ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Извини… Мне показалось… Я просто подумал: может, если пошутить, тебе полегчает.

Ледяной Огонь положил ладонь на колено другу и долго молча сидел, не отрывая глаз от костра.

— Помнишь, я говорил тебе о женщине, что я настиг у моря много лет назад?

— Женщина из Рода Врагов, — сверкнул глазами Красный Кремень. — Как же, помню.

— Эта ведьма была там… Она все видела.

— Я думал, там, кроме вас двоих, больше никого не было…

— Никого и не было. Но я знаю, как это бывает, когда ведьма глядит на тебя. Это чувствуешь, как рукоятку копья в ладони. Знакомая вещь… Не надо глядеть на копье, чтобы узнать его. Ты и так все про это копье знаешь — и какой оно длины, и сколько весит. Так и ведьма — все знает на ощупь.

Красный Кремень почесал свое изборожденное морщинами лицо.

— Говоришь, она звала тебя? Может, даже заколдовала? Что ж, ее можно прогнать прочь, для этого есть особая Песнь. Может, удастся освободить тебя от всех этих видений, напугать ее, даже покалечить…

— Нет. — Ледяной Огонь поднял руку. — Там что-то еще было… Явилась какая-то Сила, которая вовлекла во все это ее… и меня. Что-то случилось…

Красный Кремень мрачно посмотрел на огонь. В его прищуренных глазах виднелись золотистые отблески.

— Ты ведь знаешь, у других родов дела идут скверно… Род Тигровой Утробы потерял в прошлом году часть земли. У Ледового Народа погибли в междоусобице сотни юношей. На западе от Великих Озер отогнали Род Круглой Подковы. Их начисто отрезали от Рода Буйвола. В конце концов нас всех сгонят со старых мест…

— Все в мире меняется. Нас уже недостаточно, чтобы оттеснять наших врагов.

— Это тебе твоя ведьма сказала? Ледяной Огонь кашлянул и потер тыльную сторону шеи.

— Это еще не все… Она зачем-то зовет меня к югу

— Что?

— Это как-то связано с тем моим Странствием-во-Сне — после того, как убили мою жену. Я много лет странствовал по труднопроходимым местам. Две недели я провел без пищи. Однажды я спал на каменной скале — такой высокой, что я сверху глядел на летящих птиц. На юге я увидел огромную ледяную стену, а дальше — свободную землю, полную зверей, но совсем безлюдную.

— Но на юге наши Враги, — заметил Красный Кремень.

— Сейчас — да. Но потом…

— Что же, нам отправиться в эту землю?

— Я не уверен. Сон был неясный… На следующий день я встретил женщину из Рода Врагов. Мы должны были с ней соединиться. Я… чувствовал, что это нужно. Это было, если хочешь, как исцеление. Ее длинные волосы так развевались на ветру… Морская вода омывала ее ноги. Во Сне это выглядело так: я подошел к ней и она улыбнулась. И мы любили друг друга там, на берегу моря, страстно любили, и я оставил в ней свое семя.

— Но это-то и вправду было! — Красный Кремень нахмурил густые брови.

— Да… И нет. — Ледяной Огонь содрогнулся и закрыл лицо руками. — Вдруг видение закончилось, и я заглянул… заглянул в глаза этого Соглядатая… Этой ведьмы. А женщина… я изнасиловал ее. Оставил ее на песке — измученную, плачущую… Так вот получилось: я хотел любить и оберегать ее, а причинил ей зло.

— И ты считаешь, что всему виной эта ведьма?

— Не знаю.

Красный Кремень поежился, снова поворошив костер прутом. Пламя ярко вспыхнуло и осветило чум.

— Что же потом?

— Я обернулся и увидел, что все роды идут за мной следом, отбиваясь от всяческих врагов.

— Этим Сон и кончился?

Ледяной Огонь мигнул и еле заметно пожал плечами:

— Нет. Увидев, что случилось на берегу моря, я убежал. Знаешь ли, попросту ноги унес от ужаса… А ночью у меня были кошмары… Один за другим. Эта женщина из Сна стояла и протягивала ко мне руки. В одной она держала кусок мяса. В другой — копье.

— Жизнь или смерть?

— Я понял это так. — Он обхватил подбородок рукой. — Потом я оглянулся и увидел, что море разбушевалось и собирается поглотить нас обоих. Я взял мясо, и женщина улыбнулась опять и сказала: «Ты и я — одно. Мы с тобой одно». Потом она взяла меня за руку и превратилась в большую птицу, Птицу Бури, и унесла меня на своих крыльях далеко к югу, в страну за белой стеной.

Красный Кремень чуть-чуть улыбнулся, на мгновение показав зубы.

— Вот почему ты всегда убеждал нас двинуться на юг, хотя по пути туда дичи все меньше.

— Каждый раз, когда я думаю об этом, дух во мне пробуждается. До сих пор. Только это спасает меня от спячки, держит меня на плаву… Будто та ведьма приказала мне повести все роды на юг.

Красный Кремень посмотрел на пламя костра, бросавшее отблески на перекрытия чума.

— Но другие роды не пойдут. Они скажут — в этом нет воинской доблести. Враги, что живут на юге, разбегаются сами, как чайки с обрыва.

— Знаю. — Ледяной огонь поглядел на озабоченное лицо друга. — Но что если я не смогу спасти свой народ прежде, чем море поглотит его?

— Тогда наш род пойдет к югу один. Одно-то можно сказать наверняка: этих трусливых Врагов, с которыми мы воевали, осталось мало, а будет еще меньше. В любом случае наш род рассеет их, как докучливых мошек.

Ледяной Огонь сомкнул мозолистые ладони.

— Может быть… Но мне привиделся один юноша. Высокий, гневный юноша. Я видел, как он кидает в нас копья, несущие смерть. Он вождь. Настоящий воин. Он…

— Продолжай.

— Я, может быть, должен убить его. Красный Кремень, не двинувшись с места, взглянул на него:

— Ну и что с того? Тебе разве не приходилось прежде убивать людей?

Ледяной Огонь поднял на него полные муки глаза:

— Я не знаю, смогу ли…

— Да отчего же?

— Мне… мне кажется, он — мой сын.

10

Волчий Сновидец с тревогой смотрел на заснеженную равнину. Несколько острых пиков нарушали ее однообразную красоту. Ветряная Женщина дула так яростно, что люди еле держались на ногах. Неутешительно выглядели эти места! В расселинах виднелись чахлые березы и ивы. Не раз и не два проваливались они в эти ямы, и немалых сил стоило каждый раз выбраться оттуда. Каждый шаг по скользкому льду надо было отмерять заранее — предательская ошибка могла стоить жизни. Упадешь, сломаешь ногу — и все, конец…

А ведь от него зависит судьба целого Народа! Бремя, которое он нес, было тяжелее мамонтовых бивней. Вкус волчьей крови стоял у него на языке, огонь вещего Сновидения вел его вперед. И это было на самом деле.

Эти мучительные дни все тянулись, а он старался убедить себя, что Волк не обманул его. Не мог же он так страшно играть с целым Народом. Бегущий-в-Свете не допускал такой мысли. Он стоял, опершись на копье, и глядел на разбросанные скалы, на окутанные снегом валуны.

— Опять Вещая Охота? — прошептал он, чувствуя, как приближается Пожиратель Душ, сын Долгой Тьмы, и ждет только конца этих кратких часов, когда Отец Солнце поднимется над горизонтом. — Я так устал, — добавил он. — Если бы я только мог лечь в снег и отдыхать — и пусть Долгая Тьма возьмет мою душу, пусть ее унесет в необозримые просторы Ветряная Женщина. Смерть — это покой… —Он сжал челюсти и заставил себя собраться с силами. — Трус!

Глубоко вздохнув, он из последних сил двинулся к вершине холма. Люди шли следом — голодные, осунувшиеся, с осуждением глядящие на него. Большинство их уже не верило в то, что ход через ледник и впрямь существует.

— Волк… — хрипло взмолился он. — Укажи мне путь! Он обернулся и увидел, что Издающий Клич и Прыгающий Заяц остановились и стали острой бизоньей костью раскапывать высокий, конической формы сугроб. Они строили хижину.

— Придется стать здесь лагерем? — прошептал он.

Он увидел Обрубленную Ветвь, и зрелище это наполнило его душу болью. Она ковыляла вслед за другими, сгорбленная, с потемневшим лицом, и в глазах ее стоял отблеск Сна.

Сжав кулаки, он пошел прочь от своих роющих снег товарищей — прочь от Народа.

Ветряная Женщина заносила его покрывалом снега. Кристаллики льда трещали у него под ногами. В гору, опять в гору, — долго ли еще идти по этим скалистым холмам? Холодные, пустынные, они походили на хребет ледяного чудища. Продутые ветром черно-синие скалы нависали над ним в подступающих сумерках.

20
{"b":"10190","o":1}