ЛитМир - Электронная Библиотека

Кисточкин наконец подходит к Начсущу, который по-прежнему восседает на унитазе.

НАЧСУЩ. Вели себя абсолютно правильно! Восхищен! Вот вам моя рука! Нравятся мозоли? Рад! Теперь вам путь один? (Показывает на трибуну.)

КИСТОЧКИН (взлетает на трибуну, начинает речь). Прелюбопытнейшие существа N-ского измерения и вы, дорогой товарищ Начсущ! Теория без практики мертва везде, а потому – никакой практики! Власть – бремя! Вот вам мои плечи, дорогие существа! Почему молчим? Здесь полагаются аплодисменты!

По жесту Начсуща обитатели аплодируют сначала робко, потом все более яростно. Пастушок и Пастушка на рояле и свирели играют жуткий гимн.

КИСТОЧКИН (продолжает). Я прибыл сюда не для того, чтобы внедрять здесь привычки нашей родины. Наше измерение все размокло от слез и соплей. Я прибыл сюда, чтобы ковать железо! Пока горячо! А горячо будет всегда! Чем дальше, тем горячее! Общеизвестно, что ни одна наука не может развиваться и преуспевать без борьбы мнений, без свободы критики! А потому – заглушим критику в зачатке! Ура! Протянем эту проститутку цивилизацию между молотом и наковальней! Кто запретит нам срезать подметки на ходу, мазать пятки салом, вынимать джем из пончиков?! Никто! Ура! Вершины уйдут в низины! Низины завалим! Хорошей традицией станет новая игра «Прятки»! Все будут искать меня, но я найду всех! Ура! Ура! Ура, сволочи!

Наэлектризованная толпа орет и вдруг замолкает, чувствуя, что происходит что-то неладное. Кисточкин тяжелым взглядом смотрит в глубь сцены. Там происходит кощунство – Пастушок и Пастушка, забыв про гимн, целуют и ласкают друг друга.

НАЧСУЩ. Какой позор! (Испытующе смотрит на Кисточкина.) Товарищ Кисточкин, это позор нашего измерения. Что будем делать?

КИСТОЧКИН. Не мы их всосем! Народ всосет! Всосать!

НАЧСУЩ (коварно). Обоих?

КИСТОЧКИН (после секунды колебания). Обоих!

НАЧСУЩ. Браво! Молодец! Я заменю вам ее! А вы мне его! Всосать!

ТОЛПА. Всосать! Всосать! (Приближается к Пастушку и Пастушке, которые не замечают ничего вокруг и только лишь щебечут «люблю, люблю».)

СТАРОЕ РАДИО (вдруг просыпаясь). Ах, как невыносимо… невыносимо… Я Старое Радио… мне это невыносимо… (Начинает передавать арию Каварадосси.)

КИСТОЧКИН (со страшной яростью). Молчи, старая рухлядь! Шею сверну! (Сворачивает шею Старому Радио.)

Вдруг, опрокинув столик, вскакивают матросы. Подняв стулья, бросаются на толпу.

МАТРОСЫ. У, паразиты! Кыш отсюда! Ты чего, блядь позорная, девчонку лапаешь! И чувака не трогайте, жабы! Сейчас всех вас понесем!

НАЧСУЩ (обнимает Кисточкина, прижимается к нему всем телом). Вот это и есть миг страшного испытания, Женя!

КИСТОЧКИН. Неужели все погибло, Начсущ?

НАЧСУЩ (громогласно). Стены! Всосать иностранцев!

Вновь возникает чудовищная музыка, но уже усиленная электроникой. Стены освещаются изнутри, захватывают и начинают всасывать матросов, которые, страшно матерясь, сопротивляются, но безуспешно, и погибают, всасываются, напоминая временами классические примеры, а временами художника Буркалло и урналиста Сережу.

СТАРОЕ РАДИО. Это невыносимо! Просто невыносимо! (Продолжается ария Каварадосси.)

КИСТОЧКИН. Молчи, сука, падла, климактеричка! (Набрасывается на Старое Радио и душит.)

ПАСТУШОК (отчаянным тенором). Ах, никогда я так не жаждал жизни!… (Продолжает арию Каварадосси.)

Кисточкин бросает Старое Радио и подбегает к Пастушку, срывает с него маску.

Перед нами, конечно, Треугольников.

КИСТОЧКИН, Ах, это ты! ТРЕУГОЛЬНИКОВ. Разве не знал?

НАЧСУЩ (подает Кисточкину какое-то оружие вроде автомата). Пожалуйста, Женя, продолжай, мой любимый человечище!

КИСТОЧКИН. Руки вверх! Лицом к стене!

Треугольников подчиняется.

КИСТОЧКИН. Имя?

ТРЕУГОЛЬНИКОВ. Петр.

КИСТОЧКИН. Национальность?

ТРЕУГОЛЬНИКОВ. Русский.

КИСТОЧКИН. Национальность?

ТРЕУГОЛЬНИКОВ. Швед.

КИСТОЧКИН. Национальность?

ТРЕУГОЛЬНИКОВ. Поляк.

КИСТОЧКИН. Национальность?

ТРЕУГОЛЬНИКОВ. Индус.

КИСТОЧКИН. Национальность?

ТРЕУГОЛЬНИКОВ. Англичанин.

КИСТОЧКИН (орет). Национальность, черт тебя подери.

Треугольников молчит.

КИСТОЧКИН (хохочет). Струсил, сволочь?! (Шепчет.) Это ты повсюду таскаешься за мной, как Суровый в Лиловом? Ты?

ТРЕУГОЛЬНИКОВ. А разве ты не знал?

Далее начинаются сильные световые и акустические эффекты.

«А разве ты не знал?», «А разве ты не знал?» – раздается из разных углов сцены и там высвечивается высокая лиловая фигура. Раздавленный этим голосом, Кисточкин бросает оружие и отползает к Начсущу, но тот быстро подрывает от него и, захватив унитаз, скрывается в трибуне.

ТРЕУГОЛЬНИКОВ (громогласно). Хватит кошмаров! Люд, снимите маски!

Белые существа покорно снимают маски и оказываются, конечно, нашими добрыми знакомыми, жильцами кооператива.

ЖИЛЬЦЫ (недоуменно). Где мы? Что с нами? Куда мы попали?

ТРЕУГОЛЬНИКОВ. Успокойтесь, друзья мои, вы на экскурсии.

ЖИЛЬЦЫ. В самом деле, мы на экскурсии! Как интересно! Как здорово все организовано!

ЗДОРОВЯК. Смотрите, нога из стены торчит, а там рука! Толково, незатасканно! Нет, ничего не скажешь – большое спасибо!

НЫТИК (поднимает полузадушенное Старое Радио). Какая славная несчастненькая крошка!

СТАРОЕ РАДИО (поет). Синенький скромный платочек падал с опущенных плеч…

ЖИЛЬЦЫ. Браво, Сергеев! Какой у нас Сергеев! А все говорили – Сергеев-Сергеев! А вот вам – Сергеев!

ТРЕУГОЛЬНИКОВ. Светлана, любишь?

СВЕТЛАНА. Милый Треугольников… (Целует его.)

ТРЕУГОЛЬНИКОВ. Тогда решено! Вызываю летающую тарелку! Теперь мы все летим в мое измерение (Поднимает руку.)

СУРОВЫЙ В ЛИЛОВОМ (появляется из-за кулис, отеческим тоном). Можно подавать, ребята? (Машет кому-то.) Майна! Вира! Подано! Ну, счастливо!

ЗАНАВЕС

ЭПИЛОГ ВТОРОЙ

На сцене восстановлены прежние декорации первого действия – площадка перед большим жилым домом, – только все стало каким-то сияющим. Преобразился и засиял многоцветьем даже наш мрачноватый буфет. Теплое и солнечное воскресное утро разлито вокруг.

В просцениуме Игорь и Футболист, оба чудесно одеты, спокойны. Оживленно беседуют. Игорь ногой катает взад-вперед детскую коляску.

ИГОРЬ. Круиф долго мяч не держит – бьет и бежит.

ФУТБОЛИСТ. Нет, старик, Круиф играет так. Принимает мяч (показывает), резкий дриблинг вперед, метров на восемь (показывает), кидает центровому, а сам жмет на выход, как ракета. Вот такие у него дела, у Круифа.

Появляется Аброскин. Он тоже очень аккуратно одет, с тростью.

АБРОСКИН. Ай, какая погода хорошая! (Прогуливается.)

Появляется Кисточкин. Он в белом накрахмаленном халате. Энергичной походкой проходит через всю сцену, влезает в Буфет и занимает место продавца. Деловито расставляет на прилавке товары. Почти неузнаваем.

АБРОСКИН (подходит к палатке). Три пачки чаю, пожалуйста.

КИСТОЧКИН. Цейлонского или грузинского? Есть еще краснодарский. Пожалуйста.

АБРОСКИН. А какой вы рекомендуете?

КИСТОЧКИН. Рекомендую взять цейлонский и краснодарский и смешать. Замечательная получается смесь.

АБРОСКИН. Уговорили.

КИСТОЧКИН (отпускает ему чай, улыбается). Пожалуйста. Большое спасибо.

АБРОСКИН. Спасибо. (Продолжает прогуливаться.)

В тренировочном костюме на сцену выбегает Здоровяк. Делает разминку.

ЗДОРОВЯК. Привет, профессор! Как самочувствие?

АБРОСКИН. Сносное.

ЗДОРОВЯК (прыгает). Мыслишки не беспокоят, профессор?

14
{"b":"1019","o":1}