ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Старый шаман, обхватив подбородок рукою, молча глядел на свою распростертую на земле жену.

— Пусть живет отверженной? Вороний Ловчий кивнул:

— Она выживет, только если кто-то швырнет ей объедок. Или если она станет подбирать отбросы, как ворона.

— Да…

Лиса закрыла глаза. «И ты сможешь мучить меня когда пожелаешь».

— Муж! — взмолилась она. — Убей меня. Я не привыкла…

— Никто ей не подаст. Все голодают, — задумчиво сказал Кричащий Петухом, елозя пальцем по щеке, и на лице его появилось подобие кривой улыбки.

Вороний Ловчий тоже улыбнулся:

— Тогда она будет обречена на медленную смерть и…

— Живи, женщина! И ты увидишь, что тебя ждет, — промычал старик. Склонившись над ней, он зловеще прошептал:

— Не успеет Лунная Женщина один раз повернуть свое лицо, ты пожалеешь, что я не перерезал тебе горло.

Она равнодушно посмотрела на отдаленные пики, отливавшие темно-красным в лучах заката. Там сейчас Бегущий-в-Свете, он идет сквозь отверстие в исполинском леднике к лежащему за ним раю. Она представила себе его глаза, вспомнила нежность, с которой он смотрел на нее, — и душа ее заныла от боли.

— Я скажу Народу, — промолвил Кричащий Петухом. Она слышала, как он не торопясь удаляется прочь.

Прошло несколько минут. Наконец Вороний Ловчий громко вздохнул и склонился над ней. Он приподнял ее голову и повернул лицом к себе. Он так походил на Света… только в глазах — холодный блеск.

— Я уж думал, придется его убить. Но кажется, испытание позади. Сейчас надо…

— Какое испытание?

Он нахмурился, как будто сердясь на ее тупость:

— Разве я не говорил тебе? И нам это еще не раз предстоит. Но не сердись. У тебя будет вдоволь пищи, чтобы перенести все это.

— С чего бы это?

Выражение его лица смягчилось.

— Потому что я люблю тебя. И без тебя будет невозможно… — Он замолчал, задрал голову и, погрузившись в свои мысли, стал смотреть на укутанное облаками небо. — Я не знаю, что в точности произойдет… Но однажды ты мне понадобишься. Помни: твоя жизнь предназначена мне.

Она увидела его безумные и остекленевшие глаза, и ее охватила дрожь.

— Не беспокойся — сказал он. Он взял ее ладонь в руки, словно утешая испуганное дитя, и прошептал:

— Я сказал — я о тебе позабочусь.

Где-то в сугробах завыл волк. Ветер разносил по ветру его неутешный вой.

Вечернее солнце сияло мягким молочным светом. Ветряная Женщина рассеяла облака, и они легли на небе тонкими золотистыми полосами.

Порывы ветра пронзали людей до самых костей. На меховых воротниках сверкала изморозь. Темные круги лежали под глазами. А люди все шли вперед — к бесконечному ряду холмов.

Издающий Клич оглянулся. Люди шли длинной колонной, один за другим. Обрубленная Ветвь ковыляла в самом конце колонны, осторожно ступая на занесенные снегом камни. Впереди шло трое детей. А возглавлял шествие тот, кого теперь звали Волчьим Сновидцем. На плечах он нес копья. Сон вел его за собой — он был всецело в его власти.

Издающий Клич поглядел на Прыгающего Зайца. Его молодой родич выглядел таким усталым среди этой древней равнины! Соскабливая изморозь с мехового воротника, он волочил ноги, пытаясь уклониться от порывов ледяного ветра.

— Кричащий Петухом сказал — четыре недели… Еще четыре недели голодать!

Прыгающий Заяц горько поджал губы:

— Какая у нас добыча? Неужто всего три кролика с самого Мамонтового Лагеря?

— И это только первая неделя, — печально произнес Издающий Клич, глядя в спину Волчьему Сновидцу. — Может, стоит вернуться?

— Какая разница? — прошептала Зеленая Вода. — В Мамонтовом Лагере будет такой же голод.

Издающий Клич опустил глаза и не торопясь двинулся вперед. Он по опыту знал: до ночи им не добраться до вершины ближней гряды. Стыд жег его. Как это он успел так быстро усомниться в Волчьем Сне?

Шаг за шагом шли они к цели, осторожно поднимая ослабевшие от голода ноги. Лишние движения — лишняя трата сил…

— Духи, — тихо шептал Прыгающий Заяц, — Бегущий-в-Свете должен еще раз услышать Волка! Пусть он воспарит душой и еще запасется Вещей Силой!

— Ты все еще веришь в это? — спросил, тяжело дыша, Поющий Волк.

— А ты нет?

— Волк не мучил бы нас так, если бы мы шли за его Сном.

— Бросьте… Что-то же надо делать, — возразила Смеющаяся Заря. — Мы, женщины, и то не жалуемся… Мы бережем дыхание и идем. Вы, мужчины, берите с нас пример!

Все замолкли. Потом оглянулись и увидели: сквозь белоснежные облака пробивались серебристые лучи Отца Солнца, медленно опускавшегося за горизонт.

— Может, это и есть подтверждение нашей вере, — прошептала Смеющаяся Заря.

Издающий Клич поглядел на серое небо:

— Смерть от голода не худшая смерть… Бывает и похуже. Например, загниет зуб — и раздует всю щеку. А то еще воспалятся суставы — боль такая, что корчиться будешь и ни рукой, ни ногой шевельнуть не сможешь. Еще и так бывает — сломаешь ногу среди тундры и будешь себе валяться в снегу, пока тебя не сожрет Дедушка Белый Медведь. А помнишь Моржового Клыка? У него так распухли ноги, что не влезали в сапоги. Потом он стал мочиться кровью. А после…

— Хватит! — в ужасе закричала Зеленая Вода.

Ледяной Огонь проснулся среди ночи. Он слышал, как тихо сопят вокруг его соплеменники. А вверху шумел неуемный ветер, шевеля кожаные своды чума. Люди спали, укутавшись в кожаные плащи. В темноте видно было, как белыми облачками поднимается их дыхание. А он хмуро глядел в темноту, вдыхая запах моря.

Страшный сон. Он зачем-то шел на юг. А следом за ним — весь Род Белого Бивня. Люди были голодны, но верили в него. Он и сам не знал, не обманывает ли его какая-то загадочная Сила. И еще: когда он вел свой род вверх по склону холма, они стали глядеть в небо над ним, словно что-то там высматривая. И сам он тоже оглянулся, там, на склоне холма, и посмотрел на затянутое облаками небо.

И он увидел эти глаза: глаза Соглядатая! … Придя в себя, он попытался отбросить тревожные мысли. Но какой-то зов, похожий на охотничий, все отзывался в его мыслях. Он моргнул, зевнул и перевернулся на другой бок, пытаясь опять уснуть. Прошло несколько часов. Так и не сомкнув глаз, он накинул теплую парку и направился к пологу чума.

— Опять бессонница, Старейшина?

— Нет, Красный Кремень, мой старый друг! — Он помолчал, ежась от холодного ветерка, проникающего сквозь щель полога. — Временами мне кажется — я помаленьку схожу с ума.

Красный Кремень закутался в плащ и поворошил палкой присыпанные пеплом угольки догорающего костра.

— Что ж, ты опять пойдешь бродить среди ночи, словно призрак какой-то?

Ледяной Огонь пожал плечами. Красный Кремень склонился над ямой, пытаясь раздуть пламя из последнего светящегося уголька. Он подбросил в яму еще немного сухого мха, ивовых веток и сухих листьев.

— Если ты разожжешь яркий огонь, кто-нибудь наверняка проснется, — заметил Ледяной Огонь, указывая рукой на спящих сородичей.

Красный Кремень усмехнулся; при тусклом свете огня его улыбающееся лицо выглядело чуть-чуть потешным.

— Сомневаюсь… Они так долго слушали твою сказочку про Небесного Паука, который затянул в свою паутину Солнце и Луну, что теперь их ничем не разбудишь!

Ледяной Огонь опустился на шкуру в ногах у своего друга, осторожно поджав ногу. Он глядел на сверкающее желтоватое пламя.

— Ты же не собираешься помирать? Бывает, люди не могут спать, когда им конец приходит.

Ледяной Огонь опустил голову и тихо кашлянул.

— Пока еще нет.

— Что ж тебя так тревожит?

Он взял ивовый прут и поворошил огонь. С чего начать?

— Мне приснилась старуха… Ведьма. Я… — Он поморщился. — Я ее знаю. По крайней мере, чуял прежде, что она есть.

— Ты, старый кобель! Чуешь, значит, женщин? Нет, рано тебе помирать! Кто же тебе по нраву? Знаешь, у меня дочка, Лунная Вода. Совсем уже расцвела девица… Будет тебе славной…

— Ты дослушать-то хочешь до конца? — нетерпеливо спросил он.

19
{"b":"10190","o":1}