого солдата? Подумай-ка лучше, как развеселить своих гостей.

Король оглянулся и улыбкой приветствовал обратившегося к нему красивого рыжеволосого бриганта – командира союзнического отряда. За время летнего похода они с Мэлгоном крепко подружились. Гавран умел быть таким же весельчаком и пересмешником, как Фердик, но его добродушная шутка никогда не перерастала в оскорбление, а в его остроумии и всегда готовой засиять на губах улыбке не было ни капли злобы.

– Что я слышу? – улыбнулся Мэлгон. – Неужели ты уже успел переспать со всеми девчонками в крепости и спустить все награбленное добро, играя в кости? Нет, как вам нравятся эти северные варвары? Я-то по наивности полагал, что сии заботы отвлекут тебя недели на две, не меньше.

– О, я нашел здесь несколько хорошеньких женщин, но пришлось дать им роздых, иначе они не в состоянии будут принять меня сегодня ночью. А что до костей – я поступил честно, отказавшись играть с твоими людьми. Не хочу, чтоб меня обвиняли в разорении здешних семей, когда кимрские жены обнаружат, что все их побрякушки и безделушки спущены приезжему. – Тут Гавран указал на крепостные ворота и добавил: – Вместо этого у меня появилось желание проехать по окрестностям и подыскать местечко для охоты. Не думаю, чтобы здешние угодья можно было сравнить с нашими северными лесами, но хочется хоть размяться немножко.

– Говорят, несколько дней назад неподалеку видели крупного оленя. У него двенадцать ответвлений на рогах. Для такого знатного охотника, как ты, это не слишком ничтожная добыча?

Гавран присвистнул:

– Двенадцать, говоришь? Да, это мне подходит. Когда же можно поглядеть?

– Я собирался выйти из крепости сегодня утром, хотя и по другому поводу. Похоже, что Рианнон без сопровождения отправилась в лес. – Мэлгон помрачнел. – Здесь, в Гвинедде, не столь уж безопасно, чтобы я мог разрешить своей супруге гулять в одиночестве.

– Не волнуйся так о Рианнон, – ответил Гавран, когда они ступили на грязную дорогу, ведущую от Диганви. – Едва ли в лесу кто-нибудь может причинить ей вред. Ведь она выросла среди деревьев и проводила под их сенью не меньше времени, чем иной добрый охотник. Рианнон умеет пробираться в чаще и прятаться в кустах не хуже иного дикого животного. Бывало, Фердик дразнил ее, называя лесным эльфом, а не девочкой, и тогда она очень мило краснела.

– Лесной эльф! Если б я верил в колдовство и чародейство, ты бы меня совершенно успокоил, но вот беда, я уже давно не ребенок, и потому мысль о том, что Рианнон может столкнуться со злодеем, не имея при себе ничего, кроме своей сообразительности и пары маленьких быстрых ножек, наполняет меня ужасом.

– Не бойся, прежде чем бежать, Рианнон заколдует злодея, – усмехнулся Гавран. – Ведь недаром она была лучшей ученицей нашего барда и волшебника. Они проводили вместе целые часы, собирая травы и коренья и разговаривая о духах и заклинаниях. Уж конечно, он научил ее превращать людей в каких-нибудь гадов. Кстати, помни об этом и лишний раз не серди жену, Мэлгон.

– Оставь свои шуточки, Гавран. Ты же не хочешь и вправду сказать, что Рианнон училась колдовству.

– Да поразят меня стрелы Ллуда, если я лгу. Колдовство, может, и не совсем правильное слово, но какие-то премудрости Рианнон должна была усвоить за столь долгое время. Нет сомнения, что она научилась бы и большему, если б только Фердик не выгнал чародея. Странное дело. Никто так и не узнал, чем Алевенон прогневал короля. Просто в один прекрасный день колдун исчез, и Фердик запретил произносить его имя. Для племени это стало серьезной потерей. Правда, он не особенно искусно лечил, но зато язык у этого барда был точно из чистого серебра.

– Клянусь Юпитером, я совершенно не знаю свою жену! – Мэлгон в изумлении уставился на Гаврана. – Я и представить себе не мог, что Рианнон увлекалась магическими искусствами.

– У нас на севере очень почитают старинные обряды. В каждом племени есть по одному, а то и по два лекаря, из тех, кто умеет применять травы и снадобья для излечения болезней, а также вправлять кости и промывать раны. Зачастую эти всезнайки пробуют предсказывать погоду, отваживать дьявола, привораживать любовников или же вселять своими заклинаниями храбрость в воинов. Однако не думаю, что Рианнон доставит тебе неприятности, – пожав плечами, продолжил Гавран. – У нее слишком добрая душа, чтобы, использовать свои способности во зло. Едва ли она применит в отношении тебя что-либо, кроме, может быть, приворотного зелья.

– Я не боюсь, просто мне интересно, – нахмурился Мэлгон. – У большинства женщин есть секреты, но Рианнон – воистину целая сокровищница, наполненная ими.

Рианнон брела, шурша сухими листьями, не находя в лесу привычного спокойствия и утешения. Как ни старалась она забыть о Дигаиви, о Мэлгоне и обо всех своих горестях, тревоги не оставляли ее даже здесь. Глухая ревность ныла в сердце, точно больной зуб.

Время от времени останавливаясь, она вздыхала. Как можно было настолько забыть об осторожности, допустить мысль о собственной значимости для Мэлгона, осмелиться верить ему, потакая своим наивным фантазиям? Теперь пришла пора расплачиваться за собственную глупость.

Легкий шорох насторожил Рианнон. Надо идти назад. Она обещала стражнику не углубляться слишком далеко в лес, но мысль о возвращении была невыносима, а при воспоминании о сочувственных взглядах женщин, об их перешептываниях у нее за спиной бросало в дрожь. Очевидно, всем было любопытно, что станет делать королева, когда узнает, что мать Рина живет совсем рядом, и не поссорится ли она с Мэлгоном из-за его бывшей любовницы? Рианнон сделала еще один шаг по тропинке, уводившей ее от крепости. Она совершенно не была готова к возвращению в Диганви. Впрочем, она никогда не будет вполне готова к этому.

Продолжая брести вглубь леса, королева прислушалась к пению птиц и теперь старалась «выловить» знакомые голоса и угадать, кому они принадлежали. Она внимательно смотрела под ноги, где осенний ветерок шевелил опавшую цветную листву, и примечала места, в которых растут знакомые лекарственные травы. Наткнувшись на куст терновника, она сорвала ягоду и съела ее, с удовольствием ощутив терпкий вкус. То был вкус самой осени.

32
{"b":"10179","o":1}