ЛитМир - Электронная Библиотека

Дрожащей рукой Мэлгон тронул разметавшиеся по постели волосы Рианнон. Боже милостивый, как же он перепугался! Обнаружив ее на полу, в луже крови, он решил, что она умирает. Мгновенно ожило чувство, испытанное им после смерти Авроры. Но, слава Богу, он вовремя сумел взять себя в руки и помчался за Бледдрином. От его прикосновения Рианнон проснулась.

– Мэлгон, – прошептала она.

– Тише, Риан, тебе надо спать.

При свете лучины ее лицо казалось особенно несчастным и печальным. Мэлгон порывался сказать ей, что он не столько опечален утратой ребенка, сколько беспокоится о ней самой. Однако он боялся окончательно пробудить ее ото сна и лишить столь необходимого ей отдыха.

Король дотронулся до бледной щеки жены.

– Спи. Бледдрин сказал, что завтра утром тебе будет намного лучше.

Она послушно закрыла глаза. Мэлгон смотрел в милое лицо, с трудом подавляя дрожь глубокого облегчения. Надо подумать, как уберечь Рианнон от повторения этого в будущем. Он не сможет снова беспомощно стоять в стороне и наблюдать еще одну смерть при родах. Конечно, должны быть какие-то способы предотвращения беременности. Он слыхивал о травах, нарушающих месячный цикл женщин или же убивающих мужское семя, пока оно не достигло матки. Есть еще, правда, другое средство – воздержание... Король поморщился. Тело Рианнон значило для него не меньше, чем вода для жаждущего человека или хлеб для голодающего. Он не смог бы жить без этого. Но так или иначе, впредь им следует быть осторожнее.

Мэлгон снова поглядел на спящую жену. Приходится признать, что он любит ее. Тревога за нее была даже глубже страшных воспоминаний об утрате Авроры. Сейчас он наконец понял, как дорога ему Рианнон. Она сумела залечить его раны, вернула его к жизни, но эта жизнь теперь стала немыслима без нее.

Из груди короля вырвался вздох. О, как же он стремился избежать этого, как боялся снова влюбиться. Но теперь уже ничего не изменить. Ничего. Остается лишь делать все возможное, чтобы уберечь эту хрупкую малышку.

– Он мой, Дэви! Папа сказал, я могу его взять!

– А ну-ка, сорванцы! Если не умеете вести себя тихо, гуляйте на улице!

Сидя в мастерской возле пылающей жаровни, Рианнон прекрасно слышала сердитый голос Сэван. Королева еще ниже склонилась над работой, стремясь поскорее справиться со своими чувствами. Дело в том, что теперь при каждом звуке детского голоса или при виде матери, кормящей младенца, она вспоминала о своей ужасной ошибке.

Какой же она была дурой! Использованное зелье вовсе не предохраняло от тягости, а прерывало уже начавшуюся беременность. А ведь Рианнон даже не помнила, когда в последний раз приходили месячные.

Горькое ощущение утраты снова заполнило душу королевы. Пытаясь предотвратить беременность, она и не задумалась над тем, что ребенок мог уже зародиться в ее чреве. А теперь слишком поздно. Младенец мертв, и убила его она сама.

Разогнав ребятню, Сэван вернулась в мастерскую и подошла к Рианнон.

– Узор на этой рубахе просто изумителен. Хотелось бы и мне быть такой искусной мастерицей.

– Это для Рина, подарок к Зимнему Солнцевороту, или к Крещению, как вы его называете.

Сэван тронула королеву за плечо.

– Я умерена, что однажды вы родите собственного сына. Ведь вы замужем всего полгода. Так что времени еще предостаточно.

Рианнон молча кивнула. Женщины Диганви в последние дни стали особенно внимательны к ней и заботливы, а уж Мэлгон своим нежным участием едва не довел ее до сумасшествия. Он вовсе не добивался, чтобы она опять разделила с ним постель, даже после того, как Бледдрин объявил, что королева совершенно здорова. Рианнон понимала, что муж и не собирается делать первый шаг. Ей самой предстояло совершить этот роковой поступок: принять короля с риском зачать новое дитя.

Она повела плечом.

– Мне что-то нехорошо, Сэван. – Королева медленно поднялась со скамьи. – Наверное, надо прилечь.

– Вы уже пили молоко, как предписал Бледдрин? А может, мне приготовить для вас укрепляющий отвар? Говорят, он помогает в подобных случаях...

Сэван болтала без умолку, пока провожала королеву в спальню, поддерживая ее на всякий случай под локоть. Рианнон терпеливо переносила непомерную заботливость леди Бэйлин. Не стоило грубо обрывать ту, которая со всей нежностью пеклась о своей госпоже. Наоборот, надо быть благодарной слугам Мэлгона за то, что они так внимательны.

– Рианнон? – Гвеназет просунула голову в дверной проем, – Сэван сказала, что вам нездоровится и вы отправились полежать.

Королева, сидевшая на скамье возле очага, поднялась.

– Мне уже лучше. Это быстро проходит, просто иногда у меня кружится голова.

Входя в комнату, Гвеназет с пониманием кивнула:

– Это от потери крови. Надо есть побольше мяса и вообще всего побольше... И принимать настойку пижмы для поддержания сил...

– Неужели все население крепости записалось ко мне в няньки? – резко оборвала ее Рианнон. – Скоро даже Рин возьмется кормить меня с ложечки и станет интересоваться, хорошо ли я спала!

– Но вы до сих пор такая худенькая и бледная, – смутилась Гвеназет. – Мы просто все беспокоимся.

Она заметила вспышку гнева в глазах Рианнон. Но тут же королева отвернулась, заняла свое место подле очага и уставилась в огонь.

«Сейчас, – решила домоправительница, – сейчас пришло время расспросить Рианнон об этом происшествии. Ее редко покидает привычная настороженность, и подобного случая может больше не представиться».

Гвеназет придвинула к очагу вторую скамейку.

– Этот выкидыш был таким неожиданным... И кроме того, на ранних сроках беременности женщины обычно не теряют столько крови.

Королева не подняла глаз на собеседницу, но Гвеназет заметила, что она слегка поежилась.

– Однажды ты говорила мне, что не станешь носить ребенка Мэлгона. И я теперь подозреваю, что ты нарочно пила какую-то гадость, чтобы избавиться от плода.

– Ерунда. Ты же прекрасно знаешь, что все только и ждут, чтобы я родила королю еще одного наследника. – Голос звучал тихо, почти шепотом.

– Но ты сама, Рианнон, ведь ты не хотела этого, правда?

Королева молчала. Гвеназет затаила дыхание, уже сомневаясь в благоразумности своего поступка. Стоило ли заставлять несчастную женщину признаваться /в убийстве собственного ребенка? После выкидыша к королеве так и не вернулся прежний цвет лица, и она сильно потеряла в весе. Правда, бледность и худоба никак не повредили ее красоте, даже придали ее облику нечто неземное, воздушное, возвышенное. Казалось, что Рианнон совсем лишена плоти, она походила скорее на женскую тень, удерживаемую в этом мире лишь ослепительным пламенем волос да огромными печальными фиалковыми глазами.

– Рианнон, пожалуйста... Ты ведь больше не решишься снова на столь же опасный шаг? Ведь ты могла выпить слишком много зелья, а это бывает смертельно.

– Неужто ты полагаешь, я не догадываюсь?! – Королева подняла на собеседницу свои сверкающие холодным пламенем глаза. – Это была ошибка. Я даже не знала, что жду ребенка, и принимала отвар, чтобы не забеременеть. Я такая дура! Даже не подумала, что все могло уже случиться...

Гвеназет глубоко вздохнула:

– Бедняжка. Так ты и не знала, что в тягости? Это правда?

Рианнон кивнула. У ее собеседницы немного полегчало на сердце. По крайней мере в содеянном не было умысла, и потому оставалась надежда убедить королеву в том, что родить Мэлгону ребенка не столь уж страшно.

– Так ты не попытаешься снова сделать это? Рианнон вздохнула:

– Не знаю. Я вообще не знаю, что делать. Иногда мне думается, не лучше ль было умереть вместе с этим ребенком. Мэлгон, конечно, страдал бы из-за меня, но, в конце концов, его рана зажила бы, и он снова женился бы и основал династию, о которой мечтает.

– О Рианнон, не надо так! – Гвеназет заключила королеву в объятия. – Бедное мое дитя, мне так жаль тебя. Эсилт поступила с тобой нечестно, повязав тебя своей ужасной тайной.

47
{"b":"10179","o":1}