ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Как и ваш герой, Вороний Ловчий, — заметила Пляшущая Лиса. — А может, подлинная доблесть и приходит через смешение кровей, а? — Она повернулась и бросила взгляд на восходящее солнце и лагерь Ледяного Огня. От чума старейшины тянулся легкий дымок, сквозь полог видно было неяркое пламя костра.

Облака, клубящиеся над горизонтом, отливали розовым и оранжевым, золотистые отсветы ложились на оледенелые горные вершины.

Орлиный Клич нахмурился и поглядел на Поющего Волка:

— О чем она? Вороний Ловчий не может быть…

Свет обжег его глаза. Как может солнце светить так ярко? Облачная Женщина широко раздвинула ноги и обнажила свое лоно — солнечные лучи ослепили его. Вороний Ловчий огляделся, слезы выступили у него на глазах. На плече у него сверкала свернутая в трубочку Белая Шкура, отсветы солнца отражались в ледяной стене, из которой он выходил. Спина его ныла так, будто он с рождения несет свой драгоценный — и такой тяжелый! — груз.

Его раненая рука болталась как чужая, пальцы распухли, ладонь заплыла.

Он шарил глазами по гальке, пытаясь распознать на ней следы Народа. С вершины ледяной стены ветром сносило снег.

— Мы сделали это! — Он прижал к щеке Белую Шкуру. — Теперь близко!

Снег занес тропу, но, приглядевшись, Вороний Ловчий понял, как шли отсюда его соплеменники. Белая дорожка проходила сквозь кусты к долине.

Склонившись под своим грузом, он, тяжело дыша, пошел по этому пути. А Облачная Женщина вновь прикрыла небо своим телом, угрожающе глядя на него сквозь неподвижный воздух.

И над головой у него кружила ворона.

Лагерь располагался на краю еловой рощицы. Чумы из бизоньих шкур стояли полукругом вокруг широкого поля, где дети играли, а взрослые работали, разделывая мясо приманенных Сновидцем зверей.

Сам Волчий Сновидец сидел на поваленном дереве и глядел на останки животных. Когда они умирали, он страдал вместе с ними, словно это его плоть, его сердце, легкие, печень пронзали копья. Вместе с ними он истекал кровью, чувствовал ужас от прикосновения ледяных пальцев смерти.

И в то же время он вполне разделял торжество и радость Народа, вдоволь запасшегося мясом. Еды теперь хватит на весь год! И одежда новая будет… В чумах всего вдоволь!

И все же, кроме страдания и радости, нечто более глубокое взывало к нему, но он знал, что не сможет проникнуть в это, пока, как паук, не начнет распускать огромную малиновую паутину.

— Да! — хмыкнул Издающий Клич, глядя на Волчьего Сновидца. — Я знал, что здесь много дичи, но такого и думать не мог. А легкие! Ни у кого из них нет в легких червей. Интересно почему?

Волчий Сновидец посмотрел на север. Тьма, шедшая оттуда, с каждым часом набирала силу.

— Мы не единственные живые существа, идущие к югу.

— Ты хочешь сказать, что ход станет шире и по нему смогут пройти животные? Сновидец улыбнулся:

— Скоро этим путем смогут ходить мамонты и карибу. А с ними и легочные черви.

— Хорошо ли это?

Волчий Сновидец в ответ только криво улыбнулся и, раскинув руки, начал танцевать. Он двигался по спирали, ни разу не повторяя в точности прежних движений.

— Видишь, как я танцую? Сколько я сделал оборотов?

— Что? — удивленно спросил Издающий Клич. — Я не…

— Гляди! — Волчий Сновидец прыгнул в центр очерченного его движениями круга и вопросительно посмотрел на Поющего Волка. — Скажи мне, с чего все началось? Начал я танцевать изнутри круга или снаружи?

— Сначала изнутри, а потом снаружи, — заметил тот. — Это скажет всякий охотник, который устраивал ловушки для зверя.

Волчий Сновидец разочарованно вздохнул:

— Но началось-то все с чего? Изнутри или снаружи? Издающий Клич поджал губы:

— Но при чем здесь легочные черви?

Волчий Сновидец откинулся назад и затрясся от хохота. Чувствуя, что его дурачат, Издающий Клич тоже начал смеяться, пытаясь понять, что же во всем этом было такого забавного.

Волчий Сновидец уселся на поваленный ствол и пригласил своего приятеля сесть рядом.

Издающий Клич осторожно опустился на бревно, искоса поглядев на Сновидца.

— Не нравится мне, когда ты говоришь такие непонятные слова. Ты все время куда-то уходишь, а нас оставляешь одних, без твоего попечения.

— Я знаю… — печально сказал Сновидец и кротко улыбнулся — совсем как прежний Бегущий-в-Свете. — Ну так вот, отвечаю на твой вопрос. Черви тоже движутся к югу. Они, как и мы, живут за счет других животных. Многим живым тварям, обитающим к югу от нас, грозит смерть. Частично потому, что весь мир меняется, отчасти из-за нас — и из-за червей. Изменение мира — это дыхание Единого, шаг к Танцу. Ты должен увидеть Танцующего… но по-настоящему Танцующий всегда не там, где ты его ищешь.

То, что сказал он касательно червей, сильно расстроило Издающего Клич. На лице его появилось обиженное выражение — словно его обманули.

«Он хороший человек. Хотя сам Издающий Клич об этом и не догадывается, его Танец ближе к Единому, чем у всех остальных. Он чист, но, что он возвысился среди соплеменников, никак на него повлияло. — Легкая боль коснулась его сердца. — Об этом человеке я буду жалеть больше, чем обо всех остальных. А мой конец уже близок, очень близок».

Вдалеке пробежала девочка, размахивая над головой прутиком. За ней с лаем неслась собачка.

— Никогда не пойму, что ты хочешь сказать…

— Вслед за мною придет другой — он объяснит.

— Кто? Можем ли мы…

Острое предчувствие обожгло Сновидца, мир вокруг закружился, и он упал бы с бревна, не подхвати его Издающий Клич.

— Мне пора, — сказал Волчий Сновидец, тяжело дыша, поднимаясь на ноги, балансируя руками, чтобы не упасть. — Паутина почти готова. Паучьи спирали сплелись воедино.

Издающий Клич, прищурившись, поглядел на юношу, который некогда был его другом:

— Куда ты? Могу ли я…

— Нет. Мне надо приготовиться, чтобы понять мой Сон.

Он совладал с собой и твердым шагом пошел в гору, к поросшей елями вершине холма, нависающей над лагерем. Никогда его шаги не были такими легкими, и никогда на сердце у него не было так тяжело.

65

Тьма окружила их, тяжелая и сырая. Сверху пощелкивали и гудели призраки, так громко, что люди не слышали друг друга. Ледяной Огонь скользил спиной вдоль отвесной ледяной стены и, ощупывая руками ее грубую поверхность, осторожно делал шаг за шагом. Пляшущая Лиса грациозно двигалась впереди, освещая путь масляной лампой Волчьего Сновидца (Лунная Вода показала им место, где она ее спрятала). Какой слабый свет — и какое страшное место! И она одна прошла здесь в темноте да еще весной, когда в ходе текла вода? Он все больше восхищался этой женщиной.

Они шли вперед — и этот путь все теснее привязывал их друг к другу, их враждебность постепенно таяла. Здесь все оказывались наедине со своим страхом, и взаимная ненависть теряла смысл, когда сверху трещали и скрежетали хищные призраки.

— С каждым днем я все больше восхищаюсь Волчьим Сновидцем, — заметил Ледяной Огонь. — Как он осмелился впервые войти в это ужасное место?

— А я здесь уже в третий раз, — кивнула Пляшущая Лиса. — И это не становится легче.

Внезапно раздался крик: это Красный Кремень с глухим звуком свалился на землю. Что-то хрустнуло, как древко копья. Он лежал на земле, хрипя и задыхаясь.

— Что случилось? — спросил Поющий Волк. Эхо странно повторило его голос.

— Нога… — прошептал Красный Кремень. Его кожаная парка волочилась по камням и гальке.

— Ничего… Возьми меня за руку, — ободрил его Поющий Волк. — Тебе надо вправить лодыжку. Покажи мне где?

Пляшущая Лиса подошла к ним, держа в руке лампу. Ледяной Огонь подошел следом за ней.

В неярком свете они увидели, как быстрые пальцы Поющего Волка ощупывают ногу Певца. Мгновение спустя Красный Кремень вскрикнул.

— Я даже через твой мокасин чувствую это. Щиколотка сломана.

— Смерть… только не здесь, — в ужасе прошептал Красный Кремень.

101
{"b":"10190","o":1}