ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Пепел умерших звёзд
Резидент
Плюс жизнь
Мерзкие дела на Норт-Гансон-стрит
Поющая для дракона. Между двух огней
Попалась, птичка!
Попутчица. Рассказы о жизни, которые согревают
Тело, еда, секс и тревога: Что беспокоит современную женщину. Исследование клинического психолога
Киселёв vs Zlobin. Битва за глубоко личное

– Забудь о своем страхе и злости, Рианнон. Если ты и вправду целительница, то обязана помочь Мэлгону, хотя бы твоей жизни грозила опасность. Ты готова лечить даже раненую птицу, что разбилась о прибрежные скалы. Насколько же выше твой долг перед человеком, на чьих плечах лежит забота о будущем всего Гвинедда?

Рианнон покачала головой.

– И не проси меня. Я не могу. Я слишком боюсь его.

– Не я уговариваю тебя, Рианнон. Это просьба самой Богини.

– Ты уверена? Она сказала тебе это?

Арианрод кивнула, вдруг сама поверив в то, что сказала.

– Я достаточно далеко заглядывала в будущее и точно знаю, что Мэлгон Великий обязан жить и процветать, иначе горе постигнет слишком многих людей. В человеке, за которого ты вышла замуж, много хорошего и доброго, он крепко связан с этой землей, которая плоть от плоти Богини. Она Сама указала на него, и потому каждому из нас надлежит оберегать Ее избранника.

Рианнон провела языком по пересохшим губам.

– Я не могу противиться Богине, как не могу желать зла Мэлгону. Но скажи мне откровенно, разве нет иного способа?

– В глазах твоего мужа я прочла твердое и непреклонное намерение. Не думаю, что он согласится на меньшее, чем разговор с твоей душой. А поскольку на самом деле я не в состоянии поставить перед ним привидение, которое он хочет видеть, то придется пуститься на хитрости. Я пришлю к нему живую женщину, ту самую, которую он почитает умершей. – Лукавая усмешка тронула губы жрицы. – Приготовив мой отвар и заручась твоим обещанием ни слова не говорить Мэлгону во время вашей встречи, я буду уверена, что мой план полностью осуществится.

Глава 26

Рианнон смотрела в морскую даль, а холодные волны медленно и равномерно набегали на прибрежный песок. Шум прибоя звучал в ней, подобно бесконечному сердцебиению самой Матери Богини. С тех пор как нога зажила и Рианнон начала совершать длительные пешие прогулки, она ежедневно приходила на это место. Еще ни разу море не обмануло ее, оно постоянно приносило ей душевный покой. Однако сегодня королева была настолько глубоко взволнована вновь пробудившимися воспоминаниями, что даже мирный шепот волн не унимал ее печали.

Всего через несколько часов она вновь увидит Мэлгона. Так захотела Богиня, и она, несомненно, подчинится ей. И все-таки сердце выпрыгивало из груди при одной только мысли об этом. Страх ее не был страхом смерти или физической боли. Всерьез она боялась только одного: боялась снова увидеть в его глазах жгучую ненависть, еще раз почувствовать, что Мэлгон ненавидит именно ту, кем она является, ненавидит именно то, что есть ее душа.

Рианнон поднялась с камня, на котором сидела, и тяжко вздохнула. Ей некуда идти, нет для нее убежища на этом свете, даже в лесу. Теперь зеленые чащи дышат не чудесами и волшебством. Они наполнены воспоминаниями, до боли милыми воспоминаниями, которые рвут ее на части и оставляют в душе лишь горечь и пустоту. Жестокость оказалась бессильной по сравнению с любовью. Алевенон лишь оскорбил, напугал, растоптал ее, но не сумел сделать то, чего лаской добился Мэлгон. Король превратил Рианнон в женщину, преисполненную страстности. Но теперь она не в состоянии вернуть прошлое. Даже испытанное средство от всех волнений и горестей – естественное и простое, как сама природа, очарование дикого леса – отныне лишь бередит старые раны.

И тут ее захлестнула горячая и могучая волна гнева. Ведь она всего лишь хочет быть самой собой, просто стремится к свободе. Но Мэлгон не позволит ей этого, как не позволит вообще ни один мужчина. Всем им нужна ее душа, они хотят накрепко привязать ее к себе, чтобы она не сумела вырваться, а это так несправедливо! Ведь она никогда не мечтала о замужестве, а получилось, что перешла от Фердика к Мэлгону в виде некой собственности, безмолвной и послушной. Но даже тогда у нее оставалась слабая надежда на то, что душа ее не подвластна чужой воле. Мэлгон сумел похитить и душу...

Желание разлилось по ее телу – точно горячее вино побежало по жилам. Рианнон сжала зубы. Неужели никогда ей не избавиться от ненасытной жажды лежать в его объятиях? Прикоснувшись к самым чувствительным струнам ее сердца, он сумел извлечь из этого сложного инструмента возвышенную, чарующую музыку. С тех пор звук этот, непрерывно, неумолимо длящийся, проникал в каждый уголок ее существа, отзываясь мучительным эхом.

Глубоко безразличная ко всему вокруг, Рианнон направилась к хижине. Всего несколько дней назад она мечтала начать все сызнова, чтобы жить, следуя примеру Арианрод. Как и жрица Великой Богини, она хотела быть свободной от мужских притязаний. Возможно, однажды она и сама станет служить Повелительнице Всего Живого. Рианнон хотелось, чтобы в ней зазвучала иная музыка, музыка, которую способна вселить в нее лишь Она своей властью, музыка, наполняющая избранных необратимой силой. Ей хотелось бесстрашно переноситься по ту сторону мироздания и возвращаться обратно в ослепительном сиянии вечности. Но мечтам не суждено сбыться. Она принадлежит Мэлгону, и он опять требует ее к себе.

Рианнон вошла в хижину и подсела к огню. Арианрод взглянула ей в глаза и медленно кивнула. Указывая на отвар, кипевший над очагом в маленьком глиняном горшочке, жрица сказала:

– Зелье почти готово. Тебе надо поспать, малышка. Мэлгон придет на восходе.

Когда король вернулся в Диганви, пиршество в честь наступающей весны уже началось. Немало удивленных взоров обратилось на владыку, когда он показался в большом зале. Особенно укоризненно глядел отец Лейкан. А Мэлгон подумал, насколько хуже почувствовал бы себя поп, узнай он, куда именно ездил его первый прихожанин.

Пир длился бесконечно. Мэлгон, снедаемый внутренним волнением, с трудом справлялся со своими обязанностями. Он из последних сил пытался сосредоточиться, чтобы вникнуть в междоусобные склоки своих приближенных, в их жалобы на ирландских пиратов и в ворчание пастухов, сетовавших на падеж скота этой зимой. Короли старался оставаться вежливым с теми молоденькими девушками – дочерьми свободных людей или воинов, – которых подталкивали к нему заботливые родители, чтобы Мэлгон обратил на них внимание и, кто знает, может быть, даже взял к себе в качестве жены или подружки. Мало говоря, зато часто кивая и улыбаясь, он кое-как справился и с этим.

Наконец, изрядно набравшись, многие начали расползаться по своим постелям. Кое-кто завалился спать прямо в зале, согретом теплом очага. Крестьяне и слуги заполнили свободные места в конюшнях и сараях. Оставшись в долгожданном одиночестве, Мэлгон покружил по крепостному дворику, потом взобрался на башню, чтобы оглядеть голые холмы, освещенные голубоватым сиянием круглой луны, выглядывавшей из-за бегущих по небу облаков.

Король всматривался в ту сторону, откуда должен был показаться посланец Арианрод. Неизбывная тоска заполнила все его существо. Если на сей раз ничего не получится, что тогда делать? Теперь его замысел самостоятельно искать в лесу дух Рианнон казался наивным. Нынче же он готов был расстаться с последней надеждой снова увидеть жену или хотя бы ее призрак.

Ближе к полуночи король спустился с башни и направился к комнате совета – единственному помещению во всей крепости, не заполненному телами спящих. Едва только он протянул руку, чтобы отворить дверь, как из темноты выступил маленького роста мужчина и назвал его по имени. Мэлгон отпрянул, как испуганный олень. – Во имя Ллуда! Как ты сюда проник? Незнакомец шагнул в свет факела, падавший на дверной проем, и король разглядел по-детски крохотное, однако загорелое и обветренное лицо рыбака. На незнакомце была грубо пошитая, просоленная морскими ветрами кожаная куртка, а вокруг глаз залегли характерные глубокие морщины, обыкновенные у тех, кто часто щурится от ветра или солнца. Мэлгон вдруг подумал: не тот ли это рыбак, с которым живет Арианрод, стоит сейчас перед ним?

– С чем ты пришел ко мне? – спросил король. – Что-нибудь от Арианрод?

Мужчина подал ему кожаный сверток. Мэлгон взял его и развернул. Там оказалась маленькая бутылочка из красной глины, на которой были начертаны загадочные знаки.

67
{"b":"10179","o":1}