ЛитМир - Электронная Библиотека

Король подсадил ее на спину Ио и вскочил в седло сам. Всадники миновали ворота и направились вниз по склону холма. Ласковый ветерок дул в лицо. Мэлгон жадно вбирал в легкие пахнувший морем и солнцем воздух. Хотя уже повеяло зимой, но ветер еще не был леденящим. Стояла осень, одна из самых теплых и мягких на его памяти.

Рианнон молча ехала рядом, да и Мэлгон не чувствовал желания начинать беседу. Ему просто нравилось присутствие жены. Король заметил, что, едва выехав за ворота крепости, Рианнон оживилась и подобно вольному зверю стала примечать все мелочи в природе. Тело ее расслабилось, дыхание стало ровным и спокойным. Даже выражение ее лица стало иным: в нем проглядывала какая-то особая настороженность, а в глазах появился яркий блеск.

Вскоре они добрались до леса. Мэлгон спешился и помог Рианнон слезть с коня. Потом привязал животных к ближайшей сосне, взял жену за руку и повел меж стволов ольхи, буков и дубов. Под ногами шуршали и похрустывали сухие листья, и этот звук напоминал нежную, успокаивающую музыку.

На полянах все еще цвели желтые репейники и красный дербенник, тут и там из-под потемневшего серо-коричневого ковра опавшей листвы высовывались пурпурные и белые шипы наперстянки. Мэлгон слышал где-то, что наперстянка ядовита, но что ее хвалят как средство от сердечных недугов. Ему стало интересно, знает ли Рианнон о свойствах растений, которые попадались на пути. Похоже, что знает, поскольку она то и дело внимательно присматривалась к травам и кустарникам.

В душе король проклинал Алевенона. Надругательство над Рианнон не просто оскорбило милую невинную девушку, оно вдобавок лишило кимров опытного лекаря. Теперь просто немыслимо попросить королеву применить свои знания, чтобы помочь раненым или больным. Осмелиться на это можно было лишь с неизбежным риском разрушить хрупкое доверие, которое, как Мэлгон надеялся, ему все-таки удалось взрастить в ее душе.

Король вздохнул. Теперь не время гневаться на Алевенона. Он привел жену в лес не для того, чтобы пробудить ее страхи, но чтобы помочь избавиться от них.

Они углублялись и чащу. Здесь не прогретый солнцем воздух был холодей, влажен и резко пах гниющей растительностью. Сухие веера папоротников и метелки хвощей укрывали холодную бурую землю, и только на лозе, обвивающей нижние ветви деревьев, как капли крови, алели ягоды клюквы.

Тропинка сужалась, словно предлагая путникам идти по одному. Мэлгон пропустил Рианнон вперед. Следуя за женой, он наслаждался грацией ее движений, богатым оттенком кос, струившихся по спине. Им овладело чувство умиротворения. Казалось, что здесь, в чащобе, отсутствует привычное течение времени. Ведь этот лес стоял еще до того, как Канедаг поселился в Гвинедде. И он веками будет стоять точно так же и после смерти самого Мэлгона.

Увидев, что Рианнон остановилась под огромным старым дубом и подняла глаза к полуоголенным ветвям, король тоже сбавил шаг. Губы ее тихо зашевелились, и он догадался, что стал свидетелем молитвы Неметоме – древнему божеству, олицетворявшему дух деревьев. Мэлгон не отрываясь смотрел на жену; по спине его пробежали мурашки.

Еще мальчиком, гуляя в лесной чаще, он порой чувствовал, как древние божества наблюдают за ним, однако никогда не относился к этому настолько серьезно.

Рианнон, наконец, оглянулась и посмотрела в глаза мужу, и Мэлгон почувствовал ее прикосновение, хотя их отделяли друг от друга несколько ярдов. Привлеченный этим загадочным манящим взором, Мэлгон направился к жене.

– Когда я с тобой, мне кажется... Я чувствую себя так, будто уже бывал здесь раньше... совсем в другое время, даже в другой жизни.

Рианнон кивнула:

– Лес наполнен духами. Может, это они напоминают нам о нашем прежнем существовании.

От этих слов по спине Мэлгона снова пробежали мурашки. Он пристально смотрел на жену, словно готов был к тому, что она вот-вот исчезнет, растворится в воздухе прямо у него на глазах. Она была неуловима, как наваждение, и все же, неопровержимо существовала. Как бы для того, чтобы убедиться в ее земном бытии, Мэлгон прижал к себе теплое гибкое тело.

Она коснулась ладонью его лица и вздохнула:

– Осень – мое любимое время года. Чарующее время; все вокруг колеблется – мир живет сожалением о прошлом и надеждой на будущее. Погляди: растения умирают, птицы улетают на юг, животные готовятся к трудностям зимы. Но в воздухе ощущается какая-то... свершенность. Ведь увядающие растения отягощены семенем, животные спариваются, а иные уже принесли потомство. Даже в самом этом завершении теплится начало нового.

Ее мягкий, нежный голос ласкал его слух, и в Мэлгоне разгоралось желание. Хотя он привел Рианнон в лес не для того, чтобы заниматься любовью, теперь, казалось, настал вполне подходящий момент. И как только она подняла глаза, чтобы посмотреть на мужа, Мэлгон наклонился и медленно, сосредоточенно охватил губами ее уста. Рианнон, затаив дыхание, ответила ему поцелуем, наслаждаясь теплом, терпким вкусом его языка. Она была ошеломлена тем, как легко поддался король ее чарам. Она хотела его, сгорала от желания, но не смела сказать об этом, тем более здесь, посреди величавого увядания осеннего леса. Однако он и сам все понял и отозвался на призыв ее естества.

Она ощутила как его ладонь пробралась под косы и принялась поглаживать се затылок. Рианнон сладостно вздохнула и крепко прижалась к мужу. От ощущения твердеющей плоти, коснувшейся ее живота, в ней взыграло вожделение, словно некая пружина распрямилась внутри. Рианнон медленно провела ладонями по груди Мэлгона и погладила твердые мускулы под тканью рубашки. Потом пальцы ее тронули пояс.

Мэлгон отпустил жену, чтобы она без помех могла раздеть его. Рианнон взяла шелковистый, горячий стержень в обе руки, наслаждаясь его силой и мощью, ощущая, как в ее ладонях пульсирует неудержимая страсть. Ее опьяняло собственное могущество, которым она обладала в данный момент. С помощью своих ловких, искусных пальцев она могла заставить этого огромного мужчину в восхищении стонать, могла довести его до исступления.

Медленно и ласково Рианнон словно плела пальцами тонкие узоры на поверхности нежной плоти, пока все его существо не затрепетало от этих прикосновений. Потом она опустилась на колени и припала губами к тому, что доставляло ей такое неописуемое наслаждение. Вкус был и солоноватым, и одновременно сладким. Рот ее наполнился теплом.

– Я не могу... так, – простонал он, обхватив ладонями ее лицо.

Рианнон смотрела, как муж, собрав сухие листья в некое подобие подстилки, раскинул на них свой плащ. Тогда она сама быстро разделась, улеглась на это ложе и взглянула вверх, на Мэлгона, смущенного вызывающей мощью своего любовного орудия. Воспоминание о том, как его плоть занимает внутри нее все пространство, добавило теплой влаги у нее в промежности.

Мэлгон преклонил перед нею колени и, расчесывая пальцами огненные волосы, разложил пряди веером вокруг ее лица.

– Моя осенняя женщина, – прошептал он. – У нее цвет ягод, ярких листьев, инея на поверхности земли. Она будет греть меня всю долгую холодную зиму.

Потом он наклонился и поцеловал жену. Рианнон вздрогнула. Губы Мэлгона спустились ниже, лаская ее шею и плечи. Добравшись до груди, они стали более жадными, более настойчивыми. Он слегка прикусывал нежные розовые вершины до тех пор, пока они не напряглись, не затвердели. Губы его вкушали гостеприимную мякоть ее живота, ноздри вдыхали аромат рыжего треугольника волос. Когда жесткая щетина царапнула ее в паху, вызывая новый прилив желания, Рианнон закрыла глаза.

Потом горячие губы Мэлгона достигли заветного места. Губы его медленно приближались к тающему в истоме центру ее женского естества. Рианнон вздрогнула, когда его язык, как мог глубоко, проник в нее, но сильные руки Мэлгона крепко держали ее ягодицы.

Она неслась по волнам экстаза и уже не помнила ни о чем, кроме этих ласковых рук и губ, кроме темных кудрей нежно щекочущих ее бедра... Она чувствовала, как внутри у нее разгорается бешеное пламя, и языки этого пламени прыгают и пляшут, словно пламя костра на ветру.

37
{"b":"10179","o":1}